Хочу твою... подругу (СИ) - Зайцева Мария

«И в тот рестик сходи, который в Оке!»

Ага, блин.

У меня миллионы же с собой.

Нет, конечно, бабушка с мамой меня без денег не оставили, отправили вполне приличную сумму, каким-то своим внутренним чутьем поняв, что мне сейчас тяжело и надо отвлечься.

Я ничего не говорила, клянусь!

Они сами!

И с тетей Зоей связались сами! А она сразу же мне перезвонила и пригласила, да настойчиво так.

Тетя Зоя — одинокая, но очень активная дама, что, в принципе, не удивительно. У нас в родне ромашек и мямль нет. Даже мама, при всей ее подвинутости на пранах и духовности, на редкость приземленный, когда того требует жизнь, человек.

Короче говоря, от напора тети Зои я слегка ошалела, и, в итоге, неожиданно даже для себя самой, согласилась погостить у нее на Новый Год и неделю после, до Рождества.

И как-то после этого решения все закрутилось, быстро-быстро!

Пашка, с его приставаниями, тут же пошел нахрен, причем, бодро так, душевно. Не знаю, прочувствовал ли бывший до конца мой посыл, но после эпичного спускания с крыльца универа на глазах всех его приятелей, больше не подходил.

И вообще, исчез куда-то.

Мне было пофиг.

Я закрывала возможные хвосты в универе, отпрашивалась на неделю после каникул дополнительно, чтоб иметь возможность задержаться в столице, если приспичит, мирилась с Машулькой, собирала гардероб, приличный для покорения Москвы. Короче говоря, дел было по горло.

И во всем этом балагане времени для тоски по Джокеру Дмитрию не оставалось. И сны мне больше не снились про него. Особенно такие, с налетом вселенной Марвел…

Хотя…

Если бы Джокер, еще когда мы общались с ним… организмами, да… предложил поиграть в такую ролевушку, я бы точно отказываться не стала!

Но он, как я теперь полностью уверена, уже забыл про меня.

Еще бы: столько желающих кинуться с разбега на офигенного богатого парня!

Мысли об этом мне стабильно причиняли боль, потому я просто перестала их думать. Это сложно, но возможно.

Тем более, когда столько народу старается тебя по-всякому отвлечь!

Казанский встречает привычной суетой.

Выхожу из поезда, и сразу же на меня налетает метр пятьдесят сантиметров живой энергии: тетя Зоя, как всегда, невероятно активна.

— Аленушка, какая красивая! Ой, вся в бабушку свою! Ну вот смотрю и прямо удивляюсь! Вылитая Геля!

Она что-то говорит, обнимает меня, рассматривает и так искренне радуется, что я не могу не ответить тем же.

— Как доехала? Ой, пойдем, устала же! Сейчас Жека возьмет твой чемодан. Жека! Ну, Жека же! Что ты стоишь? Видишь, девочке тяжело?

Какой еще Жека? Откуда?

Я поворачиваюсь и с легким удивлением наблюдаю сначала строгий китель с крайне строгими погонами, прямой силуэт, серьезное лицо пожилого, но еще очень даже крепкого мужчины.

Он коротко кивает, по-военному прямо, улыбается.

— Евгений Петрович, — представляется он, — жених Зои Михайловны.

Жених?

Ну нифига себе…

Я смотрю с изумлением на тетю Зою, но та лишь легкомысленно машет ручкой в кружевной митенке:

— Ай, не обращай внимания! Ему так хочется думать!

— Зоенька…

— Ой, все! Жека, ты нас тут вечность держать будешь? И вообще… Почему ты один? Где твои гренадеры, когда они нужны?

Мы идем по вокзалу, сопровождаемые Евгением Петровичем, спокойно и с достоинством катящим мой розовый чемодан. В сочетании с формой и крайне серьезным выражением лица, образ в целом смотрится интересно и неожиданно.

Тетя Зоя кутается в пушистую короткую белую шубку, семенит на высоченных каблуках, подхватив меня под руку, и болтает бесконечно, забивая эфир всеми новостями сразу.

На площади перед вокзалом нас встречает огромный парень в военной форме и не менее огромный патриот, по-модному тонированный в хлам. Стоит этот патриот прямо рядом с дверью вокзала, что некоторым образом чересчур, но дежурящие неподалеку полицейские вообще никак на такое нарушение правил не реагируют.

— Ну слава богу! — пищит тетя Зоя, принимая помощь своего Жеки и позволяя ему аккуратно загрузить себя на заднее сиденье черного монстра, — Аленушка, давай быстрее! Так хочется уже поболтать! Рассказывай, как там Геля? Она же никогда слова в простоте не скажет! Замуж собирается опять, я надеюсь?

— За кого? — давлюсь я воздухом от неожиданной смены курса беседы.

— Как за кого? — безмерно удивляется тетя Зоя, — ей что, не за кого? Никогда не поверю! Давай-давай, рассказывай! Про нее, про маму, а потом, если останутся силы, про себя тоже! Парень есть у тебя? Должен быть! Такая красотка! А если нет, то мы тут тебе организуем сразу! Правда, Жека? Но своих гренадеров не предлагай, у них одна извилина и та на фуражке! Мишенька, это я не про вас! Вы — счастливое исключение. Женатое, к сожалению… Ну, так что там с Гелей? Почему еще не замужем? Столько времени прошло, пора!

Ох, блин…

Ну, бабушка, прости…

Перед тем, как предупредительный военный закрывает дверь патриота, я успеваю поймать полный изумления взгляд соседа по купе, Просто Василия.

Он стоит, раскрыв рот, и выглядит в своем потрепанном пуховике и странной меховой кепке немного потерянно и чуть-чуть жалковато.

Улыбаюсь и машу ему.

Затем откидываюсь на спинку сиденья и с удовлетворением выдыхаю.

Хорошо поездка началась.

Огонь просто.

Глава 34. Сказочник. Огонь просто

— Дмитрий, я требую, слышишь меня? Я требую, чтоб сегодня же меня отвезли в офис!

— Я изучу этот вопрос, мама.

— Нечего тут изучать! Я здорова! — мама своим ледяным тоном кого угодно приморозит, но врач, судя по всему, имеет иммунитет, раз вмешивается:

— Раиса Сергеевна, у вас восстановительный период еще минимум месяц…

— Месяц? — повышает голос мама, — Дмитрий, немедленно меня в офис. Ты слышишь? Не-мед-лен-но!

— Слышу, мама.

— Дмитрий Романович, все результаты исследований, лечения и мои прогнозы вот здесь.

Врач, судя по всему, планирует решить вопрос с наиболее вменяемым человеком в этой комнате, то есть, со мной.

— Хорошо. — Беру бумаги, бегло просматриваю, — на почту дополнительно отправьте.

— Сделаем.

— Дмитрий! — напоминает о себе мама. Словно я в состоянии забыть.

— Но мое мнение вы знаете. — Торопливо добавляет врач, — в состоянии Раисы Сергеевны, причем, не только физическом, но и эмоциональном…

— Дмитрий!

— Мама, минуту еще.

— Так, все, мне надоело. Евгений Измайлович, немедленно меня…

— Раиса Сергеевна, — голос Евгения, как обычно, спокойный и приветливый, — вот чай ваш любимый…

— Да меня тут вообще слушает хоть кто-то???

Все, мне тоже надоело.

— Мама, если сейчас не успокоишься, это сделают медикаментозно.

— Дмитрий!

— Мама.

Я больше ни слова не говорю, просто смотрю выразительно. Она знает этот мой взгляд, потому просто выдыхает, без сил откидываясь на подушку:

— Боже, как ты на отца похож…

Замечаю едва уловимую гримасу Евгения в этот момент, но это настолько мимолетно, что можно подумать, будто ошибся.

Но я привык подмечать такие вещи. И докапываться до сути.

Здесь все более, чем понятно.

И не опасно.

Для мамы.

А, значит, можно не мониторить ситуацию глубоко.

— Отдыхай, мама, я чуть позже еще зайду.

— Дмитрий… — торможу уже у порога вип-палаты, поворачиваюсь. Мама, удивительно тонкая, бледная на фоне белого постельного белья, без макияжа и укладки, выглядит очень молодо. И беззащитно. Конечно, это маска, мимикрия, но мне внезапно становится тяжело дышать. И мелькает мысль, что совсем недавно я ее едва не потерял, что мы по краю прошли. А еще мысль, что когда-нибудь она меня покинет. Эта, последняя, острой иглой прошивает мозг, заставляет дыхание замереть.

И я, не отдавая отчета в своих желаниях, разворачиваюсь и иду к маме.

Молча.

Подхожу к кровати, наклоняюсь и обнимаю.