В файлах лежал скан свидетельства о расторжении брака. Я открыла его ещё раз, хотя и без того знала, что увижу. Дата. Фамилии. Печать. Вот и вся семейная жизнь. Уместилась в один лист и в несколько сухих строчек.
Ночь прошла плохо. Заснуть удалось под утро, урывками, с тем тяжелым ощущением, когда тело вроде лежит, а голова не отпускает ни на минуту. Поднялась разбитой, с мутной злостью внутри, которая не находила выхода.
На работу приехала чуть раньше. Не потому что торопилась, просто дома всё равно было не лучше.
Люди в коридоре разговаривали тише обычного. При моём появлении один из механиков замолчал на полуслове, второй отвел глаза. До смешного прозрачно.
Ждать пришлось недолго.
Минут через двадцать ко мне подошёл незнакомый мужчина в темном костюме, с папкой подмышкой и тем вежливо-деловым лицом, по которому никогда заранее не узнаешь, хорошие новости или плохие.
— Наталья Олеговна? Вас просят пройти.
Спрашивать «куда» было бессмысленно.
Комиссия сидела в маленьком переговорном кабинете. Не грозно, не театрально — именно так, как и должно быть в подобных историях: стол, бутылка воды, распечатки, двое мужчин и женщина с короткой стрижкой.
Волкова в кабинете не оказалось, и это почему-то насторожило.
— Проходите, — пригласила женщина. — Присядьте.
Стул подо мной скрипнул коротко и неприятно.
Вопросы сначала были обычные. Когда были на участке. По чьему распоряжению. Что именно видели. Какие замечания делали. Отвечала я ровно, коротко, стараясь не слышать, как сухо звучит собственный голос.
Потом мужчина справа перевернул лист и спросил:
— Вы давали рекомендации по узлу?
— Давала как специалист, которого туда привлекли на консультацию.
Женщина кивнула, будто именно это и ожидала услышать.
— Решения принимали не вы?
— Нет.
На секунду повисла пауза. Мужчина что-то отметил у себя.
— Сергей Андреевич пояснил то же самое, — произнесла женщина, не поднимая глаз от бумаги. — Что вы находились на участке как консультант, а не как лицо, принимающее решение.
Я не сразу поняла, что именно меня задело сильнее — облегчение или то, как ровно это прозвучало.
И всё равно в груди что-то отпустило.
Дальше разговор пошёл проще. С меня как будто сняли лишний крючок, за который уже было начали цепляться. Спрашивали ещё о времени, о последовательности, о том, кто оставался после меня на участке. Отвечала я уже спокойнее, хотя ладони под столом всё равно были холодными.
Когда всё закончилось, женщина закрыла папку.
— На сегодня достаточно.
Я поднялась.
У двери тот самый мужчина в темном костюме вдруг произнес вполголоса:
— Не переживайте. К вам тут вопросов меньше всего.
Не знаю, хотел успокоить или просто вырвалось. В коридор я вышла всё равно с ватной головой.
Жизнь за дверью шла своим чередом. Кто-то нёс инструменты, из соседнего кабинета доносился смех, на лестнице хлопнула дверь. Обычный день. Только у меня внутри все еще звенела фраза:
Сергей Андреевич пояснил то же самое.
Значит, сдержал слово. И пока меня тащили в эту историю за локоть, он хотя бы не дал втиснуть целиком.
До своего стола я добиралась вечность. На экране мигало новое письмо, в коридоре разговаривали, кто-то позвал дежурного. Телефон у меня в ладони снова ожил короткой вибрацией.
Незнакомый номер.
Глава 43
— Да?
Женский голос представился быстро, по шаблону:
— Наталья Олеговна? Беспокоят из банка по вопросу кредита Максима Викторовича. Вы указаны как контактное лицо.
— В каком смысле контактное? — перебила я.
— По данному договору у заёмщика имеется просроченная задолженность. Мы пытаемся с ним связаться. Вы можете передать ему информацию или повлиять на ситуацию?
— Подождите. Я к этому кредиту не имею отношения.
— В документах записан ваш номер, — отрезала она. — Поэтому мы информируем вас о наличии задолженности. В случае дальнейшего неисполнения обязательств вопрос будет решаться в рамках взыскания.
Слова звучали как заученный текст, но от этого становилось только хуже.
— Вы серьезно сейчас? — выдохнула я. — Мы в разводе.
— Это не отменяет обязательств по договору, — ответила девушка. — Вам известны его актуальные контакты?
В голове стало пусто.
— Нет.
— Тогда просьба передать ему, чтобы он срочно связался с банком.
Гудки пошли сразу, без прощания.
Телефон лег на стол, а в голове осталась одна мысль: значит, дело не только в квартире.
Пальцы сами нашли номер адвоката.
— Добрый день, — ответил он почти сразу.
— Мне сейчас звонили из банка. По кредиту Максима. Это вообще может меня касаться?
Пауза на том конце была короткой, но заметной.
— Если кредит оформлен на него, напрямую — нет. Но…
— Но?
— Он мне звонил вчера, — продолжил адвокат. — Спрашивал, как ускорить процесс с квартирой. Очень настаивал.
Я сжала телефон сильнее.
— Понятно.
— Похоже, ему срочно нужны деньги. Отсюда и давление. Продажа — самый быстрый способ.
Всё сложилось слишком легко. Даже неприятно.
— Он может как-то повесить это на меня?
— Попробовать — да. Доказать — сложнее. Если деньги шли не на семью, это его обязательства. Но при разделе такие вещи иногда пытаются притянуть.
Я закрыла глаза на пару секунд.
— То есть риски есть.
— Есть. Но управляемые. Главное — ничего не подписывать в спешке.
Дверь открылась без стука. Я обернулась.
Волков остановился у порога, окинул взглядом кабинет и задержался на мне. Телефон в руке, напряжение, которое, видимо, считывалось слишком явно.
— Я перезвоню, — сказала я в трубку.
— Да, конечно.
Связь оборвалась.
— Как прошло? — спросил Волков, заставляя меня вернуться мыслями к проверке и комиссии.
— Основные вопросы сняли. По работе ко мне претензий нет. Но жалобу оставили в материалах.
Он кивнул.
— Оставят. Формально она есть.
Короткая пауза.
— Я не ожидал, что это так повернут, — добавил он.
— И тем не менее. Что там происходит?
Он на секунду задержал взгляд, потом произнес:
— Утечка. Сейчас ищут место. Похоже, проблема тянется не первый день.
От этих слов внутри неприятно сжалось.
Он уже сделал шаг к двери, но остановился.
— Это сейчас было про развод? — спросил немного резко. — Проблемы с деньгами?
— Да.
Я на секунду задумалась, стоит ли вообще объяснять.
— Максим хочет продать квартиру. Быстро. А у меня просто нет денег выкупить его долю.
Волков молчал несколько секунд.
— Сколько? — спросил наконец.
Я назвала сумму.
Он чуть прищурился, как будто прикинул что-то в голове.
— Понятно.
Комментариев не последовало.
Он кивнул на папку у меня на столе:
— Подготовьте документы за тот день на всякий случай. Могут еще вернуться.
— Сделаю.
Задержался на секунду дольше, чем нужно, потом вышел.
Дверь закрылась тихо.
Работа пошла дальше, но уже как фон. В голове крутилось другое: если Максима прижало настолько, что в дело вступил банк с требованиями, значит, с квартирой он ждать не захочет. Давить будет до конца. И не потому, что так правильно, ему просто срочно нужны деньги.
Всё вставало на места. Разговоры про «нормальную цену» и «быстро решить» вдруг перестали звучать как разумный компромисс. Это уже не про дележ, а про очередную попытку закрыть свои дыры за мой счёт.
К вечеру внутри не осталось даже злости. Только неприятная ясность: тянуть он не позволит, а у меня нет ни одного рабочего варианта. Ни продать, ни выкупить, ни даже просто переждать не получится.
Телефон завибрировал на столе.
Сообщение от Максима:
«Нашёл покупателя. Цена нормальная. Нужно срочно подписать документы. Приезжай.»
Глава 44
Сообщение от Максима висело в телефоне с вечера, короткое и раздражающе деловое.
