Соблазни меня (ЛП) - Такер Кэти

— В тебе еще что-то изменилось.

Мой рот приоткрывается. Откуда он об этом знает?

Он кивает в сторону моих бровей.

— А, точно. — Я выдыхаю с облегчением, и он хмурится. — Моя мама всегда говорила, что с тонкими бровями я буду выглядеть глупо.

— Она явно ошибалась.

Сейчас он ведет себя иначе. Но, наверное, он всегда такой в этих стенах, когда мы наедине. Образ холодного мистера Вульфа появляется только на публике. Мне нравится эта версия — моя личная версия — больше. Хотела бы я, чтобы мы могли прятаться здесь весь день.

— Ты звонила домой в последнее время?

— Звонила пару раз, но с мамой не говорила с ночи приезда. — Странный вопрос с его стороны. — А что?

— Просто подумал, что ты из тех, кто звонит домой каждый день.

— Звонить домой каждый день — значит получать отчёт о моём бывшем каждый день, нет уж. — Даже упоминание Джеда не может уменьшить эффект, который этот мужчина оказывает на меня, когда я стою так близко, завязывая ему галстук. И кто бы мог подумать, что одевать мужчину может так возбуждать?

— Всё ещё думаешь о нём?

— Не особо. — Не сейчас. Между ног снова начинает пульсировать. Я двигаюсь быстрее, мне нужно отойти от него, остаться наедине с его календарём и кофе, чтобы не сказать и не сделать ничего глупого или непрофессионального.

Он усмехается, будто читает мои мысли.

— Всё ещё боишься, что примешь его назад, если он одумается?

— Ты хотел спросить, осталась ли я до сих пор глупой деревенской дурочкой, тоскующей по бесхребетному мудаку?

Он вздрагивает, и мне становится легче. Может, он сожалеет о своих бесчувственных словах. Но почему он вдруг стал обсуждать такие личные вещи?

— Готово. — Я провожу рукой по галстуку, выравнивая концы, и сглатываю, когда пальцы скользят по твёрдым мышцам его груди. Я видела её голой достаточно раз, чтобы точно знать, что скрывает его рубашка. Не уверена, лучше это или хуже. Если бы я не видела его обнажённым, мне пришлось бы только фантазировать, а моё воображение не смогло бы создать ничего столь невероятного, как оригинал.

Генри поднимает руку, касаясь нескольких прядей моих волос, и я замираю. Обычно я собираю их в косу, но сегодня оставила распущенными, влюбившись в то, какие они шелковистые, как рассыпаются каскадом по плечам и спине.

— Спасибо, — наконец говорит он, и в его глазах мелькает редкая мягкость.

Его взгляд опускается к моим губам, и я чувствую его дыхание, когда он выдыхает.

— Ты понимаешь, почему я устроил тебе взбучку вчера?

— Потому что я твоя ассистентка, и люди не должны делать неверные выводы.

Он сжимает мои волосы у затылка в кулак, слегка оттягивая, пока моя голова не запрокидывается.

— Для меня здесь многое поставлено на карту, Эбби. Всё гораздо сложнее, чем ты можешь представить.

Он наклоняется ближе, пока его губы не оказываются в нескольких дюймах от моих. Так мучительно близко, что у меня вырывается тихий вздох. Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Это уже не плод моего воображения, я не выдаю желаемое за действительное. Либо Генри — очень жестокий человек, либо я ему нравлюсь.

Слова вертятся у меня на языке — мольба перестать мучить меня. Но я подавляю их, боясь, что он не уступит, что предпочтёт вовсе оттолкнуть меня.

— Ты чертовски сладкая. — Его губы скользят по моим, когда он шепчет: — Я вообще не люблю сладкое. Мне нравится грязное и безэмоциональное. Этого не должно было случиться. Я на перепутье в карьере, а ты сводишь меня с ума.

— Мне жаль. — Я закрываю глаза, мысленно умоляя его прижаться губами к моим, позволить мне скользнуть языком по его языку, попробовать его рот на вкус. Первый шаг должен сделать он — я уже слишком много раз унижалась.

Наше горячее дыхание смешивается, секунды тянутся, соски напрягаются, грудь тяжелеет, а пульсация между ног становится невыносимой, трусики намокают.

А он не отстраняется.

— Мне нужно знать, что ты сможешь держать свои чувства под контролем на людях. Ты сможешь?

На людях? Сердце колотится в груди.

— А наедине?

Звонит его телефон, и он мгновенно отпускает меня, будто звук был сигналом тревоги. Я чуть не падаю от разочарования.

— У нас утром ежедневное совещание по статусу, верно? — спрашивает он, отступая, чтобы надеть пиджак.

— Верно. Потому что днем ты отправляешься в море. — О боже. Всё моё тело горит, от макушки до самого нутра.

Он тяжело вздыхает — единственный признак, что этот момент хоть как-то на него повлиял. Хотя нет, не единственный, — когда он берёт трубку, мой взгляд падает на явную выпуклость в его брюках.

Что, чёрт возьми, только что произошло? Я следую за ним, оставив все рациональные мысли разбросанными на полу.

~ ~ ~

Совещание проходит так же, как и два предыдущих, только теперь я не в себе и с трудом пытаюсь сосредоточиться. Я мысленно прокручиваю наш утренний момент снова и снова.

Генри чуть не поцеловал меня. Почему? Да, мои волосы выглядят хорошо, но я не так уж сильно изменилась. Его колено нервно подрагивает в нескольких дюймах от моего. Ближе, чем когда-либо. Достаточно близко, чтобы я могла дотронуться. Пальцы сами тянутся к нему, но я знаю, что это плохая идея.

Что происходит между нами?

— Белинда, отчёт по персоналу?

— Было несколько инцидентов.

Это помогает развеять чары Генри. Я поднимаю взгляд и встречаюсь с колючим взглядом Белинды.

Но говорит Пьер:

— Позавчера одна из сотрудниц бара по собственной инициативе угощала знаменитого гостя бесплатным виски всю ночь.

Генри хмурится.

— Почему?

— Гость был недоволен, что она перепутала его элитный скотч с дешёвым, и она решила загладить вину бесплатными напитками.

— На какую сумму?

— На тысячу. Это была редкая бутылка.

Генри задумчиво качает головой.

Белинда добавляет:

— Это не всё. Охрана зафиксировала, что после смены она отправилась в его номер.

— Бум-чика-вау-вау, — бормочет Райан, не отрываясь от телефона.

— Ты её уволила? — спрашивает Генри.

— Пока нет. Я хотела…

Он резко обрывает Белинду:

— Избавься от неё. Немедленно отправь на пароме. Мои сотрудники не будут устанавливать свои правила, а у нас тут, чёрт возьми, не бордель. Как её зовут?

— Рэйчел Эйвери.

Неужели это моя Рэйчел? Я не знаю её фамилии, но она работает в баре. Два дня назад... Когда я встала, чтобы пойти в душ, её кровать была пуста.

Живот сводит от дурного предчувствия. Должно быть, это она и Генри только что потребовал её увольнения. Я бросаю на него взгляд, гадая, понимает ли он, кто она для меня, но он просто безучастно смотрит прямо перед собой.

— Следующая проблема?

Губы Белинды кривятся в жалкой попытке скрыть ухмылку.

— Сегодня утром гостья пожаловалась, что две наши сотрудницы вчера использовали спа-зону в личных целях, пока она и её подруги ждали обслуживания. — Её взгляд останавливается на мне. — Не могу сказать, что виню их за недовольство.

У меня внутри все падает. Те самые три женщины, ожидающие на ресепшене, когда Кэти затащила меня в тот кабинет, без разрешения. Это были они. Это про меня.

Боже мой.

Я не могу сдержаться и хватаю Генри за колено под столом, сжимая изо всех сил, пока сердце бешено колотится в груди. Его взгляд скользит ко мне. Глазами я умоляю его не давить, не спрашивать подробностей, не выгонять меня — или Кэти. Хуже того, я умру, если Белинда догадалась, какую именно процедуру сделала мне Кэти, и это станет темой обсуждения.

Он, должно быть, замечает моё состояние — кто угодно заметил бы, я, наверное, белая как мел, — потому что просто объявляет:

— Ладно. На сегодня всё.

Мне хочется расцеловать его прямо здесь и сейчас.

— Салли, Белинда, на пару слов. — Все встают. — Эбби, подожди меня в коридоре.