- Нет… - машет головой, улыбаясь, - для красоты у нас тут ты.
- Не смешно, Давид. Только она ничего не делает, а я на кухне.
- Я ей не плачу, поэтому и обязанности дать не могу.
- А им платишь? - киваю на дочек.
Натягивает улыбку, оголяя зубы.
- Да.… тут пришлось пойти на их условия.
- Им сколько лет? А если разобьют что-то?
- Ничего страшного. Они учатся уже вести бизнес-переговоры и зарабатывать деньги.
Я успеваю только выдохнуть, как в следующий момент распахивается дверь - вместе с ней в зал въезжает фронт атмосферного давления.
Ирина Марковна.
Глава 40. Тетя на колесиках
- Шмотри, это та тетя на колесиках, - шепчет Амина Вите, - у которой ножки болят.
- Надо ей помочь.
- Мы же только относим пошуду.
- Этой надо помочь.
Вита берет Амину за руку и тянет к Марковне. Я только успеваю рот открыть, они уже возле нее.
Вита на ходу хватает со стола распечатку меню.
Идут к Ирине Марковне как две деловые ласточки.
- Ирина Марковна, доброе утро, - вклинивается Лилечка, наклоняется, целует ее в щеку, - сделать вам кофе?
- Эй, это мы хотели предложить, - Вита всовывает насильно Марковне листовку.
- Да, Лиль, сделай.
- Здрасьте, тетенька, - Вита ставит картонку-меню прямо на подлокотник коляски. - Что вы хотите? Тут есть варианты.
- Может, вам что-то принести и красиво подать? - добавляет Амина тем самым голосом "вежливо, но со вкусом". - Мы можем, потому что мы помощницы.
Ирина Марковна уже набирает в грудь воздух для "детям нельзя в зал", я прямо вижу, как формируется выговор. Но девочки так трогательно серьезны, что уголки ее губ предательски дрожат. Пауза на вздох.
- А кто вам разрешил тут хозяйничать? - собирается их отчитывать.
- Давид.
Поднимает на нас глаза.
- Я разрешил, мам.
- Мы хотим помочь, - не отступает Амина. - Чтобы вам было вкусно и не надо было ждать очередь.
- Привет, сынок, - подкатывает к нам, пока Лиля делает ей кофе. - Сервис у вас тут на высоте.
Я только натягиваю улыбку и киваю ей.
- Так что вы хотите? - не отстает Вита.
- Ну, хорошо, давайте.… печенье. Одно.
- Два, - серьезно поправляет Амина. - Одно скучно.
- Я сейчас, - Амина срывается с места и убегает.
Ирина Марковна усмехается, провожая ее взглядом. Смотрит на них дольше, чем на просто ребенка. Смотрит жадно, пристально. И у меня где-то под ребрами звенит тонкая натянутая струна. Только бы не догадалась.
Хотя это и все равно вскроется скоро, но сейчас вот прям я не готова. А она на раз два сложит их профили, носы, привычки в стопку и получит ответ.
Пока Амина убегает за печеньем, Вита делает свое коронное "пшик-пшик", освежает ее стол салфеткой. Ирина Марковна не шипит. Смотрит. И тает. Крошечными кусочками.
Я дальше пашу на кухне. Завтра уже выходит наш парнишка и надо было еще двух человек взять, чтобы работать в две смены. А то так долго не протяну.
- Я на кухню, - шепчу Давиду, - ты присматривай за ними и чтобы мама твоя их не ругала.
- Мама сейчас бухгалтерией займется, когда она погружается в дела, то никого ничему не учит.
- Очень хорошо.
Спустя полчаса выглядываю в зал.
Ирина Марковна у окна, не крутит носом, не строит никого, листает бумаги - квитанции, распечатанные прайсы, что-то подчеркивает с видом, будто тут не кафе, а сеть магазинов со сложной структурой.
Слава всем богам - ко мне не лезет. Алина подкармливает витаминок печеньем для подзарядки.
Она грызет кончик карандаша, снова задумчиво переводит взгляд в зал. Смотреть на девчонок, потом на Давида.
Догадается или нет? А может, уже догадалась? И не хочет говорить, чтобы “Давид” не узнал.
- Тая, "феи" заканчиваются, - предупреждает Нинель.
- Иду, - встряхиваю мысли.
Ставлю следующую партию, снова выглядываю. Девочки уже у стойки.
К девочкам присоединилась еще одна девочка, Катя из их детского сада. Теперь они убирают стаканы и тарелки втроем.
Кажется, что сегодня людей даже больше.
- Тая, - Давид порывом ветра врывается на кухню, - не помнишь, у нас стаканы это все или еще есть где-то?
- А что случилось?
- Мама говорит, что еще числятся на складе, а мне кажется, мы все доставали.
- Возможно оставляли коробку, Давид, на всякий случай. А что он настал?
- Ну да… там девчонки пару стаканов разбили, жарко еще, все заказывают много напитков.
- Давай тогда искать, раз должны быть.
- Мама уже на склад сама поехала.
- О боже. Сейчас там устроит ревизию. Идем быстрей, - снимаю передник и беру его на автомате под локоть.
Только проходя мимо Лилечки с ее округлыми глазами, понимаю, как это сейчас выглядит.
- Аааа… вы куда.
- На склад, - томно дразню ее.
- Я с вами. Помогу.
- Лиль, тут за залом присмотри, - отрезает Давид.
Спускаемся в цоколь. Там свет горит, уже слышен шорох. Марковна орудует.
Давид пропускает меня вперед, чтобы не толкаться.
В воздухе подвальный холодок и чистый «складской» запах картона, пластика и моющих.
- Бардак устроили, - слышу голос Марковны.
Я представляю ее на коляске тут…
А как?
Торможу, разворачиваюсь и сразу закрываю Давиду рот ладошкой. Кивает мне. Мол, спрашивает, “что”?
- Давид, - шепчу ему, - а как она спустилась с лестницы?
- Там такая коляска, что может.
- Аааа… все равно. Тут так узко.
Я разворачиваюсь и иду тихо в подвал. Не спокойно как-то.
- Понаставят, потом не найти ничего, - причитает дальше.
Мы сворачиваем к открытым дверям, заходим и одновременно замираем.
Ирина Марковна, упираясь одной рукой в стол, стоит. Второй достает коробку со стаканами.
Кресло чуть в стороне. Она не поднималась на руках, не ползла, она ходила.
- Мама? - даже я голос Давида сейчас не узнаю.
Там шок, непонимание и горечь какая-то.
Она резко оборачивается, блок со стаканами срывается с полки.
Падает ей на предплечье и срывается на пол.
Стаканы звенят, бьются там, но никто не обращается на это внимание.
- Мам… ты что, ходишь?
Секунда превращается в вечность.
Глава 41. Симулянтка?
Мир хлопает крышкой гроба.
- Мама... Ты что, ходишь? - не узнаю голос Давида. Сейчас он будто чужой, холодный и жесткий.
Ирина Марковна дергается, будто ее застукали не на ногах, а за чем-то постыдным, и…. медленно переступает. Как будто на руках, но я то вижу, что ногами двигает. Красиво оседает на свой трон. По отработанному плану руками переставляет свои ноги, вздыхает.
- Ой… Давид… я уперлась руками, не могла дотянуться, - торопливо лепечет, - это все… равновесие. Хотела помочь вам, а тут… - прикрывает глаза, вздыхает так, что склад вздыхает вместе с ней.
- Мама, ты стояла на ногах, - Давид не повышает голоса. От этого даже страшнее. - Я видел.
- Я не стояла. Я на руки оперлась. На руках держалась. Тебе показалось, - мгновенно. - Свет тут… видишь, мерцает. И я… немного приподнялась на руках, и все. - Еще вздох.
- Почему ты не сказала, что уже стоишь?
- Я не стою, Давид, я только учусь держать равновесие.
- Сколько ты так… - кивает ей, - "держишь равновесие"?
- Доктор сказал пробовать вставать, - находит спасательный круг. - С опорой. По минутке. Я и пробую. Вы же заняты, не хотела… отвлекать вас своими упражнениями. - Поворачивает ко мне лицо. - А ты что смотришь, как на преступницу? Помочь хотела - стаканы найти. У вас же бардак.
- Я не про стаканы спрашиваю, - жестко отрезает Давид, не отрывая взгляда от Ирины Марковны. - Сколько времени ты ходишь? Не "встаешь с опорой", а ходишь, мама.
- Давид, я не хожу. Я… стояла. На секундочку. Ты же знаешь, у меня руки сильные. Я гимнастику делаю. - Кивает сама себе, как будто протокол утверждает. - А ты на меня накинулся. Сердце у меня… давление.
