Черт, не просто как!
Не могу я молчать.
Это ненормально.
Прежде всего потому, что Ян встречается с моей дочерью. И меньше всего я хочу, чтобы он и с ней вот так же.
Мне надо поговорить с Полиной. Я должна рассказать.
Эта мысль пульсирует в голове. Раздражает. Мучает.
Я как студент перед экзаменом, к которому совсем не готов.
Мне нужна пауза.
Мне нужен выдох.
Гендер пати заканчивается.
Мы выходим. Я и Соломин. Девочки. Другие гости.
Прощаемся, обещаем созваниваться.
— Ленок, ты не бойся, мы не будем тебя доставать вопросами родила или не родила, — смеются мои куколки из салона.
А я вспоминаю, как одна мастер у нас была беременна, и срок уже давно прошёл, а она и все не рожала, три дня, пять, неделя. После она уже не отвечала на звонки и просто выставляла статусы — "Ещё нет!" А потом — “Уже да"
Мне тоже хочется скорее “Уже да”, хотя сейчас беременность проходит довольно легко. Токсикоза нет отёков нет, пищевые пристрастия самые обычные — красная икра и селёдка под шубой — я не шучу!
Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, но иногда я реально забываю, что беременна.
Живу себе и живу.
Прощаюсь с коллегами, друзьями, девочки задерживаются около меня.
Подходят дочь и ее спутник.
— Мамочка, поздравляю ещё раз. С нетерпением жду братика, буду помогать тебе и учиться!
— Учиться? — задаёт вопрос Ленчик, как бы невзначай.
— Ну да, учиться быть мамой.
— А вы что, уже собираетесь? — подруга смотрит на Полину, на Яна, вроде бы так просто улыбается, но я знаю подругу, что-то не так.
— Пока нет, — смущается дочка, смотрит на Яна, — Я просто…
Мне хочется ее защитить. Очень хочется.
От мужика, который стоит рядом и молчит, хотя по идее должен сказать, что они готовы.
От подруги, которая сейчас вот лезет не в своё дело.
— Правильно, моя зайка, будешь учиться, а я вполне готова уже быть и мамой и бабушкой. Это будет классно!
Обнимаю дочку крепко, глаза у меня сразу на мокром месте.
— заезжай ко мне, я скучаю.
— заеду, мамочка, послезавтра постараюсь. Хорошо?
Послезавтра.
Я ей расскажу. Не стоит молчать. Полина должна знать.
Господи... может и сегодня стоило?
Ладно, теперь поздно говорить.
Ян не подходит, кивает прощается сдержанно. Что сказать? Наверное, это правильно.
Не хочет ставить меня в неловкое положение.
Или себя.
Скорее себя.
Гандон.
Ну и пусть.
Миллионер хренов!
Лучше у моего малыша не будет никакого отца, чем такой трус.
Все расходятся, Соломин ждёт меня у моей машины.
— Как ты?
— Прекрасно! Сыта, довольна и счастлива. И у меня будет сын!
— Поздравляю.
— На самом деле я знала. То есть, чувствовала. Даже сомнений не было, что там мальчик.
— Удивительно, — Усмехается Сашка.
— Что?
— Повезло вам, женщинам, на самом деле. Вы... вы даёте жизнь. Вы создаёте чудо.
Созидаете. Это...это невероятно. Мы об этом не задумываемся, но ведь это и правда чудо природы. Таинство. Как получается так, что внутри женщины появляется новая жизнь.
— Как получается, Саш, это всем известно. — усмехаюсь, хотя я, честно говоря, вообще не думала, что получится. Что, поедем ко мне?
— К тебе? — Саша удивляется.
— Почему нет? Посидим, поговорим, выпьем ещё чаю.
— Я с удовольствием, если ты не устала.
— Я прекрасно отдохну с тобой, поехали.
Садимся в машину, завожу, выезжаю с парковки. Ресторан, на самом деле не очень далеко от моего дома, можно было бы и пешком, но я в принципе не любитель пеших прогулок, поэтому на авто.
— Ты сказала, что не думала, то есть это прям реально случайно? Извини, что я спрашиваю, если я бестактен — заткни меня.
— Ты бестактен, Саш. Но я могу ответить. Я.. в общем, много лет искренне считала, что я не могу иметь детей
— А твоя Полина?
— Ну, с моей Полиной получилось быстро, а потом..
Рассказываю, и про аборт тоже. Почему-то появляется потребность выговориться.
— знаешь, когда молодая, кажется — всё это фигня. Ерунда. Все это делают, ничего такого. А потом... Знаешь, я видела женщин, для которых это, прости, реально как в туалет сходить. Больно, но не более. Но таких женщин не много. В основном те, кто делает это, кто вынужден делать, реально переживает. Возможно, это природой заложено. Ты говоришь, что мы, женщины — создатели, богини. И вот тебе, богине, даётся шанс создать целую вселенную, а ты берешь этот шанс и...
Сглатываю.
Тяжело об этом. Особенно беременной мне тяжело. Да, я, кажется, давно уже это пережила. Всё перегорело, переболело. Но... Но я просто нормальный человек, понимаете? И как нормальный человек я не могу относиться к этому как к банальной операции.
Дома усаживаю Соломина в столовой, сама спокойно иду в душ, переодеваюсь.
Думаю о том, что, наверное, при Измайлове я бы не вела себя так спокойно и свободно.
Может, на самом деле взять и выйти за Соломина?
Он похож на супруга, с которым прожили много-много лет, давно уже не любовники, а просто друзья и соседи. Нет страстей, нет сильных чувств, нет обид и обидок. Нет тех чувств, которые бывают когда реально сильно любишь. Или любил.
Нет и не будет.
Просто общение, просто какие-то совместные будни, истории, шутки.
Просто вместе вам не то что сильно хорошо.
Вам не плохо. Вам спокойно. Вам “никак”.
В этом же есть своя прелесть?
Или это обман?
Отношения для тех, кто не знал любви.
Или тех, кто ее боялся.
Боится.
Я не боюсь.
Я просто...не хочу.
Не хочу и все.
Нет мне вообще прекрасно одной
Спокойно.
Никто не капает на мозги, не давит. Ни про кого не нужно прогибаться.
Подстраиваться.
Как в кино — "хочу халву ем, хочу пряники".
Скажете, это не жизнь, это суррогат?
И что?
Я пробовала жизнь.
И любовь пробовала.
И страсть.
Что это мне принесло, кроме боли?
Ничего.
Пустоту.
Разрушение.
Осознание собственной никчёмности.
Меня в первом случае променяли на свободу.
Во втором — на малолетку, с которой “я другой"
Третьего раза я, пожалуй, судьбе не дам.
Обрыбится!
Буду счастлива.
Одна.
В боевом настроении выхожу к Соломину и замираю.
В моей столовой рядом с Сашей сидит Ян.
Какого…
— Нафига ты его пустил.
— Лена, нам надо поговорить.
— Лен, прости, я...я — Сашка мнется — Хочешь, я его вынесу отсюда?
— Кто кого вынесет — огрызается Измайлов.
— Давайте только без этого. Я беременна, если вы помните.
— Лен…
— Елена…
Говорят оба, сразу, и оба же замолкают.
— Что? Запал иссяк? Вас обоих выгнать?
— Лена, пожалуйста, давай поговорим. — голосу Яна тихий, низкий, настойчивый.
Понимаю, что если я его отправлю сейчас, он придёт потом.
Он меня в покое не оставит.
— Ну давай, поговорим... папаша.
36.
Сложный разговор?
Да нет, совсем не сложный.
Просто говорю правду и всё.
- Лена?
- Лен…
Двое мужчин. Оба в шоке.
Шок разный.
Пятьдесят оттенков шока.
Соломин откашливается. Смотрит на меня. На Измайлова.
Просто выходит.
Молча.
Молодец.
Струсил? Нет. Поступил по-мужски. Потому что понял, что слова лишние.
- Лен…
- Только не надо спрашивать, почему я не сказала, ладно?
- Лен, ты…
- Не надо, Ян. Я звонила.
Он молчит. Он всё уже сказал.
Мама.
Да, мама это святое. Но остальное-то что?
Не мог перезвонить потом и спросить, что мне было нужно?
«Я ведь могу больше не позвонить?»
Вот его слова, которые поставили точку.
Он ведь знал, что со мной так нельзя? Не стоит Ну и…
- Лен, я хочу всё исправить.
- Что исправить?
