Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

— Ну… — вожу взглядом по столу, не зная, что и ответить. Скажу правду, может принять меня за распутную женщину, совру… фиг знает, что подумает. Блин, ну что за неловкие вопросы.

— Я так и знала, — Ольга Никитична поднимается, идет к своему пакету и вынимает оттуда еще один, тоже черный. Возвращается на место и впихивает его мне. — Зайка, мужиков надо брать вот так, — показывает кулак. — Хороших их мало в наше время. Мой может тоже не фонтан, но зато работа есть, квартирка, и готовит отлично.

Открываю пакет, и тихо ахаю, вытаскиваю оттуда ажурное белье.

— Ваше? — кладу обратно, ощущая, как щеки пылаю от странности этого разговора.

— Да Боже-упаси. Там же этикетки. — Смеется она, усаживаясь обратно на стул.

— Я… — отодвигаю пакет подальше. — Не уверена, что вашему сыну вообще нравлюсь. Он… у него девушка есть и… мне, знаете ли, букетов не дарил, на свидания не звал… я…

Сглатываю, ловя себя на том, что становится грустно. Не в словах дело, а в осознании, что я, кажется, действительно ждала от Димы какого-то знака, какого-то подтверждения. Но его не было. Ни цветов, ни даже намека на то, что я для него хоть что-то значу.

У нас был только секс по пьяни. Все…

— Тю, — отмахивается Ольга Никитична. — Нашла на чем зацикливаться.

— Но…

— Если это тебе так важно, то я помогу! — воинственно заявляет она, и для убеждения подмигивает.

Глава 37

— Мам, — Дима возвращается, садится за стол и берет пирожок. Крутит его в руках, скептично смотрит. — Слушай, ты домой собираешься?

— Нет, — слишком быстро отвечает она.

— Как это? А отец?

— А что отец? Бытовой инвалид, что ли? — хмыкает она и забирает у Димы пирожок, перекладывая его в мою руку. — Попробуй, Надюша. Я старалась.

— Он сам себе яйцо пожарить не может.

— Ну пусть макароны сварит, — отмахивается Ольга Никитична. Дима закатывает глаза.

— Ладно, но вечером я тебя не повезу. Устал. Вызову такси или отца.

— А меня не нужно везти, — Ольга Никитична поворачивается к сыну. — Я у вас заночую.

— У меня лишней спальни нет.

— Конечно, нет. С Надей поспишь, ерунда какая. Надюшенька, ты же не против? — и следом так глазками хлопает, что я уже отсюда чую — коварный план в действии. Знала бы его мать, что мы и так уже переспали разок. С другой стороны, а может… ну… рискнуть? Что я теряю? Ну… кроме наследства.

— Что вы… — смущенно отвечаю, не глядя на Диму. — Конечно, мы только рады.

— Мы? — переспрашивает Донской, и я прямо чувствую его обжигающий взгляд на себе.

— Сынок, а ты когда вообще дарил женщинам цветы?

— Какие еще цветы?

— Розы или хризантемы, ну что там, в моде нынче? Сейчас посмотрим, — Ольга Никитична достает телефон, проводит пальцем по экрану и говорит. — Алиса, скажи, какие нынче цветы дарят мужчины женщинам.

И умный интеллект сходу отвечает:

— Мужчины часто дарят женщинам цветы, которые символизируют любовь, страсть, нежность или уважение. Среди вариантов — розы, тюльпаны, хризантемы и орхидеи.

Дима выхватывает у мамы телефон, выключив Алису.

— Я в курсе, какие дарят цветы. Так и скажи, что отец накосячил, и ты пришла ко мне, чтобы я…

— Вот скажи, сынок, Надюша красивая? — спрашивает она, чем явно вводит в ступор сына. А я наоборот жду реакции. Хотя уверена, Дима скажет “да”. Он так-то и до постели говорил мне, что я видная женщина.

— Конечно, что за вопросы? — ожидаемо, чеканит Донской.

— А цветов вокруг нее я не вижу. Вспомни, как Алла Борисовна пела, — и Ольга Никитична запела сама. — “Миллион, миллион, миллион алых роз”.

— Все, хватит, — Дима поднимается и выходит из кухни. В этот момент Ольга Никитична мне подмигивает и идет следом за сыном.

— Ты прав, я так себе пою. Сейчас! Алиса, — командует она голосовым помощником. — Включи-ка нам Аллу Борисовну.

И с песней семенит за Димой, который видно уже раздражается.

— А еще женщинам нужны колечки всякие, платья красивые. Так, запоминай!

Дальше их разговор я не слушаю, убираю со стола, да и в мыслях своих вся. Может, права его мама? Может, мне надо как-то понаглее быть? Она же явно лучше своего сына знает. С другой стороны, охота, чтобы мужчина добивался меня, а не наоборот. И цветы. И конфеты. И свидания. Все как полагается. Разве это так много для них?

Когда заканчиваю с уборкой, слышу, как захлопывается входная дверь.

— Не переживай, вернется, — отмахивается мать Димы, заглядывая в дверной проем. — Вообще-то оставаться я не планирую, сейчас тоже поеду. Но ты, Надюша, про белье подумай. Мужики они, знаешь ли, падкие на такие штучки.

— Спасибо вам, Ольга Никитична, за советы и пирожки, — тепло улыбаюсь ей, подходя ближе. А затем она еще и приобнимает меня, похлопывая по плечу, словно мы реально родные.

— Буду держать за тебя кулачки. Если Димка обидит, ты только свисни. Я ему все волосы повыдергиваю!

Ольга Никитична уходит, оставив после себя легкий аромат духов и ощущение тепла. Все-таки она классная, таких редко встретишь.

После ее ухода проходит час. Димы все нет. Интересно, куда он ушел? Может, обиделся, что я поддержала его мать? Может, не надо было… Эх…

Я брожу по дому, не в силах найти себе место, а еще то и дело, поглядываю на пакет с бельем. Снова беру его. Оно тонкое, почти невесомое, с изящными кружевными узорами.

Признаться по правде, я такого никогда не носила. Слишком смело, слишком... не мое. Но пальцы сами тянутся к ткани, гладят ее, а в голове крутится: «А что, если?..»

Я оглядываюсь, будто кто-то может меня застукать, и иду в спальню. Все равно никого нет. Неизвестно вообще, когда вернется Донской и вернется ли.

Закрываю дверь, хотя в квартире пусто. Раздеваюсь, бросая одежду на кровать, и, затаив дыхание, надеваю белье. Оно сидит идеально, облегая тело, словно для меня сшито.

Подхожу к зеркалу, кручусь перед ним, чувствую себя одновременно неловко и... дерзко. Словно это не я, а какая-то другая Надя — смелая, уверенная, готовая охмурить любого мужика. Правда все рушится, когда за мой спиной раздается скрип и на пороге появляется Дима.

Блииин! Я даже толком не слышала, как хлопнула входная дверь и повернулась ручка в спальню!

Сердце ухает в пятки. Я хватаю халат с кровати, спешно накидывая его на себя. Делаю пару глубоких вдохов и только после замечаю в руках у Донского букет роз.

Не просто букет! Огромный, невероятных размеров, как будто он ограбил цветочный магазин. Там штук сто, если не больше. Уверена, это стоит целое состояние.

— Это… что? — не нахожусь даже, как реагировать.

— Букет, — сходу отвечает Дима, я ловлю его взгляд, который, кажется, заметил кружево белья, что мелькнуло из-под халата. Тут же поправляю все, пытаясь принять расслабленный вид. Блин… как неловко-то.

— А, это… из-за твоей мамы? Так она ушла, не переживай. И…

— Да при чем тут мама? — Донской подходит ко мне и протягивает букет, который держит двумя руками. — Это тебе.

— Мне? Если ты из-за мамы…

— Ты мне нравишься, — вдруг выдает он, и от этих слов у меня ноги подкашиваются. Хорошо еще рядом стул, хватаюсь за него рукой, чтобы позорно не рухнуть в обморок. — И я бы хотел, чтобы у нас все было по-настоящему. И отношения, и завтраки, и секс, и цветы, и все, что там полагается в серьезности мужских намерений.

— Дима… — я смотрю на мужчину напротив, такого сильного, мужественного, и такого необходимого мне, важного, самого важного, и не могу поверить, что он признается мне в чувствах.

Это… Точно не сон? Пусть будет реальность. Пожалуйста, пожалуйста. Я пару раз зажмуриваюсь и когда открываю снова глаза, ничего не меняется. Фух. Не сплю. Тогда… Офигеть!

— Ты… согласна стать моей женщиной, Надя?

Несколько раз хлопаю ошарашенно ресницами. И отвечаю какую-то ерунду.

— У меня… честно сказать, такое первый раз спрашивают.

— Это же не повод послать меня на три весёлых?