Острые углы треугольника (СИ) - Ларгуз Ольга

— Я все понимаю. Пожалуйста, услышьте меня…

Переглядываясь и гневно сопя, сыновья вышли с кухни и притаились в гостиной. Не в своей комнате, но хоть так… Я бросила взгляд на мужа. Рубикон перейден.

Диму списываем со счетов?

=24=

— Ира, я сейчас все объясню, — нервничал муж, поглядывая в сторону гостиной. — Тут такое дело…

— Считаешь, что фото нуждается в комментариях? Хочешь поделиться впечатлениями? Избавь меня от подобного…

Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Голова гудела, руки мелко тряслись. Диме опять удалось размотать меня на эмоции. Сколько раз пыталась убедить себя, что перегорела, отпустила, уже не болит, однако… сердце не справляется с ситуацией, то и дело срывается с ритма, в ушах звенит. Задыхаюсь.

— Ира, что с тобой?

Кажется, я начала падать, но в последний момент меня ловят руки мужа, предотвращая болезненное столкновение с полом. Я все вижу и чувствую, но воспринимаю реальность как зритель, словно все происходит не со мной. На крик и возню в кухню влетают мальчишки, сталкиваясь в дверях широкими плечами.

— Мама!

— Тихо… спокойно… Все хорошо…

Шепчу им, себе. Говорю, чтобы убедиться, что еще жива. Цепляюсь за звук, чтобы не улететь в темноту. Картинка перед глазами плывет и теряет четкость. Отключаюсь и прихожу в себя на диване в гостиной под писк тонометра.

— Сто шестьдесят три на сто восемнадцать, пульс под сотню, — доносится издалека голос Димы. За спиной мужа вижу перепуганных сыновей. — Я вызываю скорую, Ира.

— Леша, в аптечке лежит капотен. Принеси… — не успеваю договорить, как ребенок срывается с места и возвращается с серебристым блистером в руках. Выщелкиваю одну таблетку и поворачиваюсь к мужу. — Не нужна скорая, Дима. Просто уходи.

— Я не могу оставить тебя…

Горечь лекарства заставляет поморщиться, а упрямство мужа выводит из себя. Еще миг — и я взрываюсь.

— Уходи, Дима! Видеть тебя не могу! Не хочу! Встретимся в суде.

— Но…

Сцепив зубы, я встаю с дивана и, покачиваясь, выхожу в коридор, всем своим видом транслируя единственное желание: выпроводить мужа как можно скорее.

— Ты всегда была упрямой, — цедит сквозь зубы, бросая тонометр на пол. — Только о себе думаешь, Ира! О семье нужно помнить, а ты в свои обиды вцепилась и лелеешь их, как мамка. Ты спросила, почему я целовал Алину? Как все случилось? Потом самой будет стыдно, когда все узнаешь…

Боже, какую чушь несет мой пока еще муж! У него не получится переложить на меня вину за то, что происходит с нашей семьей. Молчу, чтобы не слететь в очередной виток истерики, прикусываю щеку изнутри, гася громкий вопль.

— Вон отсюда!

Да, я всегда была упрямой. Сильной. Целеустремленной. Шаг за шагом мы поднималась с самых низов, росли в профессии, обретали финансовую независимость. Гнулись, но не ломались в сложных ситуациях, опираясь друг на друга, и теперь выясняется, что я — упрямая эгоистка. Альтернативное мнение, чтоб его!

Он уходит. Медленно, неспешно, оглядываясь. Словно ждет, что я передумаю, попрошу его остаться. Не дождется. Щелкает дверной замок, оставляя меня и сыновей в звенящей тишине. Я возвращаюсь на диван.

— Мама… — Юра несмело топчется на пороге, поднимает с пола тонометр и устраивается у моих ног, Алешка — рядом. — Ты отдыхай. Если что — сразу зови.

— Хорошо. Не бойтесь, я в порядке.

— Мама, ты извини, что я показал тебе это проклятое фото, — сипит Леша, размазывая по щекам злые слезы. — Я виноват…

— Хорошо, что показал. И ты ни в чем не виноват, это я сорвалась, — у сына горячие ладошки, в которых тонут мои холодные пальцы. Он сидит на полу, согревая меня своим теплом, топит чувством вины и сожаления. — Ни о чем не жалей. Мы все переживем и станем сильнее.

Дима Лебедев

Все идет не так, как я задумал. С каждым днем мы все дальше друг от друга, а новые события, словно нарочно, продолжают ухудшать ситуацию. Жена и дети больше меня не любят, а что, собственно, произошло?

Да, мне звонил Тихонов в тот вечер, когда Юра травмировал ногу. Сначала я был на операции и отключил телефон, а после…

— Дима, ну что ты нервничаешь? У тебя взрослые сыновья, рядом с ними — адекватная мать. Если вдруг потребуется твоя помощь, уверена, они тебе позвонят.

Мы ужинали в ресторане после долгого сложного дня. Алина была убедительна, и я отложил телефон. За все время, пока мы общались, эта женщина не сказала ни единого дурного слова о моей семье, а от сыновей и жены я то и дело слышал про «блонду», «девку» и «бабу». Как говорится, почувствуйте разницу!

Однажды заехал проведать сына, но он воспринял мой визит так равнодушно, словно я — посторонний человек. Хотя нет, не равнодушно. Юрка внезапно вспылил, когда я предложил привлечь к ответственности за случившееся тренера команды.

— Не смей Батю трогать, понятно?!

Это он мне заявил. Дожили. В этот день сын впервые повысил на меня голос. Вот что значит, оставить парней без мужского контроля! Распустились, обнаглели!

Каждый раз, возвращаясь в квартиру к семье, чувствую себя лишним: никто не обсуждает со мной новости прошедшего дня, не делится планами на будущее. Я попадаю в вакуум, а три планеты — Ира и мальчишки — вращаются на огромном расстоянии.

Я храню верность своей жене, о чем постоянно ей напоминаю, и много работаю, хотя, похоже, это никого уже не интересует. А ведь впереди всех ждет приятный сюрприз. Очень много денег капнет на карту уже после первого месяца работы в «Зеркале Венеры». Алина держит свое обещание, и каждый мой день забит операциями.

И если я думал, что общение с семьей достигло дна, то сегодня снизу постучали. Алешка выложил в общий чат фото с корпоратива, на котором я целую Алину. И понеслось… крик, шум, как на базаре! И хоть бы кто попросил рассказать, что случилось и почему так! Но нет, все моментально стали судьями, обвинителями. Вынесли приговор и практически выставили из квартиры, да еще Ира свалилась с приступом гипертонии. Она чувствительная, моя девочка, всегда такой была. Раз так остро реагирует на происходящее, значит любит, а это говорит об одном — у меня есть шанс все вернуть, восстановить нормальные отношения с любимой женой и пацанами, которые внезапно почувствовали себя слишком взрослыми.

А поцелуй… ну да, был. В этот вечер я изрядно перебрал алкоголя, а Алина была так прекрасна в облегающем красном платье. Соблазнительница, искусительница. Королева, а я — ее верный рыцарь.

— Дима, ты вне конкуренции, — шепнула она, когда я вышел из-за стола. Ее тонкие шаловливые пальчики блуждали по моему телу, разжигая жаркое пламя, но я выстоял, не поддался банальной похоти. Крепко прижал к себе королеву, позволив почувствовать возбуждение, и оттолкнул. А потом… Алина закинула руки мне на плечи и начала раскачиваться в медленном танце. Хриплый мужской голос пел про женщину, похожую на ветер. Когда начался поцелуй — не помню, но это было так нежно, робко, что я едва не потерял голову, отзываясь на прикосновения ее язычка. Но я — настоящий мужик, смог устоять перед искушением, вспомнил о жене, резко прервал танец и вернулся к столу. Однако об этом никто не узнает, ведь на фото все видели только поцелуй…

Жизнь так несправедлива, а люди часто спешат с выводами…

Так виноват ли Дима или Ира поспешила с выводами?

=25=

Ира Лебедева

Забыть и не вспоминать. Вынести за скобки, уснуть и проснуться в другой реальности.

Семейная жизнь превратилась в страшный сон. Словно зараженная чумой или раковыми клетками, наша любовь медленно умирает, корчась в судорогах.

— Резать, не дожидаясь перитонита!

Фраза из старого фильма сама по себе приходит на ум. Правда, сколько можно ждать? Что изменится? Контакт адвоката есть, нужно лишь написать и договориться о встрече, а палец зависает над окошком сообщения. Слова не идут на ум. Легко сказать, трудно сделать. Инициатор развода — не значит победитель. В этом процессе нет победителей, все уходят с травмами, обидами, кровоточащими шрамами.