Еще как меняется, Руслан! И совсем скоро ты это поймешь на собственной шкуре…
Нет, я не собиралась мстить своему бывшему мужу и его будущей жене, моей младшей сестре и, как выяснилось недавно, не очень-то и родной.
Просто так получилось. Ну или волшебный бумеранг сработал.
— Извини, я задумалась, — перевожу на него взгляд. Больно смотреть на того, кого я и люблю, и ненавижу. Но мне нужно учиться пропускать все это дерьмо через себя без лишней ломки. — Что ты там хотел узнать? Зачем я здесь? Так у меня тот же вопрос, Кирсанов. Почему ты в моем кабинете?
Он странно реагирует. Заторможенно.
Наплевав на все нормы приличий и этикет, пялится на меня. Въедливо, досконально, заставляя всю гореть от напряжения и нарастающей паники.
В моей душе поднимается настоящая волна ужаса и неконтролируемого страха, которая становится все больше, все мощнее, все неконтролируемее. Еще немного, и цунами взорвет к чертям сдерживающую его ментальную дамбу.
А потом он принимается смеяться.
Нервно, тихо, словно считает мои слова глупой, но удачной шуткой. От всего сердца хохочет. С удовольствием.
— Забавная ты, — наконец выдавливает из себя Рус, смахивая слезы и тяжело дыша, всем своим видом показывая, как сильно я его насмешила своим встречным вопросом. — Сегодня, часом, не первое апреля?
Тут в кабинет входит наш семейный адвокат, дежурно приветствует Руслана и встает рядом со мной.
— Все в порядке, Мария Петровна? — спрашивает у меня Аркадий Витальевич. Вытаскивает из дипломата бумаги и протягивает моему бывшему мужу.
— Это что? — Рус мажет равнодушным взглядом по бумагам. — Юмор такой? Маша и генеральный директор Blooming Art? Просто смешно… есть доверенность, по которой я в отсутствие Петра Ильича Уварова…
— Руслан Федорович, — перебивает его Панкратов. — Кажется, вы неверно поняли. Во главе холдинга теперь Мария Петровна. Доверенность, о которой вы сейчас говорите, более недействительна.
Кирсанов смотрит на Аркадия Витальевича. Переводит взгляд на меня. И снова на адвоката… не понимаю… то ли он злится, то ли так сильно удивлен, то ли все вместе.
— Да вашу Машу на первом же собрании акционеров выпрут из компании!
Злится.
Точно злится.
Очень!
— Во-первых, вас это вряд ли касается, Руслан Федорович. Потрудитесь освободить кабинет Марьи Петровны.
— Меня это еще как касается! — он едко усмехается, хищно глядя на меня. — Маша, тебе самой не смешно? Ты уничтожишь бизнес отца даже не в ноль, а в минус. Куда ты лезешь? Твой удел — дома сидеть и пироги лепить.
Едва ли курицей еще не назвал. Чертов шовинист.
— Не «ты», а «вы», — холодно поправляю я его. — Соблюдайте субординацию. Это компания моего отца и к ней вы не имеете никакого отношения. Кажется, у вас свой бизнес есть? Вот им и занимайтесь.
Он громко хохочет, но это все выглядит настолько показательно, театрально, что мне противно становится. Он просто жалок в своей беспомощности и ярости.
А ведь роль бизнес-леди и без того тяжело дается. Знали бы вы, как сильно я нервничаю. Аж потряхивает всю и на руки бешеный тремор напал.
— Ошибаетесь, Мария Петровна. Я один из акционеров.
Намеренно выделяет мои имя и отчество.
Из его уст они звучат просто оскорбительно, унизительно. Будто я посредственная учительница черчения и ИЗО из сельской школы, а не дипломированный архитектор с маленьким, но опытом.
— Увы, ваши десять процентов мало погоды делают, — я медленно подхожу к нему и встаю за спинкой кресла. — Мне вызвать охрану или вы сами покинете мой кабинет, Руслан Федорович?
— Ты не выиграешь ни один тендер, Уварова. Не потянешь просто. И не прибегай потом в слезах за помощью, когда все тут рухнет и в дымящиеся руины превратится. На пир мертвые грифы слетятся, но мне будет все равно.
«Без меня»
Он хотел сказать, что все рухнет без него.
Конечно! Где я и где он, правда?
Рус совсем забыл, что когда-то мы работали вместе и я была ведущим архитектором проекта, а не какой-то там девочкой на побегушках.
И это он обесценил меня своей псевдолюбовью.
Кажется, пришло время напомнить Руслану, кто такая Маша Уварова на самом деле.
Глава 32
Конфликт ожиданий
/Маша/
— Как тебе спектакль? — спрашивает Глеб, пока мы спускаемся по парадной лестнице Большого театра. — Понравился?
— «Ромео и Джульетту» очень сложно испортить, — улыбаюсь я. — Хотя… на мой взгляд, Ромео немного не дотянул до идеала. Но костюмы актеров — прелесть.
Ощущение, словно в театр я не ходила уже добрую тысячу лет.
Последний раз почти полтора года назад.
С Русланом. Моим уже бывшим мужем. Он подарил мне на день рождения билеты на новую постановку «Графа Монте-Кристо», которую я безумно хотела увидеть…
Боже, так давно! Будто в прошлой жизни. Не верится даже.
Мы с Кирсановым больше не вместе.
Я в разводе, да еще и пытаюсь управлять семейным бизнесом. Представляю, в какой ярости на меня матушка и сестрица.
Впрочем, с ними тоже в прошлой жизни встречалась. И желания хотя бы столкнуться с ними ненадолго тоже абсолютно нет. От слова «совсем».
— А тебе как? — перевожу взгляд на Глеба.
— Недурно.
Он подает мне руку, первым оказавшись у подножия лестницы.
Наши пальцы переплетаются. Бестужев крепко сжимает мою ладонь в своей, не выпуская. Так мы и идем на парковку, где оставили машину.
И мне бы, наверное, разорвать этот неправильный, невозможный и запретный контакт… это было бы верным решением, правда?
Но почему-то я не делаю ничего, чтобы расставить между нами четкие границы.
Что я творю⁈
Ведь мы с Глебом просто друзья. Бывшие одноклассники. Бывшие любовники.
И если я не хочу испортить нашу дружбу в настоящем, то стоит быть как-то жестче, видеть черное и белое, не смешивать его. Не размывать установленные мною же правила.
Пытаюсь высвободить свою руку из его, но Глеб не дает. Сжимает еще крепче.
— Глеб…
Он резко тормозит, разворачиваясь ко мне лицом. Я едва не врезаюсь в него.
Наши взгляды сталкиваются, как две шаровые молнии. Кажется, они затевают какую-то непонятную игру. Немое противостояние, выдержать которое не могу.
Бессильно отвожу взгляд, проигрывая сражение. Капитулирую.
Мы друзья. Мы только друзья…
Да уж.
Обманывай себя почаще, дорогуша.
Бывших любовников не бывает, так, кажется, говорят?
Чувства вспыхивают порой по новой. Либо у одного, либо у второго. Гораздо реже — у обоих.
— Ты не находишь, что мы подождали достаточно? — он берет меня за подбородок, вынуждая смотреть только на него и никуда больше.
Теряюсь.
Чувствую, что щеки румянцем покрываются. Как неискушенная первокурсница, честное слово.
С другой стороны, чего еще от меня ожидать?
У меня всего два опыта отношений в жизни было. Первый почти и не считается. Ведь еще в школе было. Лютики, ромашки, сахарная вата.
— Прости, я не…
— Маша, давай уже поговорим об этом. Долго с тобой переглядываться будем, будто подростки?
Боже мой.
Зачем сейчас⁈
Мне нравилось считать Глеба своим другом. Не заплывать за ограничительные буйки. Не нарушать рамки между «друзья» и «больше, чем друзья».
Я просто не готова к новым отношениям. Ни с Глебом, ни с кем-то еще.
Дело во мне, да.
В Руслане немного. В моей больной любви к нему. Несмотря-на-все-дерьмо-любви. Я не хочу и не буду к нему возвращаться. Но и отрицать, как тяжело одной, тоже не могу.
А еще в незапланированной беременности, которая душит меня, разрушает.
Не знаю, что мне с этим делать. Не знаю… не знаю, черт возьми!
Думаете, я радоваться должна? Но это так непросто — радоваться.
Я забеременела от бывшего мужа.
Хотела бы считать его непричастным, неважным и тому подобное, но только вот Кирсанов от этого не перестанет быть отцом моего ребенка.
