Мера преданности - Яррос Ребекка

— Джош? — спросила я разрешения. Не хотела заставлять его делать то, что ему не по нраву. Прошу тебя, прошу, возжелай меня.

Его взгляд остановился на моих разомкнутых губах, которые я подставила для поцелуя, и, выждав мгновение, он набросился на меня. Одно движение — и он атаковал, его язык проник мне в рот, руки очутились везде и сразу, и я запылала. Горячо ответила на поцелуй. Вот, что мне было нужно. Вот, кто был мне нужен. Джош.

К чертям мой план.

Встала на цыпочки — даже на каблуках я была намного ниже Джоша. Его руки переместились с моих бедер на ягодицы, и он без всяких усилий приподнял меня. Я очутилась там, где и должна была быть. Да. Все было именно так, как я хотела.

— Джош… — простонала я, уже не пытаясь притворяться, что мы танцуем.

Он орудовал языком у меня во рту, разжигая пламя, грозившее спалить меня заживо. Я уже и забыла, что мы на танцполе. Когда я целовала Джоша, все рациональные мысли улетучивались, и оставалась лишь основная потребность — чувствовать его тело. С каждым поцелуем пульсация между ног усиливалась: он будто умел проникнуть в самый центр моего существа.

Он прервал поцелуй. Дыхание Джоша было прерывистым, и мне захотелось довести его до исступления.

— Боже… Десембер…

Новый план нравился мне гораздо больше.

— Поднимемся наверх? — пролепетала я, от возбуждения даже не стыдясь своего непристойного предложения.

Он отклонился назад и заглянул мне в глаза.

— Прямо здесь?

Я приблизила губы к его губам и зашептала, почти касаясь их:

— Ты же сказал, что исполнишь любой мой каприз, верно?

Он кивнул.

— Я не могу больше терпеть, Джош. И только ты сможешь мне помочь.

Он молча повел меня сквозь толпу. К нему подходили знакомые, окликали его по имени, но он лишь коротко всем кивал. Я улыбнулась, упиваясь своей женской властью. Он думал только обо мне.

Мы чуть ли не бегом поднялись по устланной ковролином лестнице. Он придерживал меня за поясницу. В коридоре мы свернули налево и вошли в первую дверь справа. Джош закрыл дверь, и шум вечеринки стих. Единственным источником света была лаволампа в углу. Больше я ничего разглядеть не успела: он развернул меня к себе лицом и прижал спиной к двери.

— Чья это комната? — выпалила я, хотя мне было все равно.

— Марка. Он будет не против.

Его глаза полыхали темным огнем. Джош распалился не меньше моего, и мне это нравилось. Я набросилась на него, впилась в его губы, проникла языком в рот и ощутила его завораживающий вкус. Он подхватил меня под колено и приподнял мою ногу, провел ладонью по задней поверхности бедра, проскользнул под платье и схватил меня за ягодицу. Платье задралось до самой талии. Вот и прекрасно. Легче доступ.

Я раскачивала бедрами, а он терся об меня. Еще несколько таких поступательных движений, и я бы кончила прямо здесь, возле этой стены. Пусть будет так. Он оторвался от моих губ, провел языком по шее, покусывая, покрывая поцелуями и опускаясь ниже.

Когда он скользнул губами по моей ключице и зарылся носом в ложбинку между грудей, я даже не застонала, а заскулила от удовольствия.

— Боже, как хорошо, — пробормотал Джош.

Он потянул платье вниз и освободил мою грудь. Опустил бюстгальтер без бретелек и провел языком по соску.

Кто-то из нас застонал, но я уже не понимала, кто именно.

Я схватила его за затылок и прижала к себе. Я жаждала большего. Будто прочитав мои мысли, он повиновался, захватил мой сосок губами и стал его посасывать.

— Джош… — трепещущим голосом простонала я.

Не выпуская сосок, он подхватил меня на руки и повернулся к кровати. Мы рухнули на постель. Его тяжесть была такой приятной: Джош заземлял меня и не давал улететь. Я обхватила его ногами, и он расположился именно так, как я хотела, — прижавшись к месту, где ноющая пульсация с каждой секундой усиливалась. Хотела ощутить его полностью. Хотела почувствовать прикосновение его кожи.

— Сними ее, — пробормотала я и дернула за полы его рубашки на пуговицах. Он отстранился, стащил через голову рубашку с футболкой и остался голым по пояс. — Ты невероятный. — Я провела руками по выпуклостям и впадинам его груди, татуированным узорам, погладила его рельефный сексуальный живот. Неудивительно, что половина студенток нашего университета сохла по Джошу Уокеру.

Включая меня.

— Десембер. — В его глазах полыхала страсть и еще что-то, чему я боялась подобрать название. Нежность? Забота? Он погладил меня по щеке, опустился и ласково поцеловал. — Ты даже не представляешь, насколько ты идеальна.

Я провела ногтями по его спине, а он прижался ко мне своей твердостью. Схватилась за его восхитительный зад, и он снова впился в меня губами. Я вознеслась на вершины блаженства. Мне никогда не насытиться этой страстью. Никогда не насытиться им.

Я двигала бедрами, терлась об него, желая избавиться от напряжения.

— Я вся горю, — призналась я. Жгучее желание заставило забыть о стыде.

Его взгляд прожигал меня насквозь, и я боялась загореться.

— Я тоже, — выпалил он и стал покрывать меня поцелуями. Опустился от шеи к груди и задержался возле сосков. Его руки тем временем скользили от коленей к бедрам и выше. «Да, да, да», — повторяла я про себя. Он торжествующе улыбнулся, и я поняла, что произнесла это вслух. Джош опустился к верху моего платья, находившемуся где-то на талии, и поцеловал мягкую кожу живота. Я выгнула спину от возбуждения.

Его руки гладили мои бедра, пока не нащупали край трусиков. Там он, к моей досаде, остановился. Зачем? Неужели не понимал, что я хочу, чтобы он дотронулся до меня? Хочу ощутить его прикосновения. Я качнула бедрами в безмолвной мольбе.

— Что ты хочешь? — прорычал он, уткнувшись носом в мой живот чуть выше трусиков.

— Джош… — взмолилась я.

— Скажи, что ты хочешь, Эмбер. Я все сделаю.

Я все сделаю. Его слова гулким эхом отдались в моем сознании, и все изголодавшиеся клетки тела вспыхнули. Джош Уокер, о котором я мечтала в старших классах, не просто очутился со мной в одной постели: он преподносил себя на блюдечке.

— Тебя. Я хочу тебя. Мне не нужен никто, кроме тебя. — Последнюю фразу я произнесла шепотом, не успев сдержаться и открыв ему сердце нараспашку, чего, пожалуй, делать не стоило.

Должно быть, он меня услышал, потому что застонал и вцепился зубами в мои шелковые трусики. Я приподняла бедра, и он стащил с меня белье, неотрывно глядя в глаза. Это было невероятно сексуально. Трусики соскользнули с моих стоп, а Джош пополз вверх, но задержался, чтобы коснуться языком и губами нежной кожи под коленом. Мое дыхание не успевало за бешено бьющимся сердцем.

Он поднял голову и смотрел на меня в течение трех вдохов и выдохов, будто раздумывал над чем-то.

— Я должен попробовать тебя на вкус, — прошептал он, опустил голову и провел языком по моему клитору.

— Джош!

Я слышала рассказы девчонок о том, как это бывает, но оказалась совершенно не готова к пронзившей меня молнии, бьющей из того места, где он касался меня языком. Он вошел в меня одним пальцем и стал двигать им в такт с круговыми движениями языка.

Раз.

Я ощутила, как что-то внутри меня нарастает. Мышцы ног напряглись, стопы уперлись в кровать.

Два.

Он добавил второй палец, и я забилась головой о подушку, вцепилась в простыни. Тело сжалось тугой пружиной.

Три.

Звезды рассыпались перед глазами. Я задрожала, выгнула спину, и меня окатило волной блаженства от макушки до кончиков пальцев рук и ног. Он ласково опустил мои бедра на кровать и языком успокоил остаточную дрожь.

Когда я наконец судорожно вздохнула, он поднялся наверх и крепко меня поцеловал. К его вкусу примешивался мой.

— Ты просто невероятна. Я не могу от тебя оторваться.

— Словами не описать, что со мной только что было. — Я пыталась отдышаться.

Он улыбнулся, и мое сердце остановилось от этой прекрасной улыбки.

— Я мечтал об этом уже… — Он нахмурился, будто пытался держать себя в руках. — Уже давно.