Развод. Спасибо, что изменил - Ви Чарли

Я перевожу дыхание, глядя на двор сквозь стекло парадной.

– Я хочу, чтобы эта история стала известна общественности, – произношу я. – Чтобы все узнали про его махинации и про то, какими именно методами он решает проблемы при разводе. Пусть его партнёры и клиенты посмотрят, с кем имеют дело. Я хочу, чтобы он по уши измазался в этой грязи и никогда не смог от неё отмыться. И заодно, чтобы после этого он даже подумать не смел, что может сунуться к Дане или заикнуться о своих правах на него. Думаю, для развода это будет даже лучше.

Это звучит мстительно. Наверное, неправильно с точки зрения какой-нибудь высокой морали, но мне сейчас всё равно на мораль. Моя совесть утомлённо отдыхает. Я итак ей слишком часто пользовалась.

Игорь хотел публичности? Отлично. Он её получит.

Тимур молчит несколько секунд, переваривая мои слова.

Он не пытается меня успокаивать, не вздыхает о том, что «женщины такие эмоциональные», и не читает лекций о том, что нужно быть выше этого. Он, как всегда, оценивает задачу с точки зрения удобности и возможности осуществления.

– Уничтожить репутацию, – говорит он задумчиво, чуть склонив голову к плечу. – Это возможно. Главное, чтобы ты не передумала и начала его жалеть в последний момент.

– У Антона полно контактов нужных новостных пабликов и городских телеграм-каналов, которые обожают подобные сливы на местных коммерсантов, – продолжает Тимур, толкая подъездную дверь. – Закинем им историю со всеми скриншотами переписок, переводами и исходниками видео. К вечеру Голубев станет местной звездой.

Я киваю, чувствуя странное, немного пугающее облегчение от того, что мне не нужно больше ничего объяснять или оправдываться за свою злость. Тимур понял меня и не осудил.

– Идём, Вер, – он кивает в сторону парковки. – Едем за Даней. А потом устроим твоему мужу обещанную пиар-кампанию.

Я забираюсь на пассажирское сиденье внедорожника.

Смотрю на дворники, методично смахивающие редкие капли с лобового стекла, и прислушиваюсь к себе, ожидая, когда заноет запоздалое чувство вины.

Десять лет брака всё-таки.

Обычно ведь как бывает?

На эмоциях наговоришь лишнего, рубанёшь сплеча, а потом начинаешь грызть себя за излишнюю жестокость.

Но внутри удивительно спокойно. Никаких сомнений.

Игорь сам перешёл черту, когда втянул в свои грязные разборки школу и решил прикрыться фальшивым видео, прекрасно понимая, как это ударит по репутации сына.

Тимур выруливает со двора, встраиваясь в плотный поток машин.

Он ведёт автомобиль уверено, одной рукой придерживая руль, и не лезет с разговорами.

До офиса мы добираемся без пробок. Снова проходим по коридору мимо чёрных серверных шкафов, от которых тянет прохладой.

За стеклянной перегородкой в зоне отдыха я сразу замечаю Даню. Он сидит на мягком бескаркасном пуфе, сжимая в руках геймпад, и сосредоточенно пялится в огромную плазму на стене, где с грохотом сталкиваются какие-то гоночные машины. Похоже, он даже не заметил нашего отсутствия.

На журнальном столике рядом красноречиво лежит пустая картонная коробка из-под пиццы.

Паша сидит на соседнем кресле, листая что-то в телефоне, и при виде нас коротко кивает Тимуру.

Даня машет мне рукой, даже не отрывая взгляда от экрана, настолько он поглощён процессом.

Я выдыхаю. Ребёнок в полной безопасности, сыт, занят делом и совершенно не подозревает о том, какая война сейчас разворачивается вокруг его родителей.

Мы не стали его отвлекать и прошли дальше по коридору, возвращаясь в кабинет Антона.

Программист всё так же сидел за своим угловым столом в окружении мониторов, словно вообще не двигался с момента нашего ухода.

– Собрал архив, – с ходу рапортует он, снимая наушники, как только мы переступаем порог. – Все исходники, скрины переводов с карты Голубева, скриншоты их переписки в телеграме и то самое голосовое, где он прямым текстом заказывает прилепить лицо жены на ролик с вебкам-моделью.

Антон выводит на центральный экран открытую папку с файлами.

Тимур останавливается возле стола, опирается бедром о столешницу и переводит взгляд на меня.

– Куда кидаем? – спрашивает Антон, положив ладони на клавиатуру.

– В крупные городские паблики, – я подхожу ближе, глядя на экран. – В новостные телеграм-каналы нашего района. И найдите сообщество местных мебельщиков и коммерсантов, где Игорь постоянно рекламирует свои салоны. Пусть коллеги оценят креативный подход бизнесмена к бракоразводным процессам.

Антон едва заметно усмехается, быстро открывая нужные вкладки в браузере. Его пальцы начинают стремительно порхать по клавишам, формируя анонимные посты для предложек и чат-ботов новостных каналов.

Я стою рядом с Тимуром и смотрю, как строчки текста и прикреплённые файлы разлетаются по сети.

К вечеру половина города будет в курсе, кто такой Игорь Голубев на самом деле.

И вряд ли после такого скандала суд захочет оставить Даню с ним.

– Завтра утром он сам тебе позвонит, – предупреждает Тимур, наблюдая за работой программиста. – Трубку не бери. Пусть поварится в этом, пока мы сами не решим, когда назначить ему встречу для подписания бумаг.

Глава 38.

Глава 38.

Ночь проходит очень беспокойно. Я без конца ворочаюсь, думаю, о том, что теперь будет, а утром мой телефон начинает разрываться от уведомлений.

Я сижу на кухне, обхватив ладонями горячую кружку с кофе, и молча смотрю на мигающий экран.

Тридцать пропущенных от Игоря.

Десяток сообщений, в которых угрозы чередуются с требованиями взять трубку.

Информационная бомба, которую безопасники Тимура вчера вечером закинули в городские паблики, рванула даже громче, чем я ожидала.

Всю ночь Голубева полоскали в сети.

Переписки, чеки, аудиозапись с его голосом – всё это разлетелось по чатам местных коммерсантов и новостным каналам.

Игоря топили не за то, что он отвратительный муж – в бизнес-кругах таким никого не удивишь.

Его топили за то, что он идиот, который не умеет заметать следы. Человек, который так грязно и неумело подставляет собственную жену, оставляя кучу цифровых улик, в любой момент может точно так же тупо и грязно подставить партнёров.

Никто не хочет иметь дел с токсичным и некомпетентным идиотом, привлекающим внимание полиции и скандальных пабликов.

Его репутация надёжного делового партнёра испарилась за одну ночь.

В коридоре раздаётся короткий звонок. Я вздрагиваю, отставляю кружку и иду открывать. На пороге стоит Тимур.

Мы с ним договорились ещё вчера, что утром поедем к нотариусу. Юристы Тимура должны были подготовить все бумаги заранее, оставалось только дождаться согласия Игоря, чтобы он их подписал.

Судя по количеству пропущенных вызовов, он был в ярости. Этап принятия ещё не наступил.

– Готова? – спрашивает он, переступая порог.

– Почти, – киваю я, закрывая за ним дверь. – Даня в своей комнате, сидит в наушниках. Оставлю ему ключи.

Тимур проходит за мной на кухню. В этот момент оставленный на столе телефон снова начинает вибрировать, дребезжа пластиковым чехлом по столешнице. На экране высвечивается «Игорь».

Тимур останавливается возле стола. Секунду смотрит на него и берёт мой мобильный, нажимает на зелёную кнопку и включает громкую связь.

– Вера! Ты совсем охренела?! – тут же срывается Игорь. На фоне гудят машины, кажется, он где-то на улице. – Мне с утра два поставщика отгрузки тормознули! Партнёры договоры рвут! Думаешь, самая умная?! Я на тебя встречное заявление...

– Голубев, – перебивает его Тимур.

На том конце провода повисает секундная пауза.

– А, защитник нарисовался, – невесело хмыкает Игорь. В его голосе проскальзывает откровенная враждебность. – Что, Амирбаев, думаешь, прижал меня?

– Я не думаю, я ставлю перед фактом, – спокойно отвечает Тимур. – Ты сейчас берёшь паспорт и едешь к нотариусу. Адрес скину эсэмэской. Твой юрист уже получил черновик отказа от ребёнка и согласие на развод без претензий на имущество. У тебя час.