Не могу скакать от счастья, уж простите.
Вместо положительных эмоций эта проклятая беременность только страдания мне приносит.
Дети должны рождаться в любви, а не в несчастье. Не от мужчины, которого забыть хочется вместе с той последней нашей ночью черной порочной страсти.
Какие мне романтические отношения, новые свидания и букетно-конфетный период?
Ни то что не готова. Мне это пока не нужно.
Но поговорить, видимо, все-таки придется с Глебом.
Подсознательно я чувствовала, что рано или поздно он захочет перейти к другому уровню наших отношений.
Что ж, его и мои желания просто не сошлись под луной, не пересеклись в эпицентре вселенной.
Конфликт ожиданий. Банально…
Не могу мучить Глеба неопределенностью. Давать ему ложные надежды. Несуществующие шансы.
— Хорошо, — тяжело выдыхаю я. — Давай поговорим.
— Тогда поехали где-нибудь поужинаем.
Только кажется, сам мир был против этого судьбоносного разговора.
Сначала нас отвлекала суетливая официантка в ресторане, потом вкусная еда и ужасная неловкость, повисшая в воздухе.
Когда же я наконец смелости набираюсь, чтобы прямо сказать, что у нас с ним ничего не получится, мне звонит моя заместитель из Blooming Art.
Да что же это? Как назло.
— Прости, — извиняюще смотрю на Глеба. — Очень важный звонок. Надо ответить.
— Конечно. Я никуда не денусь.
— Алло, — прижимаю телефон к уху. — Что-то срочное, Агата?
С Агатой я хорошо знакома. Мы когда-то вместе над одним проектом работали.
— У нас большие проблемы, — отвечает она. — Тебе надо приехать в офис.
Черт.
Сердце будто предвидит какую-то скрытую, зловещую угрозу. Принимается стучать чаще в преддверии Апокалипсиса.
На душе становится неспокойно.
Нервно постукиваю костяшками пальцев по столешнице. Чувствую, что пульс зашкаливает. Я все еще очень волнуюсь из-за каждого пустяка. Не говоря уже о серьезных проблемах.
— Stellar только что выиграли тендер.
— Так…
Stellar — один из наших основных конкурентов. Но то, что они выиграли тендер — далеко не проблема. Все равно мы не претендовали на него.
— Ты не понимаешь, — Агата начинает говорить гораздо тише. Будто шепчет. — Они представили НАШ проект. С кое-какими различиями, но как сам факт. И мы в полной заднице, Маша.
Не может быть! Как такое возможно⁈
Пытаюсь успокоиться, но не выходит.
У нас презентация через полторы недели.
Сделать новый мы тупо не успеем. Это нереально. Ну, почти.
П-ф-ф… давайте будем реалистами, это и правда невозможно.
— Я сейчас приеду, — стараюсь говорить спокойно, но голос звучит неубедительно. — Собери службу безопасности, пожалуйста.
— Ок.
Отключаюсь. Машинально убираю смартфон в сумочку.
— Глеб, я должна уехать. Поужинаем в другой раз, ладно?
— Что-то случилось?
Крыса случилась. Большая, жирная крыса!!!
А я ума не приложу, что делать теперь. Компания с вероятностью в девяносто процентов потеряет большие бабки. Это очень плохо… полная жопа, если выражаться проще.
— Да… по работе… извини, мне сейчас не до объяснений.
— Понял, — кивает Глеб и жестом подзывает официантку. — Погнали. Отвезу тебя.
— Это совсем не обязательно.
— Уварова, я не предлагаю. Собирайся давай, будем решать твои проблемы по ситуации.
— Мне домой к родителям сначала заехать надо, — выдыхаю я. — У папы из сейфа документы забрать.
— Разберемся.
— Спасибо тебе.
Он накрывает мою руку своей и улыбается.
— Ты не одна. Прекращай благодарить.
Мне так невероятно повезло, что он у меня есть.
В голову даже закрадывается мысль, что с таким мужчиной можно было бы и отношения попробовать. Если пробовать, то только с ним.
Слава богу, по дороге мы не подаем в пробку.
Просто чудом добираемся до дома родителей за какие-то сорок минут.
Прошу Глеба подождать меня в машине, а сама бегу к воротам, на ходу доставая ключи. На приборной панели набираю код. Жду характерный писк, но он все не раздается.
Что за…
Наверное, пальцем промахнулась в спешке.
Набираю код заново. Дергаю дверь на себя. Она не поддается.
Начинаю что-то уже переживать. И без того вся в проблемах, конца и краю им нет.
В третий раз набираю код. Медленно, хорошо нажимая на каждую циферку, вжимая кнопки.
Пять-ноль-семь-девять-четыре-два
Уже несмешно, вот правда.
Тут дверь сама открывается, а за ворота выходит наш охранник.
— Я уж думала, что ломиться придется, — шучу я. — Код почему-то не срабатывает.
Охранник заслоняет собой проход. Никак не могу обойти его, чтобы пройти внутрь.
— Вадим, дайте я…
— Извините, Мария Петровна. Но вам сюда нельзя. Хозяйка запретила вас впускать.
Э-э-э…
Что?
* * *
Можно я сделаю срочное официальное заявление?
У моей матери окончательно снесло крышу! Причем вместе с фундаментом.
Или после аварии у нее окончательно мозги отказали? Укусить не может, так ядом плюется, кобра двухголовая!
Да-да, знаю.
Нельзя говорить в подобном духе про родную мать. Потому что, несмотря ни на что, она останется ею навсегда.
Ну и кто сказал вам эту несусветную глупость?
Если сама мать ведет себя, как злобная мачеха, что мне еще остается? Не Джигу Дрыгу же от счастья отплясывать!
Раньше я была послушной, удобной Машей, но аттракцион неслыханной щедрости прикрыли. Больше я благотворительностью не занимаюсь. Да, даже для близких родственников. Особенно для них.
К тому же… родительница явно не в восторге от перспективы стать разведенкой слегка за пятьдесят.
Жизнь подсунула Каролине Уваровой вместо кислого гнилой лимон. Целую сетку!
Ведь папа вычеркнул ее из завещания, почти полностью отрезал финансирование. Нет, в завещании она, разумеется, есть… просто на совсем других правах. С существенной разницей.
Теперь матушке только на себя и Ангелину остается рассчитывать.
Да и та далеко не дура, расставила правильно приоритеты.
Будет любить того, кто щедро спонсирует ее. Волшебная находчивость на грани с чудовищной меркантильностью. В этом вся Лина…
— Вы шутите? — недоверчиво смотрю на Вадима.
Стараюсь говорить спокойно, но нервы дают о себе знать.
У меня сейчас совсем нет времени на глупые фокусы в исполнении матери.
Надо забрать документы из папиного сейфа и дальше мчаться со всей прыти в офис. И без того проблем в пять раз больше, чем у дурня фантиков…
Голос звучит страшно. Надломлено как-то, хрипло.
— Какие уж тут шутки, Мария Петровна.
Боже, она реально выжила из ума!
Что должно происходить в ее воспаленной черепной коробке, раз маменька во все тяжкие пустились?
Она всегда казалась умной женщиной.
Расчетливой, хитрой, коварной. Но уж точно не больной истеричкой, решившей творить лютую дочь от безысходности.
— Дома хозяйка? — уточняю у охранника.
Хозяйка!
Быстро же маман (как бы сказала Лина) из больницы выписалась и сразу быка за рога схватила, словно заправский тореадор.
Воспользовалась своей маленькой властью, чтобы еще больше ранить меня, задеть за живое. Хоть на ком-то злобу выместить за собственные неудачи.
А на ком еще, как не на нелюбимой дочери?
Я же ее излюбленная груша для битья.
Жаль, раньше этого не понимала. Все пыталась заслужить ее одобрение, уважение, услышать похвалу, улыбку увидеть…
— В бассейне плавает, — отчитывается Вадим.
— Одна?
— Мария Петровна, — тяжело вздыхает он. — Вы же знаете, она меня мигом уволит…
Знаю.
Поэтому я просто набираю родительницу и, конечно, ничуть не удивляюсь, когда она сбрасывает звонок.
Зараза…
— Проблемы? — ко мне со спины подходит Глеб.
От неожиданности я вздрагиваю. По коже бегут взволнованные мурашки.
— Не обращай внимания, — отмахиваюсь я. — У моей матери, видно, что-то старческое. Маразм, например. Домой меня не пускает.
