Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

— А что, не нравится? — Гера ухмыляется, явно наслаждаясь моим раздражением. — Я ж только помочь хотел, красавица Южная.

Ответить, да и вырваться я не успеваю, рядом вырастает Дима. Его глаза горят, челюсть сжата, а взгляд такой, что кажется, он сейчас асфальт под ногами расплавит.

Донской грубо отталкивает Геру, чем привлекает к себе внимание остальных пожарников.

— Слышишь, сосед! — наступает Дима. — Я не ясно дал понять, что отполирую твои яйца?

Гера лишь лениво поднимает брови, будто Димин гнев — это просто детская игра.

— А ты, значит, муж? Тот самый, который объелся груш? — Гера ухмыляется, засовывая руки в карманы. — Расслабься, муж, я просто воздухом дышу. Совпадение, что рядом с Надей.

Дима заносит кулак, его глаза пылают яростью. Мозг мигом просчитывает последствия: Гера — не просто наглый сосед, он из той самой семьи Дорофеевых, где связи и деньги решают всё. Если Дима сейчас врежет ему, это может аукнуться так, что мой фиктивный муж влипнет по уши. С такими людьми лучше не конфликтовать.

— Нет, прошу! — я встаю перед Герой, резко распахнув руки, будто могу собой закрыть весь этот назревающий кошмар. — Давайте только без драк!

— Надя! — Дима почти рычит мое имя, его кулак всё ещё сжат, но я не отступаю.

— Дима, пожалуйста… — смотрю ему прямо в глаза, пытаясь достучаться.

Гера за моей спиной молчит, но я прямо чувствую его самодовольную ухмылку. Этот гад точно наслаждается моментом.

И тут, как по волшебству, подскакивает Рома, тот забавный парень, которого я хорошо помню с нашей свадьбы. Он-то весь процесс и разруливает. Оттаскивает Диму, что-то говорит ему, заставляя смягчиться. Да и Дорофеев решает уйти, у него там какая-то важная встреча, я не вникаю в подробности.

Несколько минут нахожусь под впечатлением. А потом до меня как доходит! Дима меня ревновал! Ну точно! Он же готов был вмазать Гере, только потому, что тот стоял слишком близко ко мне. От этой мысли внутри всё загорается, будто кто-то поджёг фейерверк.

Офигеть, конечно. Ему, правда, не всё равно? Я перебираю в памяти его взгляд, сжатые кулаки, то, как он рванул вперёд, будто защищая своё.

Мамочки, я, наверное, похожа на мечтательную дурочку, у которой улыбка от уха до уха. Но она немного меркнет, когда я замечаю своего Ефима. Стоит себе около машины, понуро склонив голову, пока его отчитывает их начальник.

Блииин! Да что ж он и здесь тоже накосячил?

— Простите, — влезаю в разговор. — Что случилось?

— Да, что? Что? Ефим ваш с Димкой вызов ложный совершили! За такое, знаете, и административка есть, и штраф! Ох… — Сан-Саныч качает головой.

— Ефим… — рычу на своего ученика, а тот лишь улыбается загадочно. Вот же паразит!

— Ну зато теперь у меня точно насчет вашей парочки подозрений нет, — выдыхает устало шеф. — Я одно время думал, что это так, фикция. Уж зная Димку, не верил в его искренность. Но то как он сорвался… В общем-то, теперь у меня нет сомнений, что надо ему назначение выбивать.

Сан-Саныч уходит, а я… Я будто в лужу сажусь. Осознание бьет наотмашь.

Дима этот концерт устроил для шефа, а не из-за меня.

Глава 36

Домой едем вместе с Димой, Сан-Саныч его любезно отпустил. Молчим. Я смотрю в окно, стараясь не думать о чем-то плохом. Понимаю, надо бы разрядить ситуацию, как-то разбавить эту гнетущую тишину.

— Вас сильно накажут? — спрашиваю, намекнув на Ефима.

— Да ерунда, там полторашка штраф, — бодрым голосом отзывается Донской. — Не бери в голову.

— План, конечно, максимально опасный.

— Мы спасатели, — горделиво кивает он. — Для нас опасность — это норма.

Снова замолкаем. Я хочу спросить, оправдался ли план Димы, но не рискую. Сердце и так предательски ноет, словно у него с корнями выдрали крылья. Нельзя влюбляться в мужиков, которые твоими никогда не будут. Или… нужно стать обольстительницей и завоевать его внимание самой?

Блин… второго я никогда не делала. Не уверена, что знаю, как надо и что это вообще поможет.

— А что этот… — неожиданно спрашивает Донской. — Гера, что он у тебя делал? Смотрю, уже сблизились.

— Да нет, — отмахиваюсь, пытаясь перевести это в шутку. — Он не в моем вкусе.

— У него кажется, другое мнение.

— У него вообще странное мнение, но мне плевать.

Мы переглядываемся и у меня ощущение, словно Дима облегченно выдыхает. Может, рискнуть и спросить, почему он приехал и на Геру наезжал?

Вдруг… ну не знаю, это не для дела, а из-за меня. Вдруг случилась магия и у нас на пару чувства вспыхнули? Разве такое невозможно?

Пока я собираюсь с мыслями, мы доезжаем до нашего, вернее района, Димы. А там… прямо у порога, оказывается, нас уже ждут. Вернее Донского.

Дима чешет макушку, вылезая из машины с грацией человека, который только что вспомнил, что забыл выключить утюг. Я выскакиваю следом, быстро оглядывая себя: джинсы не порваны, футболка чистая, волосы… ну, допустим, это "творческий беспорядок".

— Мам, ты чего пришла? — Дима смотрит на свою мать, Ольгу Никитичну, как на внезапно оживший экспонат музея. Будем честны, я тоже маленько в шоке.

Ольга Никитична, женщина с энергией атомного реактора и улыбкой, которая могла бы растопить айсберг, заглядывает за спину сыну и, заметив меня, машет рукой так, будто мы с ней сто лет знакомы.

— Пирожки принесла! — гордо заявляет она, потрясая пакетом, от которого пахнет чем-то божественным. — Давай, Димка, помоги.

Она суёт пакет в руки сыну, а меня вдруг подхватывает под локоть с такой скоростью, что я чуть не теряю равновесие. Мы уже на всех парах несёмся к подъезду

— Какие пирожки? — кричит Донской нам в след.

Останавливаемся у лифта, ждем пока створки откроются. Ситуация, конечно, хотя Ольга Никитична меня не напрягает, она вообще кажется милой женщиной. С юмором.

— Какие? С капустой, — отвечает она, будто это и так очевидно.

— В субботу вечером? — Дима выгибает бровь, пытаясь вклиниться между мной и своей мамой, но Ольга Никитична ловко оттесняет его локтем, как заправский хоккеист.

— Я их всё равно не тебе принесла, для Надюши старалась, — заявляет она, подмигивая мне. Я чувствую, что щёки начинают гореть. Это что, я теперь официально в списке её любимчиков?

Лифт открывается, и мы втискиваемся в тесную кабинку, где пахнет чьими-то духами, надеюсь, не Ольги Никитичны, иначе подружками нам не стать.

— Я же говорил, — бурчит Дима. — У нас всё не по-настоящему.

— Ну так сделай, чтобы по-настоящему! Мне что, тебя ещё и штаны снимать научить?

— Ой, ма, давай только без этих подробностей, — закатывает Дима глаза, а я тихонько хихикаю. Забавно они общаются.

— Надюша, как тебе тяжело с моим дуролеем.

— А как отцу-то тяжело с тобой. — Донской подносит телефон к уху. — Алло, фирма по создании памятников? Организуйте мне. Один. Нет, лучше сразу два. Кому? Да отцу или всем мужикам.

— Отец мне тебя заделал, между прочим уже на третьем свидании.

— Тогда просто резинок не было, — с самодовольным видом отвечает Дима, пока я пытаюсь не провалиться под землю. Такие подробности, мне-то они зачем?

Еще какое-то время Дима с мамой пререкаются, и только когда мы оказываемся на кухне, разговор затихает. Ольга Никитична садится на стул, она не крутится у плиты, будто позволяя мне быть хозяйкой, а ей обычным гостем. Где-то мне даже приятно, хоть и немного грустно. Хозяйкой здесь я бы не отказалась остаться.

Наливаю чай, нарезаю фруктов, перекладываю пирожки в тарелку, а посудину Диминой мамы мою и возвращаю.

— Спасибо.

— Да, что ты, милая? Мне только в радость.

— Я сейчас, — у Донского телефон звонит, он берет его и отходит в коридор, оставляя нас со своей мамой вдвоем. И она, явно решив, воспользоваться моментом, пододвигается ближе ко мне. Смотрит так пристально, изучающе и вдруг шепчет.

— У вас-то хоть был с е кс? — и делает акцент почему-то на букве “е”. Едва сдерживаю смешок, ведь моя мама иногда тоже так произносит пошлючее словечко.