- Всё... Я... сделал всё неправильно.
- Всегда.
- Что?
- Ты всегда делал неправильно. Делал, делаешь и будешь делать. Наверное просто карма. Не судьба и всё.
- Какая карма, Лен, о чём ты? Я... я тебя...Я любил тебя.
- Себя ты любил, Ян. Себя. Тогда любил и сейчас любишь. И, знаешь что, .. если ты хочешь исправить…
- Что?
- Не пудри мозги моей дочери.
- Что? — Он поднимает глаза, смотрит совсем иначе.
А у меня мгновенная реакция, всё внутри сжимается, кровоточит от боли.
- Ты слышал Ян. И понимаешь. Оставь в покое мою дочь. Тогда у нас с тобой, возможно, получится какой-то диалог.
- Предлагаешь мне бросить Полину?
- Именно.
- Ты считаешь, это правильно, вот так?
- Нет, не считаю. Но я в принципе не считаю, что правильно для тебя встречаться с ней. Особенно, если ты знал, что она…
Да не знал я. Сначала не знал. И вообще я понял это буквально... буквально пару дней назад.
-А мне солгал?
- Почему солгал? Ты спросила — знал ли я, я сказал, что знал. Ты... ты неправильно поняла? Ты думала... я с ней из-за тебя?
Не знаю, что со мной в этот момент происходит, но меня прорывает.
Мне хочется высказать ему всё. Всё!
То, что я не высказала в своё время мужу, который связался с «йуной красавицей», то что копила в себе…
Меня несёт.
- А из-за чего ты с ней? Почему? Мне вообще интересно почему вы, старые козлы, обязательно спутываетесь с молоденькими? Это что, жажда доказать, что вы еще ого-го? Это понты какие-то? Прямо вот обязательно надо, чтобы на двадцать лет моложе?
- Спасибо за старого козла.
- Обращайтесь — у меня внутри вулкан, он меня душит, хрен затормозишь, даже если очень надо. — Нет, я понимаю, ровесницы для вас старушки, вы же все считаете, что вы такие крутые, так отлично сохранились, молодо выглядите. Но есть же женщины, условно, на десять лет моложе? И они тоже хороши? Что же тянет-то так к малолеткам?
- Лена, успокойся…
А вот это он совсем зря сказал! Это же знаменитая красная тряпка для быка!
Сказать женщине — успокойся!
— Что, по живому, да? По больному? Это же... так тупо, понимаешь? Это выглядит тупо! Все вокруг это признают! И что, что этой молоденькой даёт старый хрен кроме бабла и положения? Все же всё понимают! Молодая девка с мужиком старше себя на двадцать лет исключительно ради бабла! И только старые кобели считают —молодая со мной по любви!
— ты сейчас, вообще-то, о своей дочери говоришь.
- Да, вот такая я сука! Не верю, что она тебя искренне любит, да?
- Не любит. И я её не люблю.
- Что?
- То. Всё, Лен, правда... успокойся. Сделай мне кофе и просто давай нормально поговорим.
— Что тебе сделать?
- Кофе, Лен, кофе... давай... побудь обычной женщиной, нормальной, без горящих изб. Нежной, ласковой.
- Ты... ты сейчас понимаешь, что говоришь, Измайлов?
- Приговор себе подписываю? Да, понимаю... Ты и так меня уже опустила ниже плинтуса, дальше некуда. За мужика меня ты не считаешь, и вообще... Я какое-то унылое говно получаюсь. Чмо. Да?
Он смотрит на меня.
Я на него.
Напряжение.
Апогей.
И спад.
Мне хотелось его убить секунду назад.
А сейчас…
Да ну, на хрен.
Беру турку, насыпаю кофе, заливаю холодной водой из фильтра.
- Ты меня размазала, Лен. Еще тогда. Двадцать лет назад. Понимаешь? Размазала.
Уничтожила. Я хорохорился, всё думал, что это херня, что ты просто ревнивая идиотка, взяла и из-за какой-то глупости, ерунды, тупости всё сломала. А я тебя любил. У меня было кольцо. Бизнес-план. Когда свадьба, когда дети, где жить.
- Бизнес-план? Измайлов, ты просто…
- Давай, потешайся, ага... Сломали жизнь друг другу...
- Что? Сломали? Ты серьёзно? Нет, ты просто…
Да, да, знаю я, Лен, знаю... ты меня реально постоянно опускаешь. Никто в жизни, в жизни так со мной не общался как ты, так меня не...
- Так если ты заслуживаешь?
- Заслуживаю? Да, Лен? Вот именно я именно этого заслуживаю? А этот твой…
Никитушка? Он был хороший? Белый и пушистый? А ты знаешь…
- Не надо, Ян, это... Просто не надо. И он тоже не был белым и пушистым. Но Никита — это Никита. С него спрос. А ты…
-А с меня всегда по высшему разряду, да? По Гамбургскому счету?
- Да. Потому что я тебя любила! Поэтому и… и вообще. Ты сейчас разговариваешь с беременной женщиной! Не молодой беременной женщиной, которая... Чёрт...
Кофе пенится стремительно, я едва успеваю снять его с огня, переставляю турку на холодную панель плиты, и...
- Лена... Леночка... Лен...
Меня обнимают сильные руки, прижимают к стене.
— Пусти…
- А если я не хочу? Если я не могу?
- Поздно.
- Не поздно, Лен. Никогда не поздно исправить если.. если человек жив, понимаешь? Лен.. давай начнём с начала, а? Пожалуйста! Ты ждешь моего ребенка, ты понимаешь, какое это чудо! Я... ты не представляешь, как я счастлив.
Счастлив.
А Я? Я счастлива?
Буду ли я счастлива с таким как Ян?
Его губы прижимаются к моим.
Не могу!
Я не могу так!
Уворачиваюсь, тяжело дыша.
- Подожди, Ян.
- Что?
- А Полина?
Он тоже тяжело дышит. Отстраняется. Отходит на шаг. Руку запускает в волосы.
Раньше стрижка была короче. И седых меньше.
- Я поговорю с Полиной. Сам. Сегодня.
- Нет.
- Что?
- Нет, Ян. Я сама с ней должна поговорить.
- Почему?
Потому что если ей скажешь ты — это будет удар, а я…
- А ты скажешь, не удар будет? Она... она не поймёт. Может и не простит. Тебя, Лен!
Мать!
Как раз вот мать она простит. Ну... даже если не простит сейчас, то..
Внезапно торможу.
Осознавая…
Нет. Я... я правильно его понимаю?
- Стоп, погоди... Погоди я... Мы с тобой о чём вообще сейчас говорим?
- О том, чтобы начать сначала, Лен. Ты и я. Вместе. По-взрослому.
- По-взрослому? — смотрю пристально, глазами хлопаю. По-взрослому. Это так называется, да? Что ж... -А если... если я не хочу? Если я не готова?
- Лена! Елена Прекрасная! Ну, давай же! Хватит! Хватит жизнь ломать уже себе и мне!
- Себе? Я ничего себе не ломаю! У меня всё прекрасно, Ян!
- Прекрасно?
— Именно!
Он голову опускает. Усмехается. Потом качает этой своей дурной головой.
А я смотрю на турку с кофе.
Беру, наливаю в чашку.
- Тебе с молоком? С сахаром?
- За что ты меня так, Лен?
- За всё хорошее, Ян. Так, что кофе?
- Спасибо, обойдусь. Извини, я, что-то... Что-то просто ничего не понимаю. Ты беременна от меня. Я готов на тебе жениться. А ты... мне отказываешь?
- Ну... что-то типа того...
- Ясно. Ну, хорошо... Тогда...я пойду.
- Куда?
- Куда глаза, твою мать, глядят.
Он реально разворачивается и идёт в прихожую.
А я стою как дура с туркой!
- Ян... подожди... Ян!
Ставлю несчастный остывший кофе на плиту. Иду за ним. Дверь же надо открыть?
И закрыть...
В прихожей он тормозит. Опять резко прижимает меня к стене.
— Чёрт, живот.
- Прости... чёрт.. Лен… давай всё забудем, а? Зароем топор войны. Я хочу с тобой. Я... я не представляю без тебя. Я эти месяцы, я... думаешь я жил?
- Ты? - Он серьезно сейчас? Господи... - Думаю у тебя появилась прекрасная молодая девушка.
- Ревнуешь?
- Нет.
- Это больно, знаешь... Сколько у меня было женщин, но ты... чтобы так…
- Должен же кто-то вас, кобелей, обламывать? Может я - Ангел мщения?
Призванный всем ходокам несчастным ответить? Заставить заплатить за чужие страдания?
- Ангел мщения... Ленк, я же... я.
— Что? Ну, скажи, что?
Мы сцепляемся глазами, намертво, секунда, две, три... пяты И…
- Ничего. Прости... отпусти меня.
- Я? Я не держу.
- Держишь... отпусти...
- Иди. И прошу, не надо ничего говорить Полине, пожалуйста.
Опускает голову, усмехается, выдыхая.
