— Я говорил с ним, — перебивает меня. — Он сердит и зол на меня.
Усмешкой скрываю удивление.
Неожиданно, что он сумел преодолеть барьер Максима.
— Есть за что, как считаешь?
Опять кивает и отвечает просто:
— Есть.
Второй раз несколько секунд Володя умудряется меня удивить.
За чем же он все-таки пришел?
Я не понимаю его. И это пугает. Будто контроль над жизнью ускользает из рук.
— Вера, мы взрослые люди… — подходит ближе. — Я совершил ошибку. Я это признаю.
Каждое слово увеличивает темп сердцебиения.
Воздуха катастрофически не хватает.
— Признаю это… — повторяет, словно старается закрепить.
Молчу.
Я не ожидала, что его слова повергнут меня в такое оцепенение — почти шок.
— Я… — видно, что слова даются ему непросто. — Я прошу у тебя прощения за это.
Поднимает взгляд на меня, отслеживает реакции.
Для меня же будто мир перестал вращаться — все вокруг замерло.
— Мы давно в браке. Знаем друг друга, любим… Слышишь, Вера? Я люблю тебя. Уверен, что и ты любишь… Да, ты сейчас обижена. Да, я признаю свою неправоту и готов загладить вину. Но это не меняет главного — мы должны быть вместе… Ради нашей семьи, ради сына, ради друг друга.
Так, стоп, вот сейчас извинения были? Серьезно, это называется извинениями?
Вроде извинился, а вроде и кость мне бросил. Будто он долго думал и решил, что я должна его простить.
Володя распрямляет плечи и делает несколько шагов навстречу.
Мое молчание воспринимает как согласие.
— Я понимаю и согласен с тем, что должен загладить вину… Просто скажи как. Чего ты хочешь?
— Чего я хочу, — безэмоционально повторяю я его слова.
Ощущения, словно меня ударили деревяным паленом по голове — звон стоит в ушах, и мысли ворочаются с трудом.
Но сердце во всю разгоняет по телу кровь, насыщенную адреналином.
— Я хочу развода, Володя, — негромко произношу я, скорее для самой себя, чем для него.
— Что, прости? — переспрашивает, а по лицу видно — все прекрасно слышал, иначе так удивлено не вытянулся бы… и не скривился будто лимон съел целиком.
— Развода я хочу, вот чего, — громко повторяю.
Незаметно для самой себя улыбка вспыхивает на губах.
Смешно видеть его ошарашенное лицо.
Неужели думал, что после такого «щедрого» предложения я все прощу и забуду?
Как бы не так!
— Постой-постой…
— Да нечего уже стоять, Володь. В ближайшее время мой адвокат с тобой свяжется прояснить детали.
Прохожу мимо Володи, постукивая каблуками также задорно и дерзко, как на работе сегодня утром.
Прохожу и не оборачиваюсь. Просто оставляю его за спиной.
Глава 46
Владимир
Когда тоска окончательно скручивает внутренности и отравляет душу, я не выдерживаю.
Бросаю все и еду к ней на работу.
Хочу увидеть ее.
Хотя бы просто увидеть… Да нет! Уж самому себе можно постараться и не врать.
Я скучаю. Тянет меня к ней магнитом.
Не знаю как, но я должен найти способ навести к ней мосты…
Наладить общение, как-то выправить все…
Бросаю к чертям все дела.
На работе — просто жесть. Собрание акционер, бесконечные вызовы на ковер, ханжеские взгляды…
Хотя я прекрасно знаю, что каждый второй из совета директоров не просто изменяет женам, а делает это регулярно, в том числе и с сотрудницами.
Не думаю об этом — пусть делают что хотят. Осуждают, увольняют… Пусть все катится к чертовой матери.
Мне плевать.
Плевать на карьеру, общественное мнение и слухи за спиной.
Вера. Вот, что важно. И моя семья.
Вера и Максим.
Приезжаю незадолго до окончания ее рабочего дня. Паркуюсь.
Выхожу из авто.
Холодный воздух немного кружит голову. Когда я последний раз ел? А, не важно.
Прислоняюсь к стене и смотрю на темный прямоугольник двери проходной.
Что я скажу? Не представляю.
Задумываюсь.
В очередной раз. Я об этом только и думаю — днями и ночами напролет, но ничего толкового не придумал.
Может, потому что не представляю сам, как можно оправдать измену?
Как можно простить то, чего сам бы простить не смог?
Сколько раз я задавал себе эти вопросы…
Дверь проходной открывается, и на пороге появляется она.
Выглядит — просто потрясающе.
Сердце, как и двадцать лет назад начинает бешено стучать, разгоняя кровь.
— Вера… Вер! — зов я.
А что дальше?
Соображалка работает хуже, чем у школьника.
— Нам нужно поговорить…
Фух, начало положено. Давай, Володя, дальше.
Только не тупи…
Вера вздрагивает и останавливается.
Застаю ее врасплох, когда она переводит на меня взгляд.
В ее глазах — застывший крик. Боль.
Глаза раненного.
Это длится только мгновение — она ту же берет себя в руки и сжимает губы.
— Привет, — останавливается в нескольких шагах от меня.
— Привет.
В висках стучит.
Я лихорадочно пытаюсь сообразить: что сказать? как?
Какая-то часть меня вопит в душе: просто скажи, как есть. Проси. Проси прощения. Кайся!
— Отлично выглядишь.
Выдавливаю из себя пошлость.
Выглядит она и правда — чудесно, но не об этом, не об этом я должен говорить!
— Спасибо. А вот ты не очень.
Упади на колени. Обхвати ее ноги и проси. Объясняй, говори, как есть — искренне…
Против голоса совести тут же выступает застарелый враг — эго.
Меня просто выворачивает от этого противоборства.
— Работы много, — брякаю первое, что приходит в голову вместо того, что нужно.
— У тебя там отличные помощники есть. Вернее, помощницы.
Она думает я там постоянно ей изменяю?
Ну, естественно, разве она может считать иначе? Сам бы как думал на ее месте?
От этой мысли ледяная испарина покрывает спину.
— Как на работе? — выдавливаю с трудом.
Усмехается.
— Ты сюда о моей работе пришел поговорить?
— И о ней тоже. Вообще, хотел узнать, как у вас с Максимом дела…
— У меня все чудесно. А Максиму ты можешь позвонить и сам. Ему, кстати, очень нужен отец. И пример мужчины, но ты…
Она ударяет в одно из больных мест.
Сын.
Я помню взгляд с которым он теперь смотрит на меня.
Я знаю о проблемах в школе и…
Я в стороне. На обочине событий.
Один раз повезло — успел вмешаться, благодаря Вере, но так нельзя… Нельзя быть в стороне от своей семьи, когда у них сложности.
Сердце простреливает острая боль. Кривлюсь.
Выдыхаю судорожно. Становится чуть легче.
— Об этом я и хотел поговорить.
— О Максиме?
Киваю.
— О Максиме, о тебе, о… нас. Нашей семье…
— Нет никаких нас. Никакой семьи. Нет и больше не будет…
Каждое слово — удар.
— Максиму позвони сам. Поговори. У мальчика... У парня уже… представляешь, наш сын — уже парень?
Киваю.
— У парня не простой период в жизни, — продолжаю Вера. — Недетские проблемы и первая любовь…
— Я говорил с ним, — перебивает меня. — Он сердит и зол на меня.
Усмехается, стараясь скрыть удивление.
— Есть за что, как считаешь?
— Есть.
Давай же к сути!
Кричу мысленно сам на себя.
Хватит ходить вокруг да около!
— Вера, мы взрослые люди…
Опять не то!
Подлец! Трус! Возьми себя уже в руки!
— Я совершил ошибку. Я это признаю.
— Признаю это…
Молчит. От этого и легче, и… сложнее.
— Я… Я прошу у тебя прощения за это.
Продолжаю, пока есть возможность.
Слова идут с трудом и не те, но это все же лучше, чем ничего.
— Мы давно в браке. Знаем друг друга, любим… Слышишь, Вера? Я люблю тебя. Уверен, что и ты любишь… Да, ты сейчас обижена. Да, я признаю свою неправоту и готов загладить вину. Но это не меняет главного — мы должны быть вместе… Ради нашей семьи, ради сына, ради друг друга.
Хочется треснуть себя по лбу за такую тираду, но дело уже сделано.
