Мера преданности - Яррос Ребекка

— Еще чего, Уокер! Это наши фотки! — Из коридора донесся топот и крики.

Я высунулась за дверь и увидела первокурсников с клюшками для гольфа: те бросились вниз по центральной лестнице, цепляясь за перила. Сейчас они убегут, и фотографии останутся у них… Джош завернул за угол, прикинул расстояние, перелез через перила и спрыгнул. Он приземлился прямо перед гольфистами.

У меня перехватило дыхание.

— Дай сюда! — Он отнял у парня камеру, достал карту памяти и швырнул камеру обратно ее владельцам. Те и пикнуть не успели. — Если я еще раз увижу, что вы снимаете девушек без их согласия, студенческое братство вам не светит. Мало того, я тут же вас придушу. Никаких возражений. Второго шанса не будет. Ясно?

Трое первокурсников закивали, глядя в пол:

— Ясно.

— Теперь идите и уберитесь на кухне.

— Ну нет! Уокер!

— А ну марш!

Ему даже кричать не пришлось: они поняли, что дело серьезное, и поспешили прочь. Джош повернулся ко мне и натянуто улыбнулся, помахав картой памяти. Я наконец смогла выдохнуть.

Выдохнуть смогла, но начисто лишилась дара речи. Как я могла выразить, насколько его поступок важен для меня?

Я беззвучно произнесла:

— Спасибо.

Он кивнул. Его взгляд смягчился.

Эйприл оттолкнула меня и прошла мимо. Она оделась и натягивала куртку. Я схватила ее за локоть.

— Ну уж нет, ты пойдешь со мной.

Она вскинула бровь:

— Или что?

— Или я все расскажу маме.

Она тут же захлопнула рот, аж челюсть щелкнула. Я повела ее вниз. Джош понял намек и вышел с нами на улицу. Сэм замыкала процессию. Громыхала музыка, гостей прибавилось, но перед Джошем парни расступались. Девчонки, наоборот, шагали ему навстречу, касались его плеча и окликали, чтобы привлечь внимание. Он вежливо кивал и улыбался, но ни разу не замедлил шаг на пути к выходу.

На крыльце в лицо ударила волна холодного воздуха. Джош накинул свою куртку мне на плечи. И когда он успел ее взять? Мы направились к машине, и его ладонь все время лежала на моей пояснице. Неподалеку я заметила машину Эйприл.

— Я с тобой не поеду, — сказала она.

Сэм закатила глаза:

— Ты еще споришь?! — возмутилась она.

— А ты кто такая, чтобы мне указывать?

— Сэм спасла твою задницу, между прочим. — Судя по тону Джоша, Эйприл его достала. Но когда он посмотрел на меня, его взгляд смягчился. — Хочешь, отвезу тебя домой?

Я покачала головой:

— Мне нужно поговорить с сестрой.

Он кивнул и сердито посмотрел на Эйприл:

— Отдай Сэм ключи от своей машины.

Эйприл фыркнула, и я чуть не взорвалась от бешенства:

— Отдай ключи, Эйприл.

Она выругалась, но подчинилась.

Сэм отсалютовала нам и зашагала к маленькой двухдверной машине Эйприл.

— До встречи дома, — сказала она.

Эйприл сложила руки на груди и привалилась к моей машине.

Джош протянул мне карту памяти.

— Жаль, что сегодня все так получилось.

Я покачала головой и улыбнулась:

— Есть кое-что, о чем я не жалею.

— Точно, — согласился он, и в лунном свете я заметила в его глазах лукавую искорку. — Помочь довезти сестру до дома?

Эйприл снова фыркнула и вскинула брови.

— Не переживай, у меня все под контролем.

В его глазах что-то промелькнуло — наверное, вспомнил мою пламенную отповедь на прошлой неделе. Но Джош не был злопамятным — он лишь вздохнул, и хмурое выражение лица исчезло. Он провел ладонью по моей щеке и медленно, давая мне возможность отстраниться, приблизил губы к моим губам.

— До завтра?

— Я приду на тренировку, — пробормотала я. Очень хотелось растянуть этот момент.

— Жду не дождусь. — Он ласково мне улыбнулся и вернулся на вечеринку.

Глядя, как он уходит, я ощутила укол ревности. У нас не было договоренности, что мы встречаемся только друг с другом — мы даже не встречались, если подумать, но стоило только представить, что он закончит с другой девчонкой то, что мы начали наверху, как что-то внутри меня обрывалось.

Но сейчас мне надо было позаботиться об Эйприл. Я не могла вернуться с ним на вечеринку, хотя мне очень этого хотелось.

Будь проклята эта Эйприл.

— Фотографии, — выпалила я и помахала картой памяти у нее перед носом. — Ты хоть знаешь, чем это чревато? Если бы их выложили в «Фейсбук» [8], ты бы век не отмылась!

Она потупилась:

— Я не знала, что у них была камера.

— Тебе вообще нельзя здесь быть! — Я швырнула карту на тротуар и раздробила каблуком на мелкие кусочки.

— Ты мне не мама!

— Ты не оставляешь мне выбора! — Я не могла допустить, чтобы она мне хамила. — Хочешь напиваться и спать с парнями? — Я развела руками. — Да ради бога! Но у тебя есть парень. Или Бретт вдруг превратился в Тайлера? Такой ты стала?

— Я сказала Бретту, что мне нужна свобода, и он все понял. Я же не девственница какая-нибудь, и, между прочим, Тайлер не единственный, с кем я спала!

Я окаменела от ужаса.

— Эйприл, что с тобой творится? Я тебя не узнаю.

— Ты все равно не поймешь!

Ее слова были как пощечина.

— О чем ты?

Она убрала за уши рыжие волосы — нервная привычка, которую мы обе переняли от мамы.

— Папа умер, Эмбер.

Если она хотела меня разозлить, у нее получилось.

— Ага, я в курсе, — процедила я.

— Ты… — Ее глаза наполнились слезами. — Ты просто встала, отряхнулась и зажила дальше как ни в чем не бывало! Весь мир вокруг рушится, а ты… идеальная малышка Эмбер! Разве ты можешь понять, что я чувствую и почему я здесь? Нет, не можешь, потому что я… я не идеальна!

Во мне заклокотала ярость. От рвущейся наружу злости мне было трудно говорить.

— Думаешь, я не понимаю, что ты творишь, Эйприл? Ты пришла сюда забыться.

Она резко повернулась ко мне, посмотрела в глаза, но ничего не ответила.

— Ты хочешь заглушить боль. Забыть, что мама превратилась в овощ, что у Гаса больше нет отца, и у нас тоже… тоже нет отца. — Настала моя очередь плакать. — Тебе надоело плакать, тревожиться, ты устала от боли. И вот ты решаешь забыться с первым попавшимся парнем, потому что на эти несколько мгновений мысли и чувства улетучиваются и остаются лишь ощущения. Я прекрасно тебя понимаю, Эйприл.

Она качала головой, раскрыв рот, как выброшенная на берег рыба:

— Понимаешь? Но почему?

Я встала рядом с ней, привалилась к машине и обожглась о ледяной металл.

— Потому что я сделала ровно то же самое.

— Гонишь.

Я отвернулась и посмотрела на общежитие братства, где Джош занимался бог знает чем и бог знает с кем.

— Стыдно признаться, но после истории с Райли я сорвалась с катушек, а Джош случайно оказался рядом…

— О боже, нет! Ты переспала с Джошем Уокером? Как все было?

— Нет, я с ним не спала. — С моих губ сорвался тяжкий вздох. Нельзя было обвинять Эйприл в том, чем я сама грешила. — Но лишь потому, что он очень порядочный человек. Он догадался, что со мной происходит, и… уберег меня. Позаботился обо мне.

— Я бы хотела позаботиться о Джоше Уокере, — пробормотала Эйприл.

Я дала ей подзатыльник.

— А ну прекращай. Я к тому, что мне прекрасно известно, что ты чувствуешь, потому что я переживаю все то же самое. Но это не значит, что можно прыгать в постель к первому попавшемуся парню и вообще спать со всеми подряд, Эйприл. Ты теряешь себя по крупицам, и, если не прекратишь, скоро от тебя ничего не останется.

Она шмыгнула носом и положила голову мне на плечо. Я склонила голову к ее макушке.

— Эйприл, я далека от идеала. Я в полном раздрае, и так было еще до папиной смерти. Я взяла все на себя, потому что так было нужно. Мама впала в ступор, Гас нуждался в помощи взрослого. И ты нуждалась. Я просто не могла позволить себе расклеиться и развалиться на части. И до сих пор не могу. Почему, ты думаешь, я здесь, почему учусь в университете, который не рассматривала даже как запасной?

— Ты же хотела поступать в Вандербильтский. Почему передумала?