— Ты… Ты невероятный, — сипло выдавливаю я.
— Да брось, — еще один шаг, направленный на сближение. — Я просто не на шутку влип в тебя. Вот и весь секрет.
— Знаешь, — дотрагиваюсь до его немного колючей щеки. — Кажется, это у нас взаимно.
— Да ну? А мне казалось, ты считаешь меня тем еще говнюком.
— Считала, — выдыхаю с улыбкой. — Но, как выяснилось, под маской говнюка скрывался благородный рыцарь. И такие открытия мне по душе.
Егор ухмыляется. Проводит рукой по моим волосам, игриво перебирая пряди. А потом подается вперед и наконец сметает разделяющие нас границы глубоким чувственным поцелуем…
Глава 49
Когда я позвонила Кате и высказала желание увидеться тет-а-тет, она немало удивилась. Сразу начала причитать и сыпать вопросами, но я оборвала ее словесный поток. Дескать, разговор не телефонный. Объясню все при встрече.
В итоге мы с Катей договорились пересечься в мой обеденный перерыв. В небольшой кофейне с забавными названием «Пьяная вишня».
Я прихожу первая и уже успеваю сделать заказ, когда в дверях показывается блондинистая шевелюра девушки. Надо сказать, выглядит она неплохо. Совсем не похожа на изнуренную горем жену. Волосы уложены аккуратными локонами, на лице — неброский макияж. Маникюр свежий, будто только из салона. Одета стильно: приталенный брючный костюм и высоченные шпильки.
— О чем вы хотели поговорить? — без предисловий начинает она, усевшись напротив.
— Ну, во-первых, добрый день, — насмешливо вздергиваю бровь.
— Добрым его вряд ли назовешь, — морщится.
И взмахом руки подзывает официанта.
— Латте с корицей, — говорит, когда у нашего столика возникает юноша в униформе. — И десерт какой-нибудь. Где у вас меньше всего сахара?
Дождавшись, пока Катя сделает заказ, я плавно и по возможности хитро подбираюсь к сути.
— На самом деле я хотела узнать, как у тебя дела, Кать, — начинаю я. — Как самочувствие? Как ты вообще справляешься со всем, что на тебя навалилось?
Я произношу это максимально участливо. Будто мне и впрямь есть дело до Катиных переживаний.
Она, как ни странно, удочку заглатывает. Сразу же. Томно вздыхает, закатывает глаза и тоном великой мученицы отвечает:
— Ой, Адель, вы даже не представляете, как мне сейчас тяжело. Миша в больнице, все хозяйство на мне… Кручусь как белка в колесе. Ничего не успеваю!
Еле удерживаюсь от того, чтобы не фыркнуть. Хозяйство? Ну-ну. Насколько мне известно, у них в доме и домработница, и повар. Детьми Катя не обременена. Работу после замужества забросила. Даже представить не могу, чем она так занята.
Ну да ладно. Не суть. Я здесь не за этим.
— Ну конечно, — поддакиваю я. — Жизнь ведь тебя к такому не готовила. А как Миша? Ты давно была у него в больнице?
— Пару дней назад, — отзывается уклончиво. — А что?
— Да так… Просто интересно, в курсе ли ты последних новостей.
— Каких таких новостей? — оживляется.
Мне приносят заказ: салат и кофе. Я деловито отпиваю из чашки, отправляю в рот креветку в сметанном соусе, тщательно ее пережевываю и только потом говорю:
— О том, что Миша, скорее всего, полностью выздоровеет.
Я немного искажаю суть произнесенных врачом слов. Он сказал, что шансы на полное восстановление есть, но более точный прогноз зависит от множества других факторов. Однако Кате лучше об этом не знать. Зачем забивать подобными мелочами такую симпатичную головку?
— Да вы что? — обрадованно восклицает она. — Выходит, он снова сможет и ходить, и работать?
Последняя фраза немного режет слух. Работать? Она серьезно? Разве сейчас это самое главное? Хотя… Чему я удивляюсь? Это же Катя. Давно пора понять, что мужик, неспособный зарабатывать деньги, ей не нужен.
— Ну разумеется, — улыбаюсь я, сделав вид, что не заметила ее бестактности. — Работать. Путешествовать. Жить абсолютно нормальной жизнью.
— Как же это здорово! — в глазах девушки появляется хищный блеск. — Я всегда знала, что Миша сильный! Что он все преодолеет!
— Да-да, Миша молодец, вот только, — я делаю многозначительную паузу, — есть одно «но».
Катя заметно сникает. Кажется, никакие «но» не входили в ее планы.
— Чтобы Миша мог полностью восстановиться, ему нужен курс реабилитации, — продолжаю я. — А еще уход и поддержка близких. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Катя медленно кивает.
— Я знаю, заботиться о больном человеке трудно. Это своего рода жертва во имя любви. Но ты только подумай, как вы заживете, когда Миша наконец встанет на ноги. Как он будет благодарен тебе! Ведь ты станешь для него самой настоящей спасительницей!
Уголки Катиных губ ползут вверх. Похоже, она живо представила картину, как Миша рассыпается перед ней в благодарностях и целует руки за то, что не бросила его в момент кризиса.
— Да ради такой женщины мужики горы свернут, — продолжаю подливать масло в огонь. — А тебе всего-то и нужно найти хорошего реабилитолога да оборудовать Мише комнату для комфортного восстановления.
— Реабилитолога? — тянет задумчиво.
— Ну да. Мишу ведь скоро выпишут из больницы. Однако процесс лечения приостанавливать нельзя. Ни в коем случае. От этого зависят шансы на успех.
— Ну да, — она снова кивает. — Я это понимаю.
Прячу удовлетворенную улыбку за очередным глотком кофе и говорю:
— У меня есть контакт хорошего специалиста. Давай я тебе его перешлю, а ты обо всем договоришься? А потом Мише скажешь, что организовала ему лечение. Вот он обрадуется.
— Ну… хорошо, — секунду поколебавшись, соглашается Катя. — А врач не сказал, как скоро Миша поправится?
— Точные сроки неизвестны, к сожалению. Но я уверена, что твои поддержка и любовь сделают свое дело и уже к осени он на своих двоих побежит.
— Было бы хорошо, — вздыхает.
— И еще: ты бы навещала его почаще, Кать. Я, конечно, все понимаю. Ты занята, у тебя заботы, хозяйство… Но Мише сейчас как никогда нужна твоя любовь.
— Вы не подумайте, я люблю Мишу! — заверяет горячо. — Просто мне… трудно видеть его таким. Он все время лежит, смотрит в одну точку, хмурится… А меня в такой атмосфере тоска берет. И плакать хочется. Вот я и не показываюсь ему на глаза. Чтобы лишний раз не расстраивать.
Какая удобная позиция. Тяжело ей, видите ли. Тоска берет.
Все же права была Вера: с такими, как Катя, воевать не пойдешь. Хотя… Чего сокрушаться? Миша и сам такой. Пока я в коме валялась, он личную жизнь налаживал. Тоже так себе поступок.
Так что сейчас как никогда хочется заявить: заслужил. Но я не буду злорадствовать. И про закон бумеранга вспоминать не буду. У каждого своя совесть и свои границы допустимого.
Да и к тому же я сейчас слишком счастлива, чтобы упиваться горем бывшего. Благодаря роману с Аршавским в моей жизни все хо-ро-шо. Нет, не просто хорошо, а прямо-таки замечательно. Поэтому-то я и жажду мира во всем мире.
Глава 50
Полтора месяца спустя
— Мамочка! — звонкий голос дочери заставляет меня вздрогнуть, и стрелка, которую я с таким старанием рисовала, выходит безбожно кривой.
— Чего, Лизунь? — отзываюсь я, вооружаясь ватной палочкой и пытаясь исправить это безобразие.
— Где моя кукла? — требовательно роняет дочь.
— Которая из?
У нее их столько, что запутаться можно.
— Мила. С голубыми волосами.
— Мила с голубыми волосами, — повторяю задумчиво. — Может, она в шкафу? Или в прачечной?
Дочка скорбно качает головой:
— Нету. Я везде смотрела.
Вздохнув, поднимаюсь на ноги и отправляюсь на поиски Милы. Если жизнь с трехлеткой меня чему-то и научила, так это тому, что возникшие проблемы нужно решать оперативно. Пока малышка не начала истерить и капризничать.
До приезда няни осталось чуть меньше получаса, и в теории я могла бы спихнуть поиски куклы на нее. Но, как и у любой работающей мамы, во мне перманентно присутствует фоновое чувство вины. За то, что регулярно задерживаюсь на работе. За то, что вечно на телефоне. За то, что не могу посвящать детям столько времени, сколько хотелось бы.
