Развод. Спасибо, что изменил - Ви Чарли

– И что? – наконец выдаёт он, глядя мне прямо в глаза со своей обескураживающей детской прямолинейностью. – Вы теперь с Тимуром жениться собираетесь?

Я едва не давлюсь воздухом от неожиданности. Переход от страха перед отцом к планированию моей личной жизни оказался слишком резким.

– Нет, конечно, – я быстро мотаю головой, чувствуя, как начинают гореть щёки. – Просто идём отметить развод. Поедим вкусного, отдохнём. Поболтаем.

Даня долго смотрит на меня, словно решая, верить или нет, и пожимает плечами, принимая мой ответ.

– Ну ладно. Я тогда буду бургер. Самый большой, с двойной котлетой, – заявляет он, возвращаясь к планшету. Тень Игоря, висевшая над ним, рассеивается, уступая место обычным детским желаниям. Я всегда поражалась тому, как дети легко умеют переключаться. Уникальная способность, которую мы, к сожалению, с возрастом теряем.

– Договорились, – улыбаюсь я, вставая с кровати.

Ближе к вечеру я начинаю собираться. Открываю шкаф и долго смотрю на вешалки. Последний год я носила в основном джинсы, объёмные свитера и строгие блузки. Одежда, в которой удобно быть незаметной, чтобы лишний раз не провоцировать недовольство мужа.

Но сегодня мне хочется выглядеть иначе.

Я достаю два платья. Одно – тёмно-синее, строгое, закрытое, длиной чуть ниже колена. Второе – изумрудное, из плотного шёлка. Оно облегает фигуру, у него открытая спина и разрез сбоку, оголяющий ногу при ходьбе.

Я покупала его пару лет назад для какого-то корпоратива Игоря, но так ни разу и не надела – он тогда процедил сквозь зубы, что оно слишком вызывающее, и заставил переодеться.

Я прикладываю к себе то одно, то другое, крутясь перед зеркалом. Синее – безопасное, привычное. Оно мне нравится. Изумрудное тоже мне нравится. Оно красивое, но, может, слишком откровенное для простого ужина?

Сдавшись, я иду в комнату к сыну, держа вешалки в руках.

– Дань, отвлекись на секунду, – прошу я. – Какое лучше?

Даня отрывается от планшета, критически осматривает оба варианта, словно заправский стилист.

– Зелёное, – уверенно выносит вердикт он.

Я снова перевожу взгляд на струящийся шёлк.

– Не знаю... Оно какое-то сильно открытое, – с сомнением тяну я, уже мысленно склоняясь к привычному синему.

Даня шумно вздыхает и закатывает глаза.

– Мам, ну зачем ты тогда спрашиваешь, если всё равно выбираешь другое? – хмурится он, явно недовольный нелогичностью взрослых.

Я смотрю на сына, потом на своё отражение в зеркале шкафа.

А ведь он прав.

Я снова пытаюсь спрятаться, выбрать безопасный, скучный вариант, чтобы никого не спровоцировать.

Но кого мне теперь провоцировать?

Игоря в моей жизни больше нет. Я начинаю новую жизнь, так почему бы не начать с того, чтобы делать то, что мне действительно нравится?

– Знаешь, а ты прав, – я решительно отбрасываю синее платье на кровать. – Иду в зелёном.

Когда через час звонит домофон, я готова. Волосы уложены лёгкими волнами, на губах помада, а изумрудный шёлк приятно холодит кожу, подчёркивая каждый изгиб тела.

Мы спускаемся вниз. Тимур ждёт нас возле машины. Он тоже переоделся, на нём тёмный джемпер, обтягивающий широкие плечи, и джинсы.

Когда мы выходим из подъезда, Тимур поворачивается.

Его взгляд скользит по Дане, а потом останавливается на мне. И замирает.

У меня по спине и рукам пробегает приятная дрожь, давно я не ловила мужского взгляда.

Он осматривает меня с ног до головы, и этот взгляд красноречивее любых слов.

– Ты сегодня решила покорить сердца всех мужчин в ресторане? – спрашивает он, когда мы подходим ближе.

Я чувствую, как щёки немного теплеют, но не отвожу взгляд.

– Возможно, – улыбаюсь я и сажусь в машину.

Мы едем в ресторан, который Тимур выбрал где-то на набережной. В салоне уютно, тихо играет лёгкая музыка, а Даня на заднем сиденье увлечённо рассказывает Тимуру про какую-то новую механику в своей игре.

Тимур слушает внимательно, время от времени задавая уточняющие вопросы, словно действительно разбирается во всех этих пиксельных мирах.

Я сижу рядом, смотрю на проплывающие мимо огни вечернего города и чувствую странное спокойствие. Какое бывает, когда долго несёшь тяжёлый рюкзак, а потом, наконец, сбрасываешь его на землю.

Плечи ещё ноют по привычке, но дышать уже можно полной грудью.

Ресторан оказывается не пафосным, но стильным: приглушённый свет, много зелени, столики отделены друг от друга тяжёлыми портьерами, создавая иллюзию уединения. Нас провожают к столику у панорамного окна, за которым темнеет вода.

Даня, как и обещал, заказывает себе самый большой бургер и двойную порцию картошки. Мы с Тимуром выбираем стейки и салат.

– Ну, за новую главу, – говорит Тимур, когда нам приносят напитки. Он поднимает свой бокал с тёмным соком. Он за рулём, поэтому он сегодня без алкоголя. Мне же наливают красное вино. Имею право, хотя немного неудобно, что я одна пью.

Я чокаюсь с ним своим бокалом, Даня серьёзно припечатывает к нашему хрусталю свой стакан с колой.

– За новую главу, – эхом отзываюсь я. Вино обжигает горло, разливаясь внутри приятным теплом.

Тимур рассказывает какие-то забавные истории из жизни спортивного клуба, Даня делится впечатлениями от новой школы, а я просто слушаю их, время от времени вставляя свои комментарии, и ловлю себя на мысли, что мне давно не было так комфортно. Без Игоря. Без его вечных придирок к тому, как я ем, как сижу, что говорю.

Когда Даня расправляется с бургером, Тимур подзывает официанта.

– Десерт? – спрашивает он, глядя на сына.

– А можно мороженое? – глаза Дани загораются. – Шоколадное, с орехами?

– Можно, – кивает Тимур и делает заказ.

Пока мы ждём десерт, Даня отпрашивается в игровую зону, которая находится в другом конце зала. Мы остаёмся вдвоём.

Шум ресторана словно отодвигается на задний план. Я допиваю остатки вина, чувствуя на себе тяжёлый, внимательный взгляд Тимура. Он сидит, откинувшись на спинку кресла, крутит в пальцах ножку пустого бокала и смотрит на меня так, что под кожей начинает приятно покалывать.

– Тебе идёт зелёный, – произносит он негромко. – Хотя я помню, что раньше ты больше любила синий.

Я чуть приподнимаю брови, удивляясь его памяти. Десять лет прошло, а он помнит такие мелочи.

– Вкусы меняются, Тимур. Люди тоже.

– Меняются, – соглашается он. – Но не во всём. Ты, например, всё так же хмуришься, когда о чём-то напряжённо думаешь. Как сейчас.

Я невольно расслабляю мышцы лица, даже не заметив, что свела брови на переносице.

– Профессиональная деформация библиотекаря, – пытаюсь отшутиться я. – Слишком много думала о том, куда поставить очередную партию пыльных томов.

Тимур усмехается, но взгляд его остаётся серьёзным. Он ставит бокал на стол и подаётся вперёд, опираясь предплечьями на столешницу. Дистанция между нами сокращается, и я снова чувствую его терпкий запах его парфюма.

– Знаешь, Вера... – начинает он, но в этот момент к нашему столику подходит Даня.

– Там такой крутой автомат с гонками! – восторженно заявляет сын, запрыгивая на свой стул. – Тимур, пошли со мной? Покажем им класс!

Тимур переводит взгляд на Даню. На секунду в его глазах мелькает досада от того, что нас прервали, но он тут же прячет её за улыбкой.

– Пошли, – кивает он, поднимаясь из-за стола. – Сейчас мы им покажем, как надо водить.

Я провожаю их взглядом. Высокий, широкоплечий Тимур и мой сын, который едва достаёт ему до локтя. Отец и сын. Они идут рядом, о чём-то увлечённо переговариваясь, и со стороны кажутся самой обычной семьёй. От этой мысли внутри что-то екает. Могла ли я себе представить, что спустя столько времени Даня всё-таки встретится с настоящим отцом? Нет, никогда. Даже мысли не допускала. Я отпустила его тогда навсегда.

Игорь никогда не играл с Даней. Он покупал ему дорогие игрушки, нанимал репетиторов, но никогда не опускался до того, чтобы сесть рядом и просто погонять на машинках или собрать конструктор. Для Игоря сын галочкой в списке достижений успешного мужчины.