— Вы проснулись! — радостно объявила дочь. Потом прищурилась. — У вас такие лица, будто вы опять что-то скрываете.
Максим глянул на меня.
Я — на него.
Ну что ж. Поехали.
— Вообще-то, — сказала я максимально спокойно, — у нас для вас новость.
— Вы купили собаку? — сразу оживился Миша.
— Нет, — ответил Максим.
— Жаль, — вздохнул сын.
— Тогда вы женитесь? — выпалила Соня.
Мы замерли.
Абсолютно оба.
Потом Максим очень медленно сказал:
— Да.
Тишина продлилась ровно полсекунды.
Потом Соня завизжала так, что у меня заложило уши, запрыгнула на кровать и начала скакать между нами как маленький розовый бес семейного счастья.
— Я ЗНАЛА! Я ЗНАЛА! Я ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО ВАМ ПОРА!
— Я тоже знал, — с достоинством заметил Миша, хотя по глазам было видно, что и его проняло.
Максим поймал Соню за талию, чтобы она не убилась в припадке одобрения, а я сидела и смеялась сквозь какие-то почти счастливые слезы.
Потому что, кажется, именно так и должно было быть.
Не пафосно.
Не глянцево.
А с детьми в кровати, воплями и ощущением, что да, этот дурдом — мой.
И я в нем счастлива.
Глава 53. Максим
Глава 53. Максим
Глава 53. Максим
Дети приняли новость о нашей свадьбе так, будто я наконец-то подписал какой-то важный государственный акт, которого они давно добивались через петиции, плакаты и моральное давление.
Соня немедленно объявила себя «главной по красоте и цветам».
Миша с видом человека, который привык решать реальные вопросы, спросил:
— А дату вы уже придумали? И кто будет заниматься списком гостей, чтобы не позвали всяких странных?
Вера в этот момент пила кофе и едва не поперхнулась.
— Ты слышишь? — сказала она, поворачиваясь ко мне. — У нас в семье уже есть свадебный координатор и кризис-менеджер.
— Слышу, — ответил я. — И очень надеюсь, что они работают без почасовой оплаты.
— Не рассчитывай, — сухо заметил Миша.
Соня meanwhile уже строила из салфеток что-то, очень отдаленно напоминающее фату.
— Мам, я хочу такое же платье, как у тебя, только с блестками, рукавами и чтобы можно было крутиться.
— То есть вообще не такое же, — уточнила Вера.
— Но красивое, — важно кивнула дочь.
Я сидел во главе стола и смотрел на них — шумных, любимых, абсолютно невозможных — и ловил себя на мысли, что хочется остановить этот кадр.
Не в телефоне.
Внутри.
Чтобы потом, в любой плохой день, можно было открыть память и вспомнить: вот так выглядит жизнь, за которую я дрался.
Когда дети убежали рисовать «официальный план свадьбы», Вера осталась за столом.
Медленно размешивала сахар в чашке и делала то самое лицо, которое я уже начал распознавать безошибочно: снаружи она еще иронизирует, а внутри уже тревожится на сто ходов вперед.
— О чем думаешь? — спросил я.
— О том, что теперь это реально, — ответила она.
— А вчера было понарошку?
— Вчера было красиво. А сегодня дети уже собирают мне блестящий саван.
Я усмехнулся.
— Вера.
— Что?
— Ты не передумала?
Она подняла на меня взгляд.
— А если передумала, ты дашь мне выйти из дома живой?
— Спорный вопрос.
— Вот именно. Значит, придется идти до конца.
Я протянул руку через стол и накрыл ее пальцы своими.
— Я серьезно.
Улыбка на ее губах дрогнула. Стала мягче.
— Нет, — сказала она тихо. — Не передумала. Просто я… знаешь… как будто стою перед чем-то очень хорошим и все равно ищу, где подвох.
— Нормально.
— Опять ты со своим «нормально».
— Потому что это так. После всего, что было, ты не обязана порхать, как девочка с открытки.
— Фу, терпеть не могу порхающих девочек с открыток.
— Я знаю. Поэтому и выбрал тебя.
Она закатила глаза, но пальцы мои сжала крепче.
— Кстати о выборе, — сказала Вера. — Сегодня ты исправляешь вчерашний организационный позор.
— Это про кольцо?
— Это про кольцо.
— Я уже позвонил.
— Куда?
— Ювелиру.
Она медленно отставила чашку.
— У тебя есть личный ювелир?
— Вера, у меня трое детей и ты. Без личного ювелира в таких условиях нельзя.
— Трое?
— Ты тоже иногда как ребенок. Только кусачий.
Она пнула меня под столом.
— Хам.
— Любя.
И в этот момент в кухню влетела Соня с рисунком.
На листе были мы. Снова все четверо. И почему-то огромный торт, который по размерам напоминал жилой комплекс.
Сверху красовалась надпись:
«Наконец-то»
Я посмотрел на Веру.
Она — на меня.
И вот это детское «наконец-то» вдруг ударило сильнее любого тоста.
Потому что да.
Именно так.
Наконец-то.
Глава 54. Вера
Глава 54. Вера
Глава 54. Вера
Выбор кольца оказался не просто испытанием.
Это был отдельный вид супружеской кармы.
Мы приехали в ювелирный салон вдвоем. Максим хотел закрыть бутик полностью. Я сказала, что если он еще хоть раз попытается устроить из моей жизни режим президентского передвижения, я надену ему кольцо на палец ноги и на этом романтика закончится.
В итоге салон не закрыли, но консультантки все равно смотрели на нас с тем выражением лица, с каким обычно смотрят на людей, за которыми потом обсуждают всю смену.
Максим был спокоен, красив и опасно щедр.
Я — придирчива, раздражительна и, кажется, уже начинала понимать, почему мужчины иногда так боятся женских решений в ювелирных магазинах.
— Это слишком большое, — сказала я про первый вариант.
— Хорошо, — кивнул Максим.
— Это слишком скучное.
— Хорошо.
— Это слишком «посмотрите, я хочу ослепить район».
— Тоже хорошо.
Консультантка уже смотрела на него с сочувствием, как на человека, попавшего под стихийное бедствие без страховки.
— Вам тяжело? — спросила я у него, примеряя четвертое кольцо.
— Нет. Мне интересно.
— Врешь.
— Немного.
Я покрутила рукой под светом.
Кольцо было красивое. Очень. Сдержанное, но живое. Белое золото, бриллиант не кричащий, а… уверенный. Как будто и не пытается впечатлить, но все равно производит нужный эффект.
Опасно похоже на Максима, кстати.
— Это, — сказала я.
Он даже не смотрел на ценник.
Вообще.
Просто смотрел на мою руку.
На кольцо на ней.
И на лицо у него было такое, что у меня перехватило дыхание.
— Что? — спросила тихо.
— Ничего, — ответил он. — Просто красиво.
— Кольцо?
— Нет.
Господи.
Ну нельзя же так.
Особенно в ювелирном салоне, где женщина и без того уязвима.
Консультантка тактично испарилась к витринам.
А Максим взял мою руку и очень медленно поцеловал пальцы.
— Теперь правильно, — сказал он.
Я посмотрела на кольцо. На свою руку. На него.
И вдруг поняла, что сейчас, в этой почти смешной, почти обыденной сцене, меня почему-то накрыло гораздо сильнее, чем в момент предложения.
Наверное, потому что это уже было осязаемо.
Тяжесть кольца.
Его ладонь на моей.
Его взгляд.
Реальность, которая перестала быть красивой идеей и легла на палец.
— Не реви, — тихо сказал Максим.
— Я не реву.
— Ты сейчас начнешь.
— А ты не беси меня романтическими жестами.
Он усмехнулся.
— Очень трудная у меня работа.
— Так увольняйся.
— Не могу. Слишком люблю начальство.
Я рассмеялась сквозь предательское жжение в глазах.
Потом, уже на улице, когда мы шли к машине, я вдруг сказала:
— Я хочу без цирка.
— В смысле?
— Со свадьбой. Без этих жутких залов, дальних родственников, чужих теть в пайетках и конкурса «угадай, кто из гостей уже пьяный».
— Слава богу, — выдохнул он. — А то я боялся, что придется изображать радушного хозяина для людей, которых я терплю из уважения к традиции.
