Удивительно, как сильно на меня повлияли болезнь и последующий развод. Вот, казалось бы, Миша отказался от меня лишь как от жены. Не как от человека. И уж тем более — не как от маркетолога. Но его предательство зацепило все стороны жизни. В том числе и профессиональную.
Оттого-то я сейчас и кусаю губы, судорожно вбирая воздух в легкие. Переживаю, как моряк перед бурей. Повезет или все же не очень?
— Ну что, готовы? — в просторную переговорную входит Полянский. Собранный и сосредоточенный.
Окидывает нас всех внимательным взглядом. Усмехается чему-то своему.
— Всегда готовы, Борис Андреевич, — нарочито бодро отзываюсь я.
— Тогда начнем.
Он занимает место по правую руку от представителей заказчика и затихает, явно готовясь слушать.
Я смотрю на Аршавского. Тот с каким-то совсем уж отсутствующим видом любуется пейзажем за окном. Прокашливаюсь, привлекая его внимание. Ну что он в самом деле? Пора начинать.
План выступления на самом деле прост: сначала говорит Аршавский, презентуя доведенную до ума стратегию Интернет-продвижения. Затем слово беру я. Рассказываю о планируемых оффлайн-мероприятиях и плавно подвожу к общей маркетинговой стратегии, подчеркивая ее преимущества и отрабатывая возможные возражения.
Однако Егор отчего-то не торопится начинать выступление. И мне приходится приблизиться к нему.
— Ну чего ты сидишь? — хриплю сдавленным шепотом. — Выходи!
— Прости, Адель, — так же тихо отзывается. — Я так хреново себя чувствую.
— Что? — выпучиваю глаза, опешив.
И осознав, что на нас направлены десятки глаз — и подчиненных, и начальства — спешно беру эмоции под контроль.
— Горло болит, — вздыхает Егор. — И голова раскалывается. Кажется, у меня жар.
Я сдавленно сглатываю. Только этого сейчас не хватало!
— Но тебе надо выступить! — сиплю растерянно. — Неужто десять минут не продержишься?
— Боюсь, никак, — болезненно скривившись, он дотрагивается до шеи. — Голос пропадает.
Вот же черт! И что же нам теперь делать?!
— Выступи сама, ладно? — просит он, легонько касаясь моего локтя. — Ты же знаешь текст назубок. И мой тоже.
Я продолжаю потрясенно моргать, глазея на мужчину напротив. Он издевается?! Я не готовилась ни к чему подобному!
— Пожалуйста, Адель, — просит мягко. — Я не хочу запороть презентацию только из-за того, что закашляюсь на середине.
Стискиваю кулаки в приступе острого бессилия. И в то же время понимаю: вариантов нет. Заказчики уже пришли и поглядывают на нас с легким недоумением. Борис Андреевич хмурится. А у Аршавского самочувствие паршивое. Вот и получается, что ответственность ложится на меня. Ну а на кого еще? Я же тут главная…
— Ладно, — распрямившись, беру себя в руки.
Ну и чего переполошилась? Все нормально ведь. Речь Егора я впрямь хорошо помню. А ориентироваться по ситуации и импровизировать мне не впервой. Всю жизнь этим занималась.
— Еще раз здравствуйте, — обвожу взглядом собравшихся. — Сегодня мы с коллегами готовы показать вам финальный план маркетингового продвижения компании «Элеганс Блум» в связи с ее выходом на новый географический рынок.
Поначалу мой голос дрожит. Легонько, почти неуловимо. Но чем дольше я говорю, тем больше крепчает уверенность и тем тверже становятся мои интонации.
И дело даже не в том, что, слушая меня, представители заказчика одобрительно покачивают головами, а Полянский едва заметно улыбается. А в том, что в процессе собственного выступления я в очередной раз убеждаюсь, что мы придумали действительно лучшее решение из всех возможных. Наша стратегия креативна, но в то же время предельно понятна и проста. А в этом, как показывает практика, и заключается рецепт успеха.
Слайды сменяют друг друга. Ролики, смонтированные при помощи нейросети, наглядно демонстрируют наше видение. А грамотно подобранная музыка лишь усиливает эффект.
Я кидаю быстрый взгляд на Аршавского и с изумлением подмечаю, что сейчас на его лице нет ни тени скуки. Голубые глаза горят живым интересом, а на губах блуждает лукавая удовлетворенная ухмылка, которая делает его лицо ну просто невозможно обаятельным.
Я заканчиваю речь, и какое-то время в переговорной висит тишина. Звенящая, абсолютная. А потом один из представителей заказчика — суровый мужчина в массивных очках по имени Герман Викторович — поднимается с места и начинает хлопать. Хлопать, представляете? Будто он не на совещании, а в каком-нибудь театре…
Через миг к нему присоединяются и остальные присутствующие, и вот уже вся переговорная сотрясается от аплодисментов. Я почесываю щеку и смущенно кошусь на Полянского. Тот широко улыбается и показывает мне большой палец, поднятый вверх. Дескать, это было превосходно.
— Вижу, что работа проделана колоссальная! — довольно басит Герман Викторович. — Это твердое «да», коллеги. Наитвердейшее «да»! Мы будем рады подписать с вами контракт на долгосрочное сотрудничество.
Я облегченно выдыхаю и провожу ладонью по волосам, сбрасывая нервное напряжение.
Даже не верится, что мы сделали это.
Глава 47
Остаток рабочего дня превращается в празднование. Окрыленные успехом подчиненные шатаются по офису без дела и впервые за долгое время я не гаркаю на них, призывая к порядку. Пусть расслабятся и немного отдохнут. В конце концов, действительно заслужили.
Мне и самой, если честно, на месте не сидится. Хочется улыбаться и раз за разом обсуждать недавний триумф. Причем не абы с кем, а с моим главным партнером. Однако сразу после презентации Егор как-то незаметно покинул кабинет, а все лавры достались мне.
Конечно, я не раз повторила и руководству, и заказчикам, что мы с Аршавским работали совместно, но все же хотелось бы, чтобы он услышал льющиеся из их уст дифирамбы собственными ушами.
Обед, затянувшийся практически на полтора часа, я провожу в веселой компании коллег. А затем отправляюсь на поиски Аршавского, который так и не соизволил появиться на общей кухне.
Неужели внезапная простуда окончательно его доконала?
Миновав длинный коридор, я останавливаюсь у двери нужного кабинета, заношу руку для стука и… вдруг осекаюсь. Потому что из глубины помещения до меня доносится голос Егора. Бодрый и абсолютно здоровый.
Я не привыкла подслушивать и действовать исподтишка, но сейчас случай исключительный. Поэтому, бегло оглядевшись по сторонам, я плюю на приличия и приникаю ухом к дверному полотну.
Аршавский действительно с кем-то разговаривает. Судя по всему, по телефону. Слуха касается его непринужденный смех, а потом вполне различимое: «Мы сегодня с мужиками в баре собираемся. Часов в восемь-девять, после работы. Подскакивай, если сможешь. Только Дашке сразу скажи, что вернешься поздно. Чтобы как в прошлый раз не было…»
Потрясенно сглатываю, пытаясь осознать услышанное.
Бар с друзьями? Ну и ну. Выходит, самочувствие Аршавского отнюдь не так паршиво, как он утверждает.
Нахмурившись, покусываю ноготь на большом пальце. Ничего не понимаю. Зачем Егор сказался больным, если на самом деле прекрасно себя чувствует. Какой в этом смысл?
Окончательно забыв о нормах вежливости, я толкаю дверь кабинета Аршавского, так и не удосужившись постучать. Не заперто. Мы встречаемся взглядами в тот самый миг, когда он, привычно закинув ноги в модных кожаных ботинках на стол, беззаботно покачивается в кресле.
Пауза.
Немая сцена.
При виде меня широкая улыбка застывает на губах мужчины. А потом медленно сползает вниз. Лицо становится серьезным, а изо рта вылетает:
— Валер, мне пора. До вечера.
С этими словами он откладывает телефон и спускает конечности со столешницы.
— Так, значит, ты здоров? — обвинительно пуляю я.
— Не поверишь, отпустило, — пожимает плечами.
— Егор! — я закрываю за собой дверь и решительно направляюсь к нему. — Хватит делать из меня дуру! Ты нарочно притворился больным, чтобы не выступать на презентации! И я хочу знать, зачем?
