Развод. А была ли месть? (СИ) - Шабанн Дора

— Мам, ты видела? Видела? Как я, а? Два раза! Сама…

Эмоции из ребенка пёрли во все стороны, поэтому я просто распахнула объятья.

Без лишних слов.

Выступает сегодня Марьяна. Ее день.

Мирослав Илларионович, улыбаясь, поздравил дочь с отличным выступлением, а потом, вероятно, хотел еще что-то сказать, но к нему снова прискакали матери-активистки и, подхватив под руки, утащили прочь.

— Поедем домой? Или хотите посидеть в кафе? — уточнила у своих красавиц.

Девочки обменялись мнениями, и в итоге мы отправились в маленький семейный ресторанчик на первом этаже нашего ЖК, отметить успехи их обеих, так как Влада на неделе досрочно защитила годовой проект по биологии и подала на рассмотрение следующий — по химии.

— Мам, а здорово же вышло? Ну, со спортом? — улыбками младшая дочь теперь радовала нас чаще.

Как и разговорами.

Поскольку мы уже сделали заказ, и пришло время для бесед, с удовольствием высказала давно крутившееся в голове:

— Я очень рада, что ты нашла занятие по душе. А то, что оно не только полезное для здоровья, ни и подходит для приобретения социальных навыков — это просто отличный бонус. Я так думаю, — пригладила чуть влажные, встрепанные кудри Марьяны.

А Влада согласно покивала:

— Круто, когда тебе нравится то, что ты делаешь.

И они наперебой принялись вспоминать особенные моменты прошедшей игры.

Было классно.

А когда мы дожевали долгожданное «горячее», около нашего столика образовался неожиданный посетитель.

Да такой, что не проигнорируешь.

Глава 35

Внезапные встречи

'И увядание земное

Цветов не тронет неземных,

И от полуденного зноя

Роса не высохнет на них.

И эта вера не обманет

Того, кто ею лишь живет,

Не все, что здесь цвело, увянет,

Не все, что было здесь, пройдет!'

Ф. И. Тютчев «Чему бы жизнь нас ни учила…»

Наталья

То, что грядёт какая-то лажа, стало понятно сразу, потому как я ещё толком от предыдущей встречи с Тимофеем не отошла.

— Натусечка, здравствуй, дорогая! Привет, девчонки, — эта довольная морда навевала мысли, что, возможно, его предыдущий абсурдный визит к Наталье Михайловне в офис, мне почудился.

— После того как тебя послали, являться с таким сияющим лицом, как ни в чем не бывало? Это определённо талант, — чуть слышно пробурчала и вдруг заметила, как приободрились настороженные дочери.

Тимофей тем временем спокойно устроился рядом со мной на свободном стуле, закинул руку на спинку моего и улыбнулся ещё шире:

— Что за праздник? Чего отмечаем?

Переглянулись с девочками.

А потом я поняла, что собственно быть резкой и невежливой в присутствии детей мне таки придётся:

— Тимофей, если ты до конца не понял меня в прошлый раз, то я повторю. Специально для тебя. После того как наши пути с Константином разошлись, у нас нет ни одного повода для общения с тобой. И сейчас я буду очень признательна, если ты нас покинешь и не будешь мешать нашему с дочерями семейному обеду.

— Чего это покинешь? Я дал тебе время подумать и осознать ситуацию. Я совершенно не скрываю своих чувств к тебе и готов помогать, поддерживать, быть рядом с тобой и с твоими детьми всегда.

Влада вытаращилась на Тимофея огромными, круглыми глазами, а Марьяна поморщилась и очень настороженно уставилась на меня.

Скрипнула зубами:

— И снова нет. Повторяю: я не хочу от тебя никакого внимания, никаких чувств и всего остального прочего. Не хочу.

— Резкая ты стала, Натулечка! Это всё одиночество тебе характер портит. Давай уже, признай: в нашем мире спокойной и счастливой женщина может быть только в браке, — и снова он улыбается, хотя в глазах заметно раздражение и настороженность.

Потом Тимофей берет меня за руку, прижимает ее к своему сердцу, чей яростный перестук ощущается очень хорошо сквозь тонкий джемпер:

— Я рядом, я готов нести за вас ответственность: ремонт в квартире скоро завершится, переедете в центр из этой дыры. Владе пора в институт, так давайте обсудим, куда её надо пропихнуть. Марьяна пока еще спокойно в школе поучится. Рядом с моей новой квартирой два отличных лицея, выбирайте, не спешите. И тебе, Наташ, до работы ехать всего ничего. Даже на метро минут пятнадцать.

Вздрогнула уже сама, руку отняла, а затем посмотрела на дочерей и, указав подбородком в сторону Тимофея, очень усталым голосом сказала:

— Дети мои, вот очевидная демонстрация человеческой избирательной глухоты. Когда ты не просто говоришь «нет», но и объясняешь почему. Но тебя не слышат.

А потом выразительно кивнула давно насторожившимся администратору и охраннику сего милого заведения.

Поскольку мы в этом ресторанчике бывали с девочками часто, то персонал уже давно привык к тому, что мы обедаем или ужинаем исключительно нашим узким кругом. И в момент, когда к нам присоединился неучтенный элемент, забеспокоились, кажется, все сотрудники заведения.

Когда же два крепких парня подошли к нашему столику, я чётко и достаточно громко повторила:

— Тимофей, официально заявляю: я не собираюсь за тебя замуж, ты мне не нравишься, никаких общих дел у нас с тобой нет. Я прошу тебя уйти.

Что он там хотел мне возразить в своем не совсем адекватном стиле, мы, к счастью, не узнаем, потому что в этот момент охрана подхватила его под руки и уволокла в сторону двери.

Милый мальчик-администратор с улыбкой извинения во всё лицо принёс нам в качестве комплимента от заведения по кусочку фирменного «Наполеона».

Уже доев торт, Влада уточнила:

— Мам, то есть тут не первый заход?

А я хмыкнула, вспомнив:

— Когда вы были в лагере, Тимофей являлся ко мне на работу со словами: «Поехали купим кольца, а утром в ЗАГС!»

Ужас, отразившийся на лице Марьяны, подтвердил мои недавние мысли: на фиг нам не сдались эти ужасные мужики, нам и так очень хорошо.

А вечером, когда я целовала дочерей перед сном, Влада неожиданно сказала:

— Ну, Янка-то понятно изо всех сил ратует, но и я в целом не возражаю. Мам, ты бы подумала про ухаживания Мирослава Илларионовича?

Я бы подумала про что?

Ну, дочери буквально в следующую субботу четко меня сориентировали в пространстве и развеяли любые сомнения с подозрениями.

Когда товарищеская встреча вне турнирной таблицы с клубом из Пушкина завершилась очередной победой, Марьяна, выбравшись из раздевалки и присоединившись к нам с Владой и Мирославом Илларионовичем, обсуждавшим игру, предложила тренеру:

— А мы сейчас пойдем отмечать в кафе. Хотите с нами?

— Я с удовольствием, если не стесню, — расплылся тот в широкой улыбке, сверкнув своими сияющими, лукавыми глазами.

Влада замахала руками:

— Какое «стесню»? Мы же сами приглашаем! И давайте того, пойдем уже, а то к вам вон опять делегация спешит.

Дружно обернулись и увидели, как по коридору спорткомплекса приближаются к нам две самые деятельные мамочки из родительского комитета.

Муромов вздрогнул, быстро кивнул дочерям и подхватил меня под руку:

— Уходим через пожарный выход.

И мы ушли.

А всю дорогу до нашего любимого ресторанчика девчонки наперебой рассказывали Мирославу, как проходят у нас будни и выходные, про учебу, работу, поездки. Они вместе смеялись над количеством домашки, когда тренер задумчиво бормотал:

— О, в мое время как-то поменьше всего этого было, кажется? Или это оттого, что я в спортшколе учился?

— А что? Там другая была программа? Сокращенная, упрощенная? Я вот из гимназии в обычную школу перешла, так заметно меньше стал объем заданий… — старшая дочь была спокойна и в разговоре участвовала с удовольствием.

Муромов ей что-то там про свою школу пояснил, а потом я вдруг услышала:

— Ну, вы «Войну и мир»-то хотя бы читали? А Булгакова? Мама вот очень «Мастера и Маргариту» любит… — хитро улыбаясь, уточнила Влада.