Дурочка Аленка, ты решила, что для него эксклюзив? Ага-ага…
А вот интересно, что было бы, если б мы не расстались так глупо?
Какая маска была бы следующей?
Маньяков он уже играл.
Супергероя?
Кто там в маске-то?
Дедпул? Вполне подходит…
Или Человек Паук?
Я представляю себе на мгновение ту самую каноничную сцену, где рыжая подружка Паука, не помню, как ее звали, снимает нижнюю часть маски с него, чтоб поцеловать… В перевернутом виде.
И усмехаюсь.
Это уже как-то… Чересчур, что ли? С ума я схожу совсем.
Встаю и иду к выходу.
Парни, в компании которых сидит Семен, замолкают и провожают меня взглядами. А Семен улыбается и машет:
— Привет!
Но я, погруженная в свои фантазии, не вижу его.
Добираюсь до общаги.
Данка сидит, как обычно, в наушниках перед ноутом. На экране быстро мелькают какие-то таблицы, алгоритмы и прочая, вообще непонятная для меня фигня.
Я знаю, что соседку отвлекать нельзя во время ее работы, потому валюсь на кровать и закрываю глаза.
А если… Кто там еще есть-то, блин? Супермен? Но он, вроде, без маски… Железный человек? Дауни ничего так… Но староват.
А мой Джокер молодой…
Блин, опомнись, Аленка-дура! Какой он твой?
Но, с другой стороны… Помечтать? Почему нет?
Меня неожиданно уносит в сон.
И там я стою перед свисающим откуда-то сверху Человеком-пауком… Он смотрит на меня, и взгляд в прорезях маски — пугающе-знакомый. Внимательный, холодный, исследовательский.
Словно он изучает меня, мои реакции. Как подопытного кролика. Ткнул палкой — посмотрел, записал, сличил с прежним результатом, сделал вывод. Дал морковку — то же самое. Отобрал — и снова проанализировал реакцию…
Мне становится обидно.
И, одновременно, хочется отомстить ему, холодному исследователю! Потому что я не подопытный кролик, блин!
И умею кусаться!
Я, как в фильме, стягиваю нижнюю часть маски. Но вместо поцелуя, кусаю. С огромным наслаждением вгрызаюсь в податливые вкусные губы!
На!
Получай!
Гад!
Бросил меня!
Даже не позвонил больше!
Ну и что, что ушла?
Ну и что, что не отвечала?
Сволочь такая! Мерзавец!
Я кусаю, упиваясь чуть солоноватым вкусом крови, чуть ли не рычу от наслаждения, и упускаю момент, когда он перестает мне позволять истязать себя.
Мир переворачивается, и вот я уже лежу, распятая, неспособная двинуться даже!
А он — сверху.
Без маски.
Но лица его я так и не вижу! Лишь темный туман, мрачный, обволакивающий.
Острый жадный взгляд.
И тихий глухой голос:
— Плохая девочка. Наказать?
Да!
Мне хочется, чтоб наказал!
Сволочь!
Бросил, словно игрушку ненужную!
Пусть накажет…
Его горячий член чувствую в себе так ярко, что поневоле выгибаюсь, стискиваю кулаки, пытаясь освободить руки и обнять его!
Или ударить. Не знаю.
Не могу никаких прогнозов по своим следующим движениям делать.
Но точно что-то будет.
Если не продолжит.
Боже, какой он…
Как все внутри горит!
Сжимается. Тянет. Так больно! Так сладко! Так волшебно… О-о-о… Хочу еще… Дай мне еще, проклятый мерзавец…
дай еще… Человек Паук, чтоб тебя… О-о-о…
— Аленка! Аленка!
Меня на кровати буквально подбрасывает!
В шоке смотрю на встревоженную Данку.
— Ты чего? Ты так стонала… И по кровати металась, словно тебе больно… — тут Данка замолкает, оценив, вероятно, по-иному мои красные щеки и безумный взгляд, и, хихикнув, добавляет, — или хорошо… Блин, Ален… Сорри… Я не хотела кайф ломать…
— Ой, ну тебя, — я пытаюсь придать голосу безразличие, но не получается. Потому что машинально все еще сжимаю внутренние мышцы, словно хочу опять ощутить в себе длинный, горячий, такой восхитительно твердый член Джокера.
Боже…
Я, реально, нимфоманка же.
Ни разу, ни один из моих парней такого не вызывал безумия! А тут…
— Ну прости, я реально думала, что тебе плохо, — оправдывается Данка, — вернулась рано, спать легла в шесть вечера… Стонала так, что весь этаж слышал…
— Бли-и-ин…
— Точно все нормально?
— Да.
— Ну ладно… — Данка смотрит еще пару минут с сомнением, но затем возвращается обратно к ноуту. Садится, берет наушники, собираясь их надевать, но затем, что-то вспомнив, спрашивает, — а что снилось-то?
— Человек Паук.
Данка моргает изумленно, а затем начинает смеяться.
— Нифига себе, тебя заморочило!
Блин, ты даже не представляешь, насколько…
Глава 33. Внезапные новогодние каникулы
— Как доберешься до тети Зои, обязательно позвони, поняла? — мамин голос полон волнения, а на заднем плане слышится бабушкино звонкое:
— Отстать от девочки! Она уже взрослая! Что ты ее пасешь постоянно?
— Ой, мама, себя вспомни! — тут же предсказуемо отвлекается на самый любимый естественный раздражитель мама, — ты меня до восемнадцати лет вообще из дома выпускала только с личным водителем!
— И правильно делала! Один раз не усмотрела — и получила внучку!
— Можно подумать, ты недовольна!
— Я счастлива! Но сколько ты нервов себе помотала с этим дЭбилом конченным…
— Боже… Мне эта твоя нарочитая «Э»...
Старшее поколение принимается со вкусом ругаться и выяснять, кто кому что должен, а я с чистой совестью отключаюсь.
И смотрю в окно, на мелькающие с небольшой уже скоростью станции.
В Москве я, само собой, была, но вот чтобы одна, без сопровождения — это впервые.
И потому волнительно и страшновато чуть-чуть.
Хотя бабушкина двоюродная сестра, тетя Зоя, меня должна встретить прямо на вокзале, но я переживаю.
Ну, и рассматриваю станции, погружаясь во всем знакомую лиричную меланхолию: с одной стороны — ужасно интересно, как живут тут, рядом со столицей, но все же не в ней? А с другой… Все такое же, как и у нас.
И люди также одеты.
И снег такой же.
И вообще…
Все похожее.
Эти наблюдения и мысли помогают сделать очевидный вывод: изменение места не поменяет внутреннее состояние.
А жаль.
Я рассчитывала, вообще-то.
— Аленушка, чего грустим? — сосед по купе, немолодой и очень активный мужчина «Ну что ты, Аленушка, какое еще отчество? Зови просто Василий», пересаживается на мое место, чуть подпирая к окну своей обширной тушей.
Мне неприятно, но потерпеть осталось всего ничего, потому просто воспринимаю дядьку, как привычное зло, и не реагирую.
Смотрю в окно, чай пью.
Без коньяка, как ни настаивал сосед.
— Тебе есть, где остановиться?
— Есть.
— Это хорошо, — солидно кивает он, скрывая в глазах тень сожаления, — но, если что… Дай мне телефончик свой.
— Если что «что»? — уточняю я без особого интереса и не отрывая взгляда от окна. Мы как раз проезжаем станцию с названием «Малаховка», и я наблюдаю, как женщина усаживает одного малыша на санки, а второго пытается удержать рядом. А он не хочет стоять на месте и нарезает вокруг озабоченной мамочки круги.
— Если вдруг будут сложности…
— Какого плана сложности? — я, наконец, поворачиваюсь, обнаруживаю Просто Василия на слишком близком расстоянии от себя, и с определенно окосевшими от постоянного ныряния в вырез моей толстовки глазами, — вам плохо? Лысина красная, смотрю. Тут душновато, надо открыть дверь. В вашем возрасте риск инсультов высокий, вы в курсе?
— Эм-м-м… — обескураженный моими словами, Просто Василий отсаживается подальше, — все в порядке… Жарковато… И у меня нет лысины, это просто форма головы такая…
— Ну да, ну да… — киваю я и снова поворачиваюсь к окну.
Телефон оживает смс.
«Обязательно сделай сторис с Москва Сити!»
Ой, блин!
Машулька неугомонная, все же!
Ставлю лайк.
И улыбаюсь.
Хорошо, что мы все-таки помирились перед моим отъездом. Конечно, Машулька — та еще звездень, но мы с ней так давно дружим. И я тоже бываю не сахар, она в курсе.
