Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ) - Наварская Тая

Однако, несмотря на мои внутренние установки, Егору удалось пробудить во мне чувства. Сначала раздражение, потом злость. Затем зависть и стремление бороться. Ну а после появилось нечто куда более приятное. И куда более волнующее.

— Знаешь, я весь день думаю о нашем вечере, — негромко продолжает он.

— Правда? — закинув ногу на ногу, я кокетливо качаю носком туфли. — И какие же мысли посещают твою светлую голову?

— Мне было хорошо с тобой, Адель, — отвечает просто. — Так хорошо, как давно не было.

Я замираю, и нить зрительного контакта, натянутая между нами, начинает неумолимо сокращаться. Нас тянет друг к другу. Влечет с неумолимой силой. Я чувствую это кожей, каждой клеточкой своего существа.

Просто взгляд. Просто слова. Но, господи, сколько же в этом во всем будоражащей энергии!

Он прав: наш вечер был потрясающим. Мы вкусно ели, непринужденно общались и весело хохотали, делясь забавными историями из прошлого. А потом Аршавский отвез меня домой. На прощание он не поцеловал меня и даже не дотронулся. Но я знала, что он хочет этого. Так же, как и я.

— Мне тоже было хорошо, Егор, — произношу тихо, практически одними только губами. — Надо будет как-нибудь повторить.

— Может быть, сегодня? — тут же подхватывает мужчина.

— Извини, сегодня не могу, — с искренним сожалением отзываюсь я, качнув головой. — Сегодня я везу сына в больницу к бывшему мужу. Он хочет повидать папу. Мы с ним договаривались.

Егор понимающе кивает. А я кидаю взгляд на наручные часы и вдруг спохватываюсь: мне уже давно пора выходить! Чтобы успеть забрать Леню и вовремя приехать в больницу.

— Вообще-то мне уже пора, — поднимаюсь на ноги.

Нарушать уютную атмосферу переговорной совсем не хочется, но обещание, данное сыну, нельзя отменить. Он хочет увидеть отца, это его законное право.

— Как твой бывший? Идет на поправку? — Егор вслед за мной принимает вертикальное положение.

— Пока трудно сказать. Сегодня как раз хочу побеседовать с врачом.

Мне пора уходить. Пора покинуть эту комнату и отправиться в свой кабинет за вещами, но я какого-то черта медлю. Стою на месте и тону в омутах лазурно-голубых глаз. Будто к полу приросла.

Внезапно Аршавский делает несколько шагов и останавливается прямо передо мной. Он высокий. Гораздо выше меня. И мне приходится слегка задрать голову, чтобы видеть его.

— Тогда до завтра, Адель.

С этими словами Егор подается вперед, и обоняния касается дурманящий аромат его древесного парфюма. Чуть склонившись, мужчина обжигает дыханием мою щеку и коротко целует. Не в губы, нет… В уголок рта. Мягко, невесомо, но в то же время невообразимо чувственно…

Затем отстраняется и отступает назад. А я ощущаю себя так, будто меня лавой окатили. Кожа горит, грудь вздымается, сердце с петель рвется…

Какой же он, а!

— До завтра, — сиплю я, все еще пребывая в сладком тумане от его внезапной близости.

А потом разворачиваюсь и на ватных ногах покидаю помещение.

Глава 44

С тех пор, как Леньке стукнуло тринадцать, он как-то резко начал взрослеть. Ну, по крайней мере, мне так казалось. В двенадцать он был сущим ребенком: порой непоседливым, порой смешливым, а порой — непослушным и капризным.

Но в последний год поведение сына сильно поменялось. Нет, конечно, он по-прежнему ленится делать уроки и разбрасывает по комнате вещи, но это мелочи. А вот в глобальном смысле он стал гораздо более осознанным и понятливым.

Взять хотя бы аварию Миши. Бывший муж угодил в больницу, и Леня каждый божий день ему звонит. Рассказывает про себя, интересуется отцовским здоровьем. А пару дней назад и вовсе укорил меня в том, что я слишком занята работой и никак не могу отвезти его к папе.

Пришлось в срочном порядке исправляться, ведь сын, как ни крути, прав.

— Катя сегодня будет у папы? — интересуется Леня, забираясь в мою машину и пристегивая ремень безопасности.

— Понятия не имею, мы с ней не общались, — я трогаюсь с места, выезжая со двора. — А что?

— Да так… Она уже два дня его не навещала.

В голосе мальчика звучит недовольство.

— Это папа тебе сказал? — уточняю осторожно.

— Угу.

Что ж, неожиданная информация. Я-то думала, Катя сейчас из больницы не вылезает. Как-никак период такой: мужу нужна ее поддержка.

— Может, она занята, — предполагаю я. — Или приболела.

Удивительное дело: супружеские обязанности не выполняет Катя, а неловко почему-то мне.

— Ага, как же, — Леня саркастично хмыкает. — Просто хочет быть подальше от проблем.

В последнее время я все явственнее стала замечать негатив сына в сторону Кати. Если раньше он казался больше равнодушным, чем враждебно настроенным, то теперь в его речи все чаще можно услышать упреки в адрес блондинки.

— Ну ладно, это их дело. Сами разберутся, — вздыхаю я. — Лучше расскажи, какие новости в школе. Елена Сергеевна уже раздала темы рефератов?

По дороге в больницу мы с Леней обсуждаем его учебные будни: одноклассников, учителей и предстоящие итоговые контрольные. Этими разговорами мне удается отвлечь мальчика от мрачных мыслей и даже немного приподнять ему настроение.

— Папа! — радостно восклицает сын, когда мы наконец заходим в палату.

Он припадает к Мишиной груди и аккуратно его обнимает.

— Ну привет, родной! — на сухих губах бывшего мужа играет счастливая улыбка. — Я так скучал!

— Я тоже, па! — Леня бегает внимательным взглядом по отцу. — Что это у тебя? Корсет?

— Угу. Для фиксации позвоночника.

— Больно? — мальчик сочувственно кривится.

— Иногда, — неопределенно отзывается Миша. — Когда заканчивается действие препаратов.

Пока отец и сын увлеченно болтают, я подхожу к окну и окидываю взглядом двор. Заполненную автомобилями парковку и уютный скверик с пышными липами, по которому неспешно прогуливаются выздоравливающие пациенты.

Это хорошая больница. Одна из лучших. Мишу наблюдают именитые врачи, а еще он арендует просторную вип-палату с полным пакетом услуг, в который входит и сиделка. Ну еще бы! Не Кате же утки из-под него выносить…

Однако, несмотря на отличные условия, состояние бывшего мужа по-прежнему остается плачевным, а будущее — туманным. И это навевает грусть.

— Я спущусь на первый этаж за кофе, вы не против? — обернувшись, роняю я. — Очень хочется.

— Конечно, иди, — кивает Леня.

— Кому-то что-то принести?

— Мне ничего не нужно, спасибо, — отказывается Михаил.

— Я тоже сыт, — поддакивает сын.

И я, довольная сработавшим предлогом, покидаю палату.

На самом деле никакой кофе мне не нужен. Вечером я вообще стараюсь его не пить. Моя истинная цель — найти Мишиного лечащего врача и пообщаться с ним, потому что у меня есть смутное подозрение, что бывший муж посвящает меня далеко не во все детали своего лечения. А я должна знать, что с ним творится на самом деле.

Отыскав ординаторскую, коротко стучу в дверь и спрашиваю Артема Викторовича. Сухощавый доктор средних лет выходит ко мне через пару минут и вопросительно вскидывает брови. Дескать, мы знакомы?

— Я Аделина, жена Михаила Ниценко, — выпаливаю, представляясь. — Бывшая. Но у нас двое общих детей, поэтому я бы хотела обсудить его состояние.

— Ну давайте обсудим, — отзывается он, поправляя очки на переносице. — Тем более, что с его нынешней супругой этого сделать не удалось.

— Почему? — настораживаюсь.

— Так не появляется она. Пару раз была — и то бегом. Я ее пытался поймать. Мол, нам поговорить нужно. Но она меня почти не слушала. Извините, говорит, я тороплюсь. И убежала. Ну не гоняться же мне за ней, в самом деле?

Артем Викторович выглядит недоуменным, а я вновь испытываю испанский стыд за Катино поведение. Почему она такая странная? Неужто ей совсем плевать на мужа?

— В общем, ситуация такая: в результате аварии Михаил получил ряд травм. Большинство из них не смертельны. Кости срастутся, раны заживут. Наибольшую опасность представляет повреждение спинного мозга. К счастью, оно лишь частичное, поэтому шансы на восстановление есть и вполне реальные. Но, — доктор делает паузу, — сразу хочу предупредить, что это процесс небыстрый. От нескольких месяцев до нескольких лет. Пациенту потребуется реабилитация и уход.