Против течения (СИ) - Романова Наталия

– Работу можно и удалённо найти, – возразила я.

– Тем более. Вернёшься и ищи хоть вторую, хоть пятую, зато дом свой, зарплата, льготы. Станешь на своей удалёнке миллионы зарабатывать, тогда и уедешь, пока же держись того, что бог дал.

– Вы, Раиса Борисовна, просто боитесь, что вам придётся снова в школу идти, – засмеялся Филипп, забирая у меня небольшую дорожную сумку.

– Болван ты, Филька! – взвизгнула в сердцах соседка. – Ты бы лучше уговаривал подругу-то вернуться. Не просто ж так круги наворачиваешь вокруг дома… Читать-писать научился, ростом удался, а ума так и не набрался.

Филипп потупился, покраснел, поспешил за руль машины – ему отец на восемнадцать лет купил недорогую иномарку и оплатил обучение в автошколе. Я сама открыла себе дверь, устроилась на соседнем сидении, не зная, куда себя деть от смущения.

Филипп мне нравился.

Не как мужчина, честно говоря, я не очень понимала формулировку «как мужчина», но наверняка это отличается от обыкновенной симпатии к человеку. Парню или девушке, неважно.

Филипп мне нравился, как… как одноклассник, приятель по детскому дому, одногруппник, с которым весело. Как друг, наверное, или подруга.

– Поехали? – с напускной весёлостью провозгласил Филипп и тронулся.

Я молча кивнула, уставилась в окно, заёрзав от смущения. То ни одного претендента на моё девичье сердце, то целое село.

На сердце ли?..

Покосилась на Филиппа. Я имею в виду, что он же тожемужчина.

Ничего себе открытие… И вообще, ему, кажется, Василиса нравится.

– Слушай, – промямлил он на середине пути, до этого мы молчали, словно воды в рот набрали, – ты правда, это, возвращайся. У нас хорошо. Отлично просто! Папка сказал, что кредит возьмёт на постройку дома для меня. Деньги отдавать, естественно, мне, зато проценты меньше. У него кредитная история знаешь, какая хорошая? А зарабатываю я хорошо, дядя Рома говорит, повысят меня скоро, ещё больше получка будет. Грибов здесь осенью полным-полно и малина лесная вот такая, – показал сжатый кулак. Выходило, малина в Сибири размером с апельсин. – И… и… вот!

Это такое признание, или что? Как же Василиса, Абакумов как же?

– Фил, тебе вроде Василиса нравится… – пробормотала я.

Что говорят-то в таких случаях? И в каких «таких»? Он может познакомиться с моими «волшебными» умениями, которыми я фермера приворожила, хочет. У меня же из умений только плавание в прудике покойной бабки, алкогольное отравление и ситцевая ночная сорочка всё той же бабушки.

– Ну нравилась, да, – потупился Филипп. – Только несерьёзно это всё. Батька её не разрешит… Он у неё знаешь, какой строгий, похлеще Абакумова твоего.

– Не мой он! – взвизгнула я.

– Понятно, что не твой. Это я так… Блин, Витка, не обращай ты внимания на разговоры. Это село, здесь не соседей, так развод Джигана с Самойловой обсуждают, как родным косточки мусолят. Понятно же, что брехня это всё. Ну, про тебя и Захара Дорофеевича, про Джигана не знаю.

– Почему фигня? – повернулась я в сторону водительского кресла.

Я-то знаю, что фигня, а вот почему Фил уверен в этом…

Потому что, словами Захара, у нас «ничего быть не может», кровей я не подходящих для его староверского величества?

– Он же старый! – засмеялся во всё горло Филипп. – Ему сколько лет-то? Тридцать или около того – почти пенсионер. В этом возрасте, наверное, уже не стоит. Тестостерон падает, всё такое.

– Наверное, – хихикнула я.

Откуда мне знать стоит или нет? Я вообще в этом плане о Захаре Дорофеевиче не думала. Думала, вообще-то, но это тайна ото всех, от себя самой тоже. Зачем мне думать о том, с кем «ничего быть не может».

Ну и пожалуйста, ну и не очень-то хотелось.

– Правда, Вит, возвращайся. С Василисой у меня ничего не было, не сомневайся! Хочешь, она сама тебе подтвердит, я попрошу по-братски.

– Вы родственники? – опешила я.

– Выражение такое, расхожее. Не родственники. Мы обычные, не староверы, вообще атеисты. Почти, – выдохнул он, подул на светлую, кудрявую чёлку, лезущую в глаза, покосился в мою сторону. – Вернёшься?

– Постараюсь, – пообещала я.

Вернулась. Потому что городок, в котором я училась и собиралась жить, вдруг показался чужим.

Друзей почти не осталось, те, с кем общалась в колледже, разъехались, а детдомовские… что говорить.? Не учили нас в детском доме, как в мире существовать, с людьми взаимодействовать. С госструктурами, соседями, мошенниками, добропорядочными жителями. Отличать одних от других.

Некоторые выпускники умудрились за месяц получить квартиру и пропадать её. Скатались, оставшись без гроша в кармане, а то и с долгами. С ними не хотелось встречаться, с некоторыми вовсе было опасно идти на встречу. Запрещённые препараты, алкоголь, ставки, насилие, воровство – вот минимальный список того, с чем я рисковала столкнуться.

Кандалы на этом фоне, с их безобидными сплетнями, казались тихой гаванью, безопасной и даже уютной.

Подумаешь, Бородатович с маньячной бородой зыркает, и в сплав с ним придётся идти – не велика проблема.

Наверное…

Встретил меня тоже Филипп, только без машины, сломалась, довёз же домой Захар Дорофеевич.

По пути в безопасные и уютные Кандалы успела пожалеть о своём решении, потому что смотрел отец моего ученика так, будто я действительно на его честь покусилась.

Восемь раз. И все восемь удачно!

С подвыподвертом, по волшебному!

Встреча «туристов-водников» была назначена на шесть утра рядом со школой. Я пришла со всеми необходимыми вещами, собранными строго по списку.

Мои ученики обрадовалась мне, родители тоже улыбались, приветствовали, шептались, как им повезло, что учительница молодая, за любую инициативу.

Вон, аж на сплав с классом отправилась.

Может, конечно, и не ради детей, – добавляли, косясь на рядком стоящие «буханки» с изображением жизнерадостных коровок и цветов.

Недовольно смотрела только мама Насти Запашной, Антонина Андреевна, казалось, ещё немного, и она вцепится мне в волосы.

– Ма-а-а-ам, может, не пойдём в этот дурацкий заплыв? Меня дедушка на лодке покатает… пошли домой, ма-а-а-м, – ныла в это время Настя.

– Это обязательное школьное мероприятие, – отрезала Антонина Андреевна.

Обязательное? Всё на добровольной основе…

– Всё, я сказала! – цыкнула глава родительского комитета, дёрнув дочку за руку.

Людей было много, я не ожидала такого количества. Далеко не вся школа, например, половина моего класса проигнорировали сплав. Объяснимо для семей, живущих на берегу полноводной, настоящей сибирской реки, где у каждого второго своя лодка.

Зато пришёл Валера Семёнов с бодрым, поджарым дедушкой. Отлично!

Глава родительского комитета, взъевшаяся на меня, яркий представитель детей с СДВГ, плюс Лёшка и его папа.

Скучно мне точно не будет.

– Филипп?! – уставилась я на подошедшего с походным рюкзаком за спиной. – Ты чего здесь?

– С брательником я, младшим. Присмотреть, всякое такое, – гаркнул он. – Тох, иди сюда!

К нам вальяжно подошёл старшеклассник, ростом и весом примерно с брата, под носом пробивались усы, а лоб украшали подростковые прыщи.

– Виталия Генриховна, – представилась я парню, выше меня на голову.

– Тоха, Антон в смысле, – буркнул тот, глядя в недоумении на брата. – У тебя выходные, что ль?

– Что ль! – ответил Филипп, толкнул Антона в плечо. – Развеяться хочу.

– Да мне-то что… – ответил Тоха, в смысле Антон.

Все дружно уселись в УАЗики, с трудом расположившись на сидениях, кто-то уместился вдвоём на одном, кто-то вовсе стоял.

Ехали долго, что удивило. Река ведь совсем рядом, пешком от центра села двадцать минут. И это до пляжа, есть места ближе, только подход неудобный. На пляже сколько угодно байдарок поместится… вроде бы.

Пробирались по просёлочной дороге, в гуще тайги, перекатываясь с кочки на кочки. Не по дороге, выходит, а в направлении. Подпрыгивали поминутно, вызывая гогот взрослых и восторженные визги малышни, такие громкие, что было слышно из соседних буханок тоже.