Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

Мы не виделись сутки, но глупая тетя Надя успела соскучиться. Кажется, я влипла.

Открываю ящик, достаю вино, хочу выпить, чуть проветрить голову, как в дверь звонят. Ну кого там еще принесло?

— Гера! — вздыхаю, увидев соседа сверху на пороге.

— Самый лучший в мире мужчина заглянул на чай, — он протягивает мне коробку с выпечкой.

— Я на диете, до свидания, — пытаюсь захлопнуть дверь, но наглец втискивается активнее.

— Как насчет пива, чипсов и воблы? — вытаскивает другой пакет из-за спины.

— Давай волблу.

— Любишь рыбку?

— Люблю ей по черепушке бить.

— Какие мы грубые, — и следом улыбается во все… сколько там у него зубов? Не понимаю, то густо в жизни, то пусто. Почему ко мне в квартиру не ломились мужики, когда я искала потенциального мужа? А теперь, когда мое сердце екает не на того, пожалуйста, какой-то активный Гера нарисовался.

— Какие есть. И вообще, у меня дела.

Дорофеев разувается и, не спрашивая моего разрешения, входит в кухню. Вот мудак! Аж зубы скрипят от злости.

— О, все по классике? — окидывает он взглядом кухню, и я вспоминаю про вино. — Скажи честно, тебе грустно и одиноко? Тогда Гера Дорофеев пришел по адресу.

— У меня есть муж, — протягиваю ему руку, на которой кольцо. Может, это собьет с него спесь, и он закончит ко мне приходить. — Поэтому Гера Дорофеев идет домой.

— По-братски, был бы муж, ты бы уже на нем скакала, а не вино в одиночку заливать пыталась. Скажи честно, чего ты хочешь?

— Мне показать на дверь?

— Лучше… Э! — выпучивает глаза Гера. — Друг, ты что? Я не столб, чтобы меня помечать!

Не сдерживаюсь и хихикаю в голос. Вообще Васька у меня кот культурный, воспитанный, и то, что он нассал на ногу Дорофеева, для меня становится тоже открытием.

— А я ведь могу и обидеться, Надя, — прищуривается Гера, но по взгляду вижу, не злится. Другой бы, может, и кота захотел ударить, хотя, конечно, потом бы от меня веником получил по яйцам.

— Скажи, что мне сделать? Я ведь именно этого и добиваюсь.

Телефон на тумбе начинает неожиданно вибрировать. Подхожу к нему, и от имени на экране сердце мое предательски замирает. Дима. У меня аж пальцы влажными становятся.

— Привет, — подношу трубку к уху, позабыв обо всем на свете.

— Надюша, привет. Как твои дела? — голос у него звонкий, бодрый, дружелюбный. А мне приятно, не передать словами. И сразу надежды какие-то появляются, вопрос Донского: “Какие мне мужчины нравятся” мелькает. А что, если… Ну я ему тоже приглянулась? Из ряда фантастки, понимаю, но помечтать ведь не грех.

— Соскучилась, — шутливо отвечаю, наматывая прядь на палец. — А твои? Пирожки съел?

— Даже так? — Донской присвистывает в трубку, а вот что он говорит дальше, я не слышу. Гера вылезает прямо перед моим носом.

— Красавица Южная, — он наклоняется, и эти слова почти выдает в динамик мобильника. Мне аж неловко делается, что Дима их слышит. — А вино-то сухое.

— И что? — бурчу я. — Какое хочу, такое и пью. — Отвожу телефон, зажимаю его рукой, чтобы не было слышно и добавляю. — Я ведь тебе говорила, — шепчу, — у меня муж и трое детей.

— А я тебе говорил, — в такт шепчет мне Дорофеев. — Что твои сказки меня мало возбуждают. Так что: пиво или вино? — последнюю фразу он произносит громко, и я едва сдерживаюсь, чтобы не врезать ему чем-то тяжелым.

Гера отходит, возвращается в кухню, и я, цокнув, подношу обратно телефон к уху.

— Дима, прости, у меня тут это… — озадаченно замолкаю. А что у меня? Сосед дурак? Или я дура, что пустила его? Но важно ли это вообще Диме? Может, он для поддержания нашей легенды звонит, а я тут уши развесила.

— Сосед? — спрашивает резко Донской. — Окучивает тебя там, да?

— Никак не могу его выгнать, — оправдываюсь. — Ладно, не бери в голову. Как твои дела? Как Ефим? У него все нормально? Мне звонила его мать, говорит, что переживает и очень надеется на чудо. Правда, про какое…

— Надюша, — прерывает неожиданно меня Донской. Голос у него делается серьезным и даже грозным. — Дай-ка трубку своему соседу.

— Что? Зачем? — теряюсь я.

— За делом, Надюша, за делом.

Может, это, конечно, не лучшая идея, но я соглашаюсь. Терять нечего.

Иду к Гере, дергаю его за плечо, правда, прежде чем отдать мобильник, включаю громкую связь. Зачем? Ну любопытно же. Вряд ли Дорофеев мне потом в красках изложит, о чем они говорили.

— Тебя, — кивком показываю на телефон. Гера берет его, озадаченно крутит в руках, затем подносит ближе к уху.

— Слушаю, — спокойно отвечает.

— Уважаемый сосед! Еще раз увижу тебя рядом с моей женщиной, проломлю твою башку. Понял?

Гера переводит на меня задумчивый взгляд, а я… Я и сама в шоке. Он… называл меня своей женщиной? Меня? Серьезно? Сердце пропускает ритмичный удар, и я понимаю, что окончательно запуталась в наших отношениях.

Глава 34 — Дима

Злюсь. Настолько, что пар из ушей валит. И думаю лишь о том, что прямо сейчас поеду домой. Ну не могу я никак позволить Наде с этим, долбоГерой быть. Он ей как на уши присядет... А она… Нет, Надюша у меня рассудительная, умная, и я уверен, верная женщина. Вот только по всем канонам — эта женщина пока не моя, так что ждать от нее верности будет неправильно. И если она пустила долбоГеру к себе, с ним там вино уже пьет, значит, дела мои плохи.

Прошу внести в мою медкнижку: Донской ахуел от происходящего и сдох от ревности. Ну или почти сдох.

Даже если опустить ревность, то есть еще всякие нюансы. Вдруг сосед-еблан руки распускать захочет? Слюнообмен затеет? Или еще какую-то муть? Конечно, за это ему яйца оторву. Но пока доеду... короче, ситуация SOS, прямо для спасателей, то есть меня.

Поднимаю задницу с бревна, мы сидим тут в глухомани, отдыхаем. С утра уже отмаршировали часть тренировки, настолько сильной, что малой Ефим под конец почти на карачках полз. Мне его даже жаль стало, но для дела — пусть поползает.

Иду в палатку, там Сан-Саныч сидит и в ус не дует, в отличие от нас, у него задачи другие. И в отличие от нас, он не грязный, словно побывал в жопе мира.

— Сан-Саныч, — влетаю в его обитель, притом видимо настолько неожиданно, что у дядьки нашего тарелка пластиковая из рук валиться, а вместе с ней и блин на землю. Бля, неудобно вышло.

— Донской! — рявкает он. — В чем дело? Пожар что ли где-то?

— Сан-Саныч, мне домой позарез надо.

— Зачем? За молодой женушкой соскучился? — смеется он.

— Имею полное право, у нас же любовь…

— До гроба, — добавляет шеф.

— До него самого. Но от греха подальше, лучше до постели. Поэтому мне капец как надо. — Для пущей убедительности, я бровки домиком делаю. Иногда работает.

— Нет, Донской, в этот раз не получится свинтить.

— Почему это?

— Учения сложные, плюс ты мальца привел с собой.

— Так я его заберу или Ромке передам.

— Нет, — хмыкает он. — Значит, нет. Тебе что, десять? Работа — есть работа. Или постой… может, твоя женушка налево пошла?

— На право, — раздражаюсь. Сам-то по молодости и из лагерей сбегал, мне про это рассказывали. Жена его то с одним, то с другим общалась. Но мне, конечно, нельзя. Бесит, аж зубы скрипят.

— Донской, — он подходит ко мне, и совсем по-отцовски бьет по плечу. — Не переживай ты, тут сутки всего остались. Завтра уже вернешься.

— Да, да, завтра прямо очень вовремя будет, — откидываю его руку и ухожу. Злой как черт. Раздраженный. Рвать и метать охота.

— Проверка брака будет, на прочность, — кричит в след Саныч, а мне охота ему показать средний палец. Но я уже взрослый мужик, поэтому не реагирую. Чтобы что-то проверять, нужно это иметь, не только в паспорте, но и в мозгах. А у нас по нулям.

Возвращаюсь к своим, сажусь на пенек, и раздраженно потопываю ногой.

— Выглядишь не очень, — подмечает Левинский.

— У-у, — свистит Ромка, садясь рядом. — Дело пахнет керосином.

Поворачиваюсь к нему и выдаю, сам от себя охриневая: