Она выглядела такой уставшей, что мне захотелось просто взять все каталоги, сжечь и увезти ее в загс вдвоем.
— Давай отменим половину, — предложил я.
— Кого половину? Гостей? Декор? Меня?
— Всех, кто тебя бесит.
Она засмеялась и уронила голову мне на плечо.
— Максим.
— М?
— Я хочу сбежать.
— Куда?
— В лес. На год. Без организаторов, без родственников, без обсуждений цвета ленточек.
— Хорошо.
Она подняла голову.
— Что значит «хорошо»?
— Значит, скажи дату, и я увезу тебя в лес. Там поженимся. Лось будет свидетелем.
— Какой ты все-таки…
— Практичный.
— Нет. Спасательный.
И вот после этого мне стало так тепло, что я просто поцеловал ее в висок.
— Ты перегрузилась, — сказал я.
— Да.
— Тогда все. На сегодня хватит.
— А если я не выберу…
— Мир не рухнет.
— А если рухнет?
— Я построю новый.
Она закрыла глаза и простонала:
— Господи, какой же ты иногда идеально невыносимый.
— Но эффективный.
— Да.
Сверху донесся голос Миши:
— Я считаю, без бумажных голубей будет лучше!
И Соня тут же:
— А я считаю, ты ничего не понимаешь в красоте!
Вера открыла глаза.
— Видишь? Они уже делят цивилизацию.
— Это наши дети.
— Именно этого я и боюсь.
Я поднялся и протянул ей руку.
— Пойдем.
— Куда?
— Спасать человечество от декора.
Она вложила ладонь в мою.
Поднялась.
И я вдруг очень четко понял: вся эта предсвадебная суета, все усталые вечера, споры, каталоги, дети, нервы, ее вздохи, мой сарказм — это все тоже счастье.
Не глянцевое.
Не идеальное.
Но живое.
А мертвого идеала мне, кажется, уже хватило на одну жизнь.
---
Глава 58. Вера
Глава 58. Вера
Глава 58. Вера
Последний удар прошлое нанесло за три дня до свадьбы.
Не в виде угроз.
Не в виде скандала.
Хуже.
В виде письма.
Настоящего бумажного письма, которое принес курьер без обратного адреса.
Почерк женский.
Внутри — короткая записка от Алисы:
«Ты выиграла. Надеюсь, это стоило того, чтобы все вокруг тебя ломалось».
Я прочитала дважды.
Потом третий.
И не почувствовала ничего сразу.
Вообще ничего.
Ни страха.
Ни злости.
Только какое-то странное холодное опустошение.
Максим нашел меня в кабинете с этой бумажкой в руках.
— Что это?
Я молча протянула ему записку.
Он прочитал.
Лицо стало каменным.
Очень.
— Я ее уничтожу, — сказал он тихо.
— Нет.
— Вера.
— Нет, Максим. Не ее. Не сейчас. Не так.
Он стоял напротив, с этой белой бумажкой в пальцах, и весь был как натянутая струна.
Я подошла ближе.
— Послушай меня.
— Я слушаю.
— Она права в одном.
Он вскинул голову.
— Даже не смей.
— Подожди. Она права в том, что вокруг действительно многое ломалось. Но знаешь, в чем ее главная ошибка?
Он молчал.
Я забрала записку из его рук.
Сложила пополам.
Потом еще раз.
И бросила в камин.
— В том, что я не выиграла у нее, — сказала я, глядя, как бумага чернеет в огне. — Я просто перестала проигрывать саму себя.
Максим смотрел на меня так, будто я только что вколотила последний гвоздь в крышку чужой власти надо мной.
— И она уже ничего не решает, — добавила я. — Ни в моей жизни. Ни в нашей свадьбе. Ни в тебе. Ни во мне.
Он подошел.
Очень медленно.
Обнял меня обеими руками.
— Господи, как же я тобой горжусь, — сказал в волосы.
У меня защипало глаза.
Не от письма.
От него.
От того, как он это сказал.
С восхищением. Любовью. Равенством.
Не как спаситель.
Как мужчина рядом.
И это было важнее любой победы.
— Я не хочу больше тратить на нее ни одной эмоции, — сказала я.
— Хорошо.
— И на Дениса тоже.
— Хорошо.
— И на Артема.
Он чуть отстранился.
— Тут сложнее. Я бы ему еще кое-что сказал.
— Максим.
— Молчу.
Я улыбнулась.
Слабо, но искренне.
И почувствовала, как внутри окончательно уходит что-то старое.
Тяжелое.
Липкое.
Как будто вся эта чужая грязь наконец перестала быть частью моей кожи.
---
Глава 59. Максим
Глава 59. Максим
Глава 59. Максим
Вечером перед свадьбой дом был похож на улей, где все одновременно устали, перевозбудились и решили, что спать — это занятие для слабых.
Соня бегала по коридору в пижаме и фате из тюля, которую где-то выклянчила у организатора.
Миша пытался выглядеть взросло, но каждые десять минут подходил ко мне с новым «техническим» вопросом: во сколько выезжаем, кто где сидит, можно ли не танцевать, если вдруг заставят.
Вера ходила по дому с лицом женщины, которая держится из последних сил и уже почти готова начать кусать окружающих по алфавиту.
Я любил ее особенно сильно именно в такие минуты.
Потому что за всей этой нервозностью было очень простое: ей не все равно.
Когда дети наконец были упакованы в кровати, Лидия Павловна ушла, дом стих, а организаторы перестали писать каждую минуту, я нашел Веру в нашей спальне.
Она сидела на краю кровати в халате, с распущенными волосами и смотрела в одну точку.
— Эй, — сказал я тихо.
Она подняла на меня взгляд.
И в нем было столько всего — усталость, волнение, нежность, страх, счастье, что у меня самого что-то перевернулось внутри.
— Я красивая завтра? — спросила она вдруг.
Я даже растерялся.
— Что?
— Ну вдруг я от нервов опухну, перекошусь и вообще буду похожа на женщину, которая пережила три судебных процесса и одного тебя.
Я подошел к ней.
Присел на корточки.
Взял ее руки в свои.
— Ты завтра будешь такая, что мне придется очень постараться не сорвать церемонию поцелуем раньше положенного.
Она невольно улыбнулась.
— Подхалим.
— Честный человек.
— Максим…
— Что?
— Мне страшно.
Я кивнул.
— Мне тоже.
— Правда?
— Да.
— И чего ты боишься?
Я подумал секунду.
Ответ был простым. И честным.
— Что ты выйдешь завтра ко мне, а я пойму, что влюбился в тебя еще сильнее и уже никогда не смогу быть нормальным человеком.
Она тихо засмеялась. Сквозь слезы.
— Господи.
— Что?
— Какой ты все-таки…
— Любящий?
— Неисправимый.
Я поцеловал ее ладонь.
Потом вторую.
— Послушай меня, Вера. Завтра не экзамен. Не компенсация. Не красивая обложка. Завтра просто день, когда мы официально делаем то, что и так уже правда.
У нее дрогнули губы.
— А если я расплачусь?
— Я переживу.
— А если ты расплачешься?
— Не дождешься.
— Врешь. Ты в последнее время подозрительно живой.
Я усмехнулся.
— Это все ты.
— Бедный ты мужчина.
— Очень счастливый.
Она встала.
Подошла ближе.
Положила ладони мне на грудь.
— Я люблю тебя, — сказала тихо.
— И я тебя.
— Даже когда я психую?
— Особенно тогда.
— Даже когда спорю?
— Это уже часть возбуждающего набора.
— Максим!
— Что? Я женюсь на честных условиях.
Она покачала головой, улыбаясь, и уткнулась лбом мне в плечо.
Я обнял ее.
Крепко.
Молча.
И в этой тишине вдруг понял: вот он, тот самый момент, ради которого стоило пройти вообще все.
Не сама свадьба.
Не кольцо.
Не победа над прошлым.
А то, что сейчас эта женщина спокойно дышит у меня на груди и больше не боится, что я куда-то денусь в самый важный момент.
Потому что не денусь.
Никогда.
Глава 60. Вера
Глава 60. Вера
Глава 60. Вера
