Ищу фиктивного мужа! Срочно (СИ) - Сью Ники

— Дима… — шепчет, а в глазах такая смесь: и стыд, и желание, и что-то ещё, от чего у меня сердце стучит, как будто я не в бассейне, а на ринге.

— Что, моя хорошая? — хриплю, а сам уже не могу остановиться. Пальцы двигаются, ласкают. Ищу, что и как ей нравится, а она дрожит, цепляется за меня, и я вижу, как глаза ее темнеют, зрачки расширяются. — Скажешь остановиться, я тут же прекращу.

Она молчит, только головой мотает, но смущается ещё сильнее, хоть и не отталкивает. И это всё, что мне нужно.

Тем более мы на самой вершине, рядом домиков нет, нас никто не видит. Не условия для секса — рай. Еще и на воздухе.

Встаю ближе к Надюше. Член уже орёт, рвётся из плавок, но я держу себя в руках. Не хочу, как в тупом порно, сразу. Хочу, чтобы она запомнила. Чтобы ей было хорошо. Чтобы она потом вспоминала и смаковала.

— Надь… можно? — спрашиваю, а сам уже знаю ответ. Но всё равно жду, потому что она не просто женщина, а… моя. Идеальная. Прекрасная. Которую любить надо и на руках носить. Чем собственно и собираюсь заняться.

— Да… — шепчет сладко, и это слово — как выстрел.

Не сдерживаюсь. Сдёргиваю с неё нижнюю часть купальника, затем и с себя плавки снимаю. Не церемонясь, вжимаюсь членом в Надю, чувствуя, какая она горячая, и как она меня хочет. Вхожу медленно, аккуратно, чтобы доставить максимальное удовольствие.

— Боже, Надя… — рычу, а она стонет, впиваясь ноготками в мои плечи, и вода вокруг нас плещется, как будто вторя ритму.

Двигаюсь, сначала осторожно. Вхожу. Выхожу. Член аж вибрирует от этих толчков. Надюша и сама толкается навстречу, постанывает: тихонько так, мне на ушко, скромно, но в этом отдельный вид эйфории. И я ускоряю ритм. Прихватываю Надю за волосы, заставляю выгнуться, и с каждым толчком чувствую, как она вся сжимается, а её тело отвечает мне.

— Дима… — хнычет Надюша, намекая, что оргазм ее вот-вот накроет.

— Давай, моя сладкая, — шепчу, а сам уже на грани. Ускоряюсь, жёстче, глубже, и когда она выгибается дугой, вскрикивает, содрогаясь в моих руках, я не выдерживаю. Кончаю, вжимаясь в неё, и мир вокруг будто взрывается.

Тяжело дышу, прижимаю Надю к себе, целую в шею, в щёки, в губы. Она все еще дрожит, всхлипывает, но улыбается, и я понимаю, что это не просто секс. Это… черт возьми, это что-то большее.

— Надюша…

— Дима… Господи… мы же на улице… Ох…

— Да и хрен с ним. Разве я не могу заниматься сексом с любимой женщиной?

— Любимой? — округляет свои глазки ангельские.

— Ну а какой еще? Моей любимой женщиной.

Обнимаю её, прижимаю к себе так крепко, как могу. Стоим так минут пять, может, больше, а потом решаем выйти, холодает уже.

Нащупываю полотенце рукой, и сперва выхожу сам, обмотавшись им, затем вытаскиваю Надю. Сразу заворачиваю ее в махровый кусок ткани и, не церемонясь, подхватываю на руки.

— Дима, ты чего? — с улыбкой пищит моя Надюша. — Я и сама могу дойти.

— Можешь, но зачем, если у тебя есть я?

Подмигиваю ей и уношу в наш глэмпинговый домик. Ночька обещает быть жаркой.

Глава 40

Я несу Надю на руках, а она смущенно улыбается и льнет ко мне, словно родная. А я… в диком восторге от того, что она теперь моя. По всем пунктам, а не только для знакомых.

Несу ее, поглядываю, а сам думаю: “Черт, Дима, ты влип.” В тридцать пять лет, после кучи баб, которые мелькали и растворялись, как дым, вот так вот взять и поплыть по этой красотке. Кто сказал еще месяц назад, я бы не поверил. У меня так-то и крышу никогда не сносило от женщин. Да, возбуждался, но не чтобы мозг в отключку. Такое со мной в новинку.

Да и Надя, она такая… вся упругая, мягонькая, сладенькая. Бери и трахай. Ну а как иначе? Только что в бассейне оторвались, вода плескалась, а она стонала так, что я чуть не утонул от кайфа. И вот, казалось бы, все, получил свое, должен отпустить, как обычно. Но нет, блин, хочется еще. Что за магия такая? Не пойму.

Занес ее в домик, как настоящую королеву, на ручках, тут уже камин потрескивает, а Надя, зараза, смотрит на меня так, будто я сейчас весь мир для нее переверну. Ставлю ее на пол, она шлепает босиком к душу, а я стою, как дурак, и пялюсь на ее силуэт за матовым стеклом.

Фигура — просто отвал башки. Все округлое, плавное, как у богини какой-то. Хочу схватить, прижать, зацеловать до одури.

Вызывайте санитаров.

— Дим, тут полотенца нет, можешь дать? — кричит она из душа, и я слышу, как вода льется, а голос ее, будто с придыханием, так и манит.

— Да, сейчас, — в ступоре каком-то хватаю полотенце с комода и подхожу к дверям. Топчусь секунду-другую, затем дергаю ручку, но тут и Надя сама выглядывает. В нос ударяет аромат геля для душа с чем-то ванильным, взгляд цепляется к губам-вишенкам моей ненаглядной. Я так залипаю на нее, что отключаюсь.

— Дим, все нормально? Ты жив? — хихикнув, спрашивает она.

— Живее всех живых, — хмыкаю я, отмерев, и двигаюсь к кухне. — Тут ужин нам накрыли.

— Отлично, я как раз проголодалась.

Быстро переодеваюсь в сухое и возвращаюсь на кухню в ожидании.

Персонал гостиницы расстарался, конечно: на столе поднос с жареной форелью, картошкой с травами и бутылкой красного. Будто у нас брачная ночь, а не обычные посиделки. За такое не грех и денег отвалить. Прямо душа радуется.

Надя выходит из душа, завернутая в полотенце, волосы мокрые, щеки розовые. Смотрит на меня, чуть прикусив губу, и я, блин, чуть не роняю тарелку. Хочу ее. Снова. Может, даже пару раз. Твою ж мать… Вот это меня колошматит не по-детски.

Нет, Донской, давай-ка придержи себя в руках. Еще успеется.

Садимся за стол, Надя в этом своем полотенце, будто специально меня подначивает. Тянется за бокалом, а я не могу отвести взгляда от ее шеи, от капелек воды, которые еще блестят на коже.

Убийца моей нервной системы — вот кто она.

— Слушай, так вкусно, Дима. Ты давай тоже, я тебе сейчас положу.

И давай за мной ухаживать, словно за мальчишкой. Ну а я… мне тупо приятно, поэтому позволяю, хотя о еде вообще не думаю.

В итоге с ужином расправляемся вяло, больше болтаем о том, о сем, шутим, предаемся воспоминаниям разным. В какой-то момент понимаю, что говорит в основном Надюша, я же молча слушаю. Ну как слушаю, думаю скорее только о том, как Надя ахуенно пахнет — смесь шампуня и ее собственной, чертовски манящей сладости.

— Ты чего такой задумчивый? — спрашивает Надюша, отпивая вино и глядя на меня поверх бокала.

— Да так, — ухмыляюсь я. — Думаю, как бы тебя снова затащить куда-нибудь... в кровать, например.

Надя фыркает, но щеки ее вспыхивают, и я знаю, что попал в точку. Ужин доедаем быстро, почти на автопилоте, правда к делу переходим не сразу. То Надюше маме звонит, что-то срочное про соседей ей втирает, то подруга на мужа жалуется, а я сижу — в ожидании.

И вот, договорив со всеми обо всем на свете кажется, Надя возвращается ко мне. Тут-то я ее хватаю за руку и тяну к кровати.

— Теперь моя очередь, — игриво подмигиваю.

Надюша только смеется тихо, когда я подхватываю ее и валю на мягкие простыни.

— Дима, это что за голодный волк в тебя вселился?

— Да он и не выселялся, просто ждал своей очереди.

Нависаю над ней, целую жадно, впиваясь в ее губы. Сминаю их, покусываю, толкаюсь языком в ее рот. И только от одних поцелуев у меня крыша горит и член колом.

Надюша выгибается подо мной, ерзает, ноги раздвигает. Ну а дальше я уже не медлю, срываю полотенце, оставив свою сладкую абсолютно обнаженной. И от одного ее тела — мягкого, теплого, идеального, едва слюну не пускаю. Провожу ладонью по ее бедру, по животу, и она постанывает так, что у меня все внутри переворачивается.

Припадаю губами к ее груди, лаская языком вершинки. Покусываю сосок, сперва игриво, потом сильнее, на что Надюша отвечает протяжным стоном. Всасываю его, оттягиваю, отпускаю со звуком. То же самое проделываю со второй грудью, и Надя уже дрожит подо мной, да я и сам кайфую.