Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

Стоп! А что если… той ночью между нами не было ошибки? Почему после его вопроса, я начала сомневаться?

Глава 32 — Дима

Надя молчит, только своими ангельскими глазками хлопает, и я понимаю, что задаю слишком “в лоб”. Да, как-то иначе все должно было быть. Фильм вечером. Много разговоров. Шутки. А потом секс. На деле же мы едва можем связать диалог, слова цепляются друг за друга, как ржавые шестеренки. У меня стойкое ощущение что, мы разошлись в убеждениях. И еще этот сосед всратый, будь он не ладен. Откуда вообще взялся? И какого хера принимал вызов на ее телефоне?

— Тебе честно или по шаблону? — наконец, находит, что ответить Надюша. И эта ее улыбка в очередной раз подчеркивает, как мне нравится девушка напротив.

— Лучше первый, но если сомневаешься, можно и второй, — подмигиваю, а что остается? Меня бортанули.

Отправили на три веселых буквы — во френдзону, туда, где надежды на что-то большее тонут в болоте неловких пауз и дружеских похлопываний по плечу. Секс по пьяни? Секс по дружбе? Выбирай, Донской, но точно не по симпатии, не по тому, что я сейчас ощущаю, глядя на нее.

Хотя тут я и сам не уверен, чего хочу. Отношений или простой перепих меня тоже устроит? Одно знаю точно, тот сосед люто бесит. И это люто напоминает слово “ревность”.

— Я люблю тех, кто не сдается.

— Это как? Чтобы в войнушку с тобой играл?

— Ну… — с ее пухленьких губ слетает смешок короткий, но такой искренний, что я невольно улыбаюсь в ответ. Она откидывается на спинку стула, скрещивает руки, и ее пальцы слегка постукивают по рукаву кофты. — Знаешь, есть такие мужики, которым скажешь один раз нет, и они больше не лезут. Такие не в моем вкусе. Иногда именно поступки влюбляют, а совсем не внешность.

— Как романтизированно, — беру стакан с соком и делаю смачный глоток. — А мне кажется, что если человек нравится, то к чему эти игры?

— Не всегда люди нравятся с первого взгляда, и не всегда общение с ними приводит к чему-то хорошему. А тебе… Какие тебе нравятся женщины?

Вопрос повисает в воздухе, словно вызов. Какие мне нравятся женщины? Такие, у которых смех звонкий? Или которые умеют забавно шутить? Или… та, которая сидит напротив? Да уж, Донской, попадос.

— Разные, — стараюсь отмахнуться. — Главное, чтобы мозги не делали. В остальном я не прихотливый.

— Понятно.

— Кстати, в пятницу вечером я уезжаю на сборы, там у нас будут выездные учения. Вроде говорил уже, но вдруг ты забыла.

— Точно! — она хлопает в ладони. — Ты же Ефима возьмешь туда. Может, мне… что-то приготовить для вас? — Надюша наклоняется немного вперед, и я ловлю носом аромат ее ягодного парфюма. Вкусный. Настолько, что крышу сносит. Хочется поцеловать ее. Смачно. Жадно. С хрипом. Во дела…

— Не обязательно.

— А никто не заподозрит странного? Ведь ты теперь женат и… наверное, жены что-то такое делают для своих мужей.

— Не припомню, но если ты сильно хочешь, я не против. Приготовь. Мне… будет приятно.

— Тогда… — Надя делает паузу, словно подбирает слова, смущается. Но милая атмосфера между нами в момент рушится, когда звонит ее мобильник. — Эм… мне надо ответить.

И следом она поднимается, спешно покинув кухню.

Оставшиеся дни до пятницы тянутся неловко, как старый заезженный фильм, где герои пытаются делать вид, что все в порядке, но каждый кадр пропитан недосказанностью.

Мы с Надей стараемся быть друзьями, насколько это вообще возможно, но все идет наперекосяк. То я ляпну что-то не то, то она замкнется, и между нами повисает эта вязкая тишина, которую ни шуткой, ни случайным касанием не разрядить. Казусы подстерегают на каждом шагу, будто кто-то сверху решил посмеяться.

Так, например, утром в четверг я, как последний идиот, забыл взять в душ трусы, и вышел в чем мать родила, больше на автомате, конечно, не думая, что Надя окажется прямо за дверью.

— Дима! — пискнула она, и ее глаза, эти чертовы ангельские глаза, округлились от неожиданности. Алые губы разомкнулись, и этот короткий, почти невинный звук, как молния, ударил прямо по яйцам.

Член моментально дернулся и начал наливаться возбуждением. Я стоял, как полный олень, чувствуя, что кровь приливает не только к лицу, но и куда пониже. Блядь…

— Э… Сорян, — только и смог выдавить, прикрываясь ладонью, и пулей юркнул обратно в ванную.

Дверь захлопнулась, я прислонился к холодной плитке, пытаясь отдышаться. Но стояк, черт его дери, был уже такой, что мама не горюй. Сердце колотилось, в голове крутился ее взгляд — смесь удивления, смущения и чего-то еще, чего я не мог разобрать.

Может, это мне только показалось, но в тот момент я готов был поклясться, будто и Надя вспыхнула похлеще меня самого.

Вернулся в душ, чтобы остудить пар, который едва не валил из ушей. Закрыл глаза, но невольно представил Надю — ее растрепанные волосы, пухлые губы, тот самый писк, который до сих пор звенел в ушах.

Моя рука сама собой скользнула вниз, пальцы обхватили член, и я, мать твою, не стал сопротивляться. Мысли о ней захватили меня целиком: как она сидела вечером на кухне, чуть прикусывая губу, как она смеялась, когда я пытался шутить.

Я представлял, как она смотрит на меня не с удивлением, а с желанием, как ее пальцы обхватывают мой ствол, с напором, дикой страстью, и ласкают его.

Движения мои между тем становились быстрее, резче, и я чувствовал, как напряжение в теле нарастает волной, готовой обрушиться. Ее голос, ее глаза, ее улыбка — все это крутилось в голове, пока я не задохнулся от собственного стона, заглушенного шумом воды. Оргазм накрыл неожиданно, почти болезненно, и я стоял, тяжело дыша, упираясь одной рукой в стену, пока вода стекала по коже.

Это было… забавно, ведь я сто лет не мастурбировал, представляя женщину, что единожды отдалась мне.

В пятницу возвращаюсь домой раньше, из кухни доносится приятный аромат сдобы. Заглядываю, а там Надюша во всю пирожки печет.

— Ого, — присвистываю, на ходу скидывая обувь. У меня час на сборы, надо поспешить.

— У меня уже готово, — Надя откладывает лопатку и спешно складывает пирожки в пластиковый контейнер. — Я не могла оставить своего муженька без скромного сопровождающего пайка, — она подмигивает мне и протягивает контейнер.

А я… я блядь поражен этим. Вроде ничего нет, банальная забота, но когда обо мне заботились бабы? Пекли пирожки?

— Еще я собрала чистое полотенце и постельное белье.

— Но… зачем? — удивляюсь я, хотя не скрою, приятно.

— Для… сохранения легенды? Ты же еще не получил должность, пусть все получится! — Надюша показывает кулачки, и этот ее жест настолько проникает в сердце, что я ломаюсь. Не на сто процентов, но на все девяносто точно.

— Спасибо, неожиданно.

— Кстати, пока тебя не будет, я дома поживу. А то Ваське одиноко. Ты не против?

— Да вообще без проблем.

— Ой… телефон, — она вытирает руки о фартук, и уходит в коридор за телефоном. — Гера, чего тебе? Я же сказала… — дальше я уже не слышу, Надя закрывает дверь в спальню.

Но только сейчас до меня доходит: три дня, считай, я буду у черта на рогах. А Надюша рядом с этим… Герой. Соседом. Который… Да какого-то хера он к ней вообще привязался?

Глава 33

— Василий! Я дома! — сообщаю радостно коту, когда переступаю порог квартиры. Он виляет хвостом, мурлычет и трется об мои ноги. Честно сказать, я и сама рада оказаться в своем гнездышке.

Мне хоть с Димой и комфортно, но в последнее время между нами все так натянуто. Мы даже толком поговорить нормально не можем, и это напрягает. Проклятый секс… Никогда не думала, что буду так злиться на себя за один единственный раз.

Днем занимаюсь уборкой, готовкой, даже кота купаю. Он, правда, не очень рад, но мне без разницы. Когда еще вырвусь с ним повозиться подольше? А под вечер, когда дела все переделаны, я вдруг ловлю себя на мысли, что мне одиноко. И на телефон поглядываю, все жду… Звонка от Димы. Но он, ясное дело, звонить не будет.