— А Ангелина?
— Ну а что, — пожимает отец плечами. — Я с рождения считал ее своей дочкой. Ничего не изменилось. Нельзя перестать вдруг любить ребенка, которого считал своим.
Все правильно…
Так и должно быть…
— Сегодня же, в разгар совещания мне позвонил любовник Каролины. Перед фактом поставил. Мол, они ехали в аэропорт, чтобы полететь на Кубу и попали в аварию. На ту самую Кубу, куда она намеревалась полететь якобы с подругами.
— Где сейчас этот мужчина?
— Не знаю, — грустно усмехается отец. — Может быть, где-то в воздухе.
Вот так вот.
Она променяла папу на непонятно кого. Кто предпочтет отдых на жарких островах, чем сидеть в больнице с женщиной, которая любит. Которая едва не погибла в аварии.
Наверное, она его любит. Я думаю…
Ну или просто дура. Но ничто из этого не оправдывает ее.
— Пап, мне так жаль!
— Ну-ну, — он хлопает меня по спине. — Все хорошо будет, Маш. Давно следовало поставить точку в этих больных отношениях.
И правда.
— Правильно, — тяжело выдыхаю. — Ты заслуживаешь счастья, папуль.
— Но я с тобой не только об этом хотел поговорить, — он выжидает недолгую паузу. У меня возникает чувство, словно он собирается сказать мне что-то очень страшное. И третье око меня не подводит. — Уж не знаю, сколько я еще протяну, Маш, поэтому я уже подготовил завещание и прочие документы.
Все внутри холодеет.
— Пап, ты что такое говоришь⁈
— Правду, — он крепко обнимает меня. — Возраст, Маша. Сердце мое немного подлатали в Швейцарии, но много мне не обещают. Год, может быть, два.
Господи…
Он же не серьезно⁈
— Пап… ты же после операции недавно, дорогостоящую реабилитацию проходил в лучшей клинике мира…
— Есть в жизни вещи, когда и деньги бессильны. Не все можно купить, дочка. Здоровье, увы, не продается. Даже в наше развитое время. Любой стресс спровоцирует новый инфаркт, да и от нагрузок советуют воздержаться. Пришло время мне на пенсию уйти, а тебе унаследовать семейный бизнес.
Что?
Все смахивает на жуткий кошмар. Пожалуйста, разбудите меня кто-нибудь! Да, никто не вечен. Я это прекрасно осознаю. И папа мой уже совсем не молод. Скоро шестьдесят три стукнет. А люди и в более раннем возрасте от сердечных болезней уходят. К такому нельзя подготовиться. И поверить тоже очень сложно.
— Я? — хрипло переспрашиваю. — Какая из меня бизнес-леди?
— Признаться, я думал, что с тобой ряжом будет Руслан, — отец бросает взгляд в сторону палаты, где находится наша глубоко счастливая семейка. — Но в данных реалиях я не могу доверять ему на все сто процентов. Твои мать и сестра быстро все пустят по ветру. Как бы я не любил Ангелину, но семейный бизнес должна унаследовать именно ты. Да и в архитектуре ты хорошо разбираешься.
Одно дело — архитектура. А другое — стать настоящей акулой. По-другому в большом бизнесе не выжить.
— Что касаемо Avalon Groups, то продай Кирсанову эти пять процентов, — советует папа. — А мой контрольный пакет акций уже оформлен на твое имя. Тебе нужно только поставить свою подпись после того, как вы с Русланом оформите развод.
Странно…
Папа настолько не доверяет Руслану? Может, я чего-то не знаю?
— Не думаю, что я со всем этим справлюсь… я не смогу!
Еще недавно была обычной домохозяйкой. Борщи варила, все такое. Какое мне становиться во главе архитектурной империи?
Отец принимается потирать грудь, где-то в районе сердца. Страх парализует меня на несколько мгновений.
— Па! Пап, тебе плохо⁈
Не отвечает мне, взгляд его становится каким-то стеклянным.
Боже мой!
— Врача! — кричу я, вскакивая на ноги. — Врача быстрее!
Только не сейчас.
Только не оставляй меня… еще слишком рано!
Глава 31
Козыри нужно показывать в правильный момент
/Маша/
Не помню, когда я нормально спала.
Последние дней девять живу буквально между больницей и домом.
Уезжаю, чтобы только Норда покормить и выгулять, а потом мчу обратно.
На работе взяла отпуск почти на месяц. Мой заказчик легко пошел мне навстречу, узнав про тяжелое состояние отца.
Думаю, тут и большая заслуга Бестужева есть.
С другой стороны, проект я полностью подготовила. Координировать процесс я могу и на расстоянии первое время…
К счастью, сердечный приступ удалось купировать.
Сейчас папа лежит в клинике, где за ним круглые сутки наблюдают лучшие врачи. Но, тем не менее, все могло закончится гораздо хуже, если бы…
Я даже думать о таком не хочу! Не могу!
Мне страшно потерять папу.
Потерять именно сейчас, когда он мне так нужен.
Знаю, это звучит невероятно эгоистично, но кроме отца у меня никого нет больше.
Бабушка, если только. Но она живет очень далеко отсюда. После того, как дедушка из жизни ушел, она в Милан перебралась.
Так темно. Вокруг меня царит непроглядная тьма.
Выхода нет, света нет. Ни одного призрачного проблеска солнечного лучика.
Стоит выбраться из одной ямы, как судьба незамедлительно толкает меня в другую. Будто мне мало, да⁈
Ощущение, что когда я упаду в следующий раз, то просто не почувствую дна под ногами. Провалюсь прямиком в ад.
Боже, я не вывожу! Хватит!
— Слушай, на тебя смотреть жутко, — произносит Глеб, накрывая мою руку своей. — Как отец?
Мы сидим на скамеечке в парке, пока Нордик носится по аллее, гоняя бедных птиц.
— Лучше, — тяжело выдыхаю я. — Спасибо, что помогаешь.
Глеб и правда, как настоящий спаситель. Мой персональный.
Когда я не могу вырваться от папы, он гуляет с Нордом, кормит его.
Не знаю, как бы была без него все это жуткое время.
И я не чувствую при этом себя обязанной ему. Просто благодарна, что он есть. Да и сам Глеб ни на что не намекает, взамен ничего не требует.
— Брось, — отмахивается он. — Любой бы так поступил на моем месте.
Не любой…
Например, Кирсанов точно нет.
Да, мы с Русланом больше не вместе… но неужели ему плевать на моего папу, на меня плевать? Неужели все, что его интересует — это бабки и власть⁈
Несколько дней назад нас развели.
Так… просто…
Адвокат папы взял быка за рога, когда Рус начал бесконечно отнекиваться по поводу документов, ссылаться на болезнь папы.
Тогда я позвонила нашему юристу и все очень быстро разрешилось.
Теперь я неприлично богатая разведенка.
Кирсанов честно перевел на мои счета все, что положено по брачному контракту. До последней копейки. Плюс выкупил у меня пять процентов акций своей компании. Я сделала так, как велел папа.
У меня и не осталось другого выхода…
— Все равно, — я выдавливаю из себя мученическую улыбку. — Я очень тебе благодарна.
— Да хватит тебе, Уварова.
Теперь официально, да. Я уже не Кирсанова и никогда ею не стану.
Молчу, бездумно разглядывая собственные ногти с простеньким нюдовым маникюром.
На безымянном пальце сияет слишком заметная пока белая полоска, оставшаяся от обручального кольца, которое я носила, не снимая, чуть больше девяти лет.
Только она и напоминает о том, что я когда-то счастлива была… а еще плод под сердцем.
— Хочешь съездить пообедать? Ты вся бледная, вот-вот в обморок свалишься.
Обед? Не хочу… да и не могу, честно сказать.
— Прости, — бессильно развожу я руками. — Мы с юристом через несколько часов должны быть в офисе. Пока отца нет, мне придется порулить немного компанией.
Немного — в смысле всегда. Желательно, при этом не доведя бизнес до банкротства.
Вся серьезность происходящего дошла до меня лишь тогда, когда папа чуть не умер. Его буквально с того света вытащили. Если это не знак, тогда что?
Глеб не спрашивает, справлюсь ли я, готова ли я, просто молча кивает.
А вот я боюсь. До ужаса!
Меня аж колотит от подобной перспективы.
Но судьба не спрашивает нашего разрешения. Мы можем либо плыть против течения, либо расслабиться и пустить все на самотек.
