Соно Вероника. Пьячере! - Виера Верона

А голосовые... терпеть не могу эти разговоры по-купечески,когда словно блюдце держат телефон и наговаривают в динамик.

Смотрю на экран – осталось три часа. Мои родители тоже скоро вернутся с работы – пятница, поэтому в аккурат, когда мне нужно уходить. Надеюсь, мама будет в хорошем настроении и с отцом не успеет поругаться по дороге, иначе она найдёт мне занятие на вечер.

Задумавшись о Ромке, его голом торсе, по которому, уверена, сейчас скользят шаловливые руки, увы, не мои, о его глазах, которые смотрят в этот момент не на меня, я снимаю рубашку, кроп-топ, и надеваю уютный свитер.

Карина на кухне заливает растворимый кофе кипятком:

– Ты куда? – заметив меня, она зависает с чайником над кружкой.

– Я к Ленке на пять сек, туда-обратно, – глядя на неë, просовываю руки в рукава пуховика и залезаю в зимние кроссы, шнурую. – Не могу… Ещë немного, и меня порвёт от возмущения.

Вспоминаю про деньги, что передал Ромка и, сунув руку в задний карман джинсов, показываю сестре, а потом кладу их на полку у зеркала.

– Стой! Подожди! – командует Карина и ставит электрочайник на стол. – Сгоняй за печенéгами, а то кроме дохлого «Сникерса» к чаю ничего не осталось.

– Как? Было же конфет пол пакета?

– Нервничала, – она невинно пожимает плечами, – а когда я злюсь, сама знаешь.

Пф-ф… Вот это аппетит!

– Ладно… Постараюсь не забыть, – я с недовольным лицом прячу деньги обратно в карман и выхожу в подъезд.

Не успеваю спуститься на несколько ступенек, как этажом ниже возникают шевеления. Машинально приседаю посреди пролëта и подглядываю меж металлических прутьев за соседской дверью. Ромка выходит в подъезд с какой-то девчонкой, почти моделью. Шпала с грудью двадцать пятого размера. Ладно, про грудь я преувеличила, не успела рассмотреть. Но что-то же в ней должно было его зацепить – и это вряд ли мозги, потому что судя по комплекции они у неё такие же тощие. И она не отсюда. Я всех симпатичных девчонок нашего посёлка знаю в лицо, и даже поимённо – мониторю, так сказать, конкуренток.

Противно причмокивая, эта парочка обменивается слюнями. Фу! Он её сейчас сожрёт.

Разворачивая девушку, Ромка поднимает взгляд в мою сторону.

Санта Клеопатра!

Машинально отклоняюсь назад, прикрываю рот рукой.

– Я тебе наберу, завтра-послезавтра, – Ромка говорит тихо, но эхо разносится по подъезду.

Ага, жди… наберёт, как же…

Расходитесь! Мне идти надо, а ноги затекают.

Сижу, затаив дыхание. Через мгновенье стук каблуков удаляется, и в подъезде наступает тишина, но не надолго. Чирк зажигалки – и запах сигаретного дыма медленно подбирается к носу. Аккуратно подглядываю. Согнув колено, Ромка опирается одной ногой на ступеньку, рукой держится за перила и дует кольца в потолок.

Да, блин!

Отстраняюсь.

Что делать?

Идти домой или ждать, когда докурит?

Жду. Сижу на корточках, стараюсь не дышать, иначе чихну и всё пропало – в носу свербит от едкого запаха.

«Их Вилль! Туду-Туду! Их Вилль!»

Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт!

Вибрируя, песня «Рамштайн» разрывает в кармане куртки мой мобильный. Вынимаю. Ленка, зараза – она всегда не вовремя.

Это фиаско….

Слышу Ромкино громкое покашливание.

Нет, это провал….

Ладно, без паники. Если позориться, то до конца и с гордо поднятой головой. Главное, снова на него с лестницы не свалиться.

Будто так и надо, я делаю вид, что была здесь давно и просто ждала звонка из Италии.

– Мáрко, бонджорно! – принимая вызов, громко восклицаю с итальянским акцентом.

Я поднимаюсь и неторопливо шагаю вниз. Поворачивая на его пролёт, стараюсь на Ромку вообще не смотреть, а только под ноги:

– Си, соно а каза! Е ту? Аха–ха... (Да, я дома! А ты?)

Мило смеюсь, будто по ту сторону трубки Марко делает мне комплимент. Счастливая от этого, поднимаю на Ромку взгляд. Сосед хмурит широкие брови и делает вид, что понимает итальянский.

Попался!

Пусть знает, что я себя не на помойке нашла, и мне звонят из самой Италии. Медленно спускаясь, я пристально смотрю Ромке в глаза, и широко улыбаюсь мнимому собеседнику. Ромашка без капли стеснения выдерживает моë внимание. Да так, что от волнения мой словарный запас итальянского внезапно заканчивается.

Вот, как отрезает, ничего не помню.

Приходится мгновенно менять тактику, импровизировать. Только бы не споткнуться.

Не при нём!

И не на него!

До Ромки остаётся пара ступенек и я начинаю нести какую-то алалу на псевдо-итальянском, эмоционально жестикулируя. Я же будущая итальянка, а они только так и разговаривают:

– Прошутто, джелато, эмоционе! (Ветчина, мороженое, эмоционально). Бьенвену́то колаборáнти аль мáре! (Непереводимый набор слов)

Хрюкнув, Ромка тушит окурок о внутреннюю сторону перил и, пропуская меня, бросает сканирующий взгляд, а я, покашливая, вхожу в облако дыма.

Сверлю соседа своим взглядом высокомерно и прощаюсь с мнимым собеседником:

– Си, грацие, Марко! Чао! (Да, спасибо, Марко! Пока!)

Заворачивая, я специально опускаю ладонь на перила, касаясь Ромкиной руки – пусть помнит о моих прикосновениях. Скрываюсь из вида, но, услышав как хлопает дверь его квартиры, я резко торможу и встаю под пролетом, чтобы отдышаться.

Щелчок замка. Фух! Могу выдохнуть. Мои руки и ноги трясутся, а сердце вот-вот выплюну от волнения, поэтому глубокий вдох, выдох.

Санта Клеопатра! Так я ещё не позорилась. Хорошо, что обула кроссы вместо каблуков, иначе точно исполнила бы полёт шмеля и приземлилась прямо на Ромашку.

Ленка ржёт в трубку. Представляю, как она сейчас катается по полу от моей актёрской игры, которая точно тянет на Оскар.

Еле сдерживаюсь, чтобы самой не засмеяться.

Не здесь! У стен есть Ромкины уши.

***

Подруга почти час не может успокоиться. Она уже третий раз отжимает тряпку, и снова кидает еë в ведро в попытках справиться со смехом.

– Всë, хватит заливаться, домыть не успеешь, – бурчу и смотрю на экран. – Мне ещё за печенегами топать.

Договорились с Леной встретиться на перекрёстке, ровно в шесть и при параде, как положено.

Она по возрасту, как моя сестра – ей девятнадцать, учится на первом курсе Педагогического Университета. Ленка – будущая учительница младших классов, и мой персональный коуч по отношениям. У неё есть взрослый парень, Сашка, поэтому подруга вываливает на меня такие подробности своего распутства, что мне иногда становится стыдно. Но бывает и смешно, потому Ленка, как я – королева факапов. Эта парочка познакомилась на Новый год на студенческой вечеринке, куда Сашка забрёл в поисках доступных развлечений. Любовь с первого раза – так называет Ленка своё безрассудство.

Саша неделю как устроился охранником в новый и единственный бар нашего поселка. Открытие было меньше месяца назад за день до моего восемнадцатилетия. Сашка говорил, что хозяин бара какой-то москвич, а управляющий – кто-то из местных. И сегодня в этом баре выступает моя любимая группа «Три дня дождя» – это целое событие для нашего города. Как же я их обожаю!

Сашка проведёт нас бесплатно. Будет аншлаг, и если я не возьму автограф... Даже думать не хочу!

– Всë, я побежала, – целую подругу в щеку и напоминаю, – ровно в шесть.

***

Прежде, чем зайти в подъезд, я внимательно прислушиваюсь. Позориться дважды я не собираюсь. Вроде тихо. Неслышно взбежав по ступенькам, захожу домой и разуваюсь.

Карина даже не выходит – сидит в зале перед телевизором. Вот такая у нас семья – всем плевать на провалы и удачи друг друга, никакой поддержки.

Беру себе пару печенек, а упаковку кладу на кухонный стол. Захожу в комнату и падаю звездой на разложенный диван. Откусываю печеньку и тщательно жую, глядя в потолок. Равнодушный Ромашечный взгляд меня не отпускает. Неужели в нём ничего не посыпалось? Вон, даже крошки от печенья падают мне на грудь… Да все сыпятся при виде меня, а этот... чëрствый сухарь! Может, включить «Рамштайн» на всю катушку? Пусть децибелы напомнят Ромке обо мне.