— Зато ты успела. Еще и адвоката подключила. Зачем, Наташ? Мы могли нормально договориться.
Мне оставалось только рассмеяться. Нормально. Любимое слово тех, кто уже всё развалил.
— Нормально — это когда ты врываешься в квартиру без предупреждения?
— У меня есть ключ.
— Пока есть.
Максим замолчал. Взгляд у него стал острее.
— Ты серьезно?
— Более чем.
— Решила воевать?
— Нет. Решила больше не разговаривать с тобой на кухне.
Он откинулся на спинку стула, но уверенности в этом движении стало меньше. Раньше ему хватало повысить голос или посмотреть так, словно я опять делаю что-то не то. И я начинала объяснять. Доказывать. Оправдываться.
Сейчас не хотелось.
— Все вопросы по квартире теперь через адвоката, — сказала я.
— Да брось.
— Через адвоката.
— Наташ, ты себя слышишь? — раздражение в его голосе стало явным. — Ты же сама все усложняешь. Я предложил отличный вариант. Быстро продали, закрыли кредит, поделили деньги и разошлись.
— Ты предложил вариант, удобный тебе.
— А тебе что, неудобно? Света съехала, мать тоже. Квартира пустая. Можем хоть завтра все оформить.
— Через адвоката.
Он резко поднялся.
— Хватит повторять одно и то же.
— Тогда перестань спрашивать.
Максим прошелся по кухне, заглянул в шкаф, облокотился на подоконник. Вел себя так, словно до сих пор жил здесь.
— Ты думаешь, если нашла деньги, теперь можешь ставить условия? — спросил он, не оборачиваясь.
Внутри дрогнуло, но снаружи я осталась невозмутимой. Значит, адвокат уже сообщил. Хорошо.
— Я думаю, тебе лучше разговаривать с человеком, которому я за это плачу.
Он повернулся.
— Откуда деньги?
— Не твое дело.
— У тебя кто-то появился?
Вопрос ударил неожиданно. Не больно, скорее противно. Он явно искал, чем зацепить и снова сделать виноватой.
— Даже если появился, ты последний, кому я должна отчитываться.
Лицо у Максима изменилось. Только на миг. Но я заметила.
— Быстро же ты.
— Это ты сейчас правда решил поговорить со мной о скорости?
Он отвел глаза первым.
На секунду стало почти жаль нас прежних. Тех, кто когда-то стоял на этой кухне, спорил о плитке, выбирал шторы, считал ипотечный платеж и думал, что взрослые люди так строят жизнь. Потом жалость прошла. Потому что прежних нас больше не было. Остался он — с моей кружкой в руке и долгами за спиной.
— Ключ оставь, — сказала я.
Максим посмотрел на меня с недоверием.
— Что?
— Ключ. Оставь.
— Не перегибай.
— Это моя квартира.
— Наша.
— Тем более. Все вопросы через адвоката.
Он сжал челюсть. Несколько секунд казалось, что сейчас сорвется. Начнет кричать, хлопнет дверью, скажет что-нибудь мерзкое. Но вместо этого полез в карман и бросил ключи на стол.
Металл ударился о поверхность и прокатился к сахарнице.
— А ты изменилась, — произнес он сухо.
В голосе не было восхищения. Только раздражение и что-то еще, ближе к досаде. Как если бы сломалась вещь, которая раньше работала безотказно.
— Нет, Максим. Просто до меня наконец дошло.
— Что?
— Что с тобой бесполезно по-человечески.
Он усмехнулся, но уже без прежней силы.
— Посмотрим.
Ответа не последовало. Максим вышел из кухни, в прихожей взял куртку. Дверь за ним закрылась без хлопка, почти аккуратно.
За дверью еще несколько секунд слышались его шаги, потом подъезд снова затих. Я подошла к замку, повернула защелку. Дернула ручку. Дверь держалась плотно. На столе лежал его ключ, но легче от этого не стало. Дубликат мог быть у кого угодно. У него, у Светы, у черта в кармане.
Замок надо менять.
Эта мысль пришла без паники. Практичная и злая.
На кухне еще пахло его одеколоном. Воздух был испорчен им, как вещь, к которой прикасались грязными руками. Кружка стояла на столе, недопитый чай темнел на дне.
Я взяла ее двумя пальцами, вылила чай в раковину и включила горячую воду. Мыла долго. Дольше, чем требовалось. Пальцы покраснели, на стекле окна отразилось мое бледное лицо.
Форточка открылась с трудом. В квартиру потянуло вечерним воздухом, шумом дороги, весной и мокрым асфальтом. Одеколон не исчез, но стал слабее.
Ключ Максима лежал на столе и раздражал одним своим видом. Замок нужно менять, и как можно быстрее.
Только сил не осталось даже на это.
Пришлось прислониться к подоконнику. Всего на секунду я закрыла глаза и неожиданно вспомнила Волкова. Как он открывал передо мной дверь машины, молча ставил чайник, не требуя благодарности. Рядом с ним мне впервые за долгое время не приходилось все время держаться.
Горло сжалось. Я отвернулась к окну и вдохнула холодный московский воздух.
После Волкова одиночество ощущалось иначе.
Глава 53
Ночью я то проваливалась в сон, то снова просыпалась от каждого шороха в подъезде. Под утро всё-таки отключилась, но ненадолго. Голова была тяжелой, глаза резало, а на кухне до сих пор лежал ключ Максима.
Тот самый, который он бросил на стол перед уходом.
Я взяла его двумя пальцами и сунула в ящик к старым квитанциям и батарейкам. Потом открыла телефон и полезла искать, как вообще меняют замки. Оказалось, ничего сложного. Нужно снять личинку, измерить, купить новую.
По крайней мере, так выглядело на видео.
Чай сделать не успела. Телефон зазвонил, когда я уже стояла перед зеркалом и пыталась застегнуть блузку непослушными пальцами.
Адвокат.
— Наталья Олеговна, доброе утро. Есть новости.
Сердце неприятно дернулось.
— Какие?
— Максим Викторович согласился на нашу сумму.
Я медленно опустилась на край кровати.
— Серьезно?
— Да. Документы подготовим сегодня. Похоже, с кредитом у него всё действительно плохо. И, думаю, он понял, что напрямую через вас этот вопрос уже не решит.
Несколько секунд я просто молчала, глядя в стену.
Вот так, значит.
Столько нервов, разговоров, скандалов, а закончилось всё цифрами в документах и срочно понадобившимися деньгами.
— Наталья Олеговна?
— Да. Я поняла.
— Тогда готовьте паспорт и деньги. Остальное беру на себя.
После звонка стало тихо, и усталость навалилась разом. Словно внутри наконец отпустило что-то, что держалось месяцами.
На работу я приехала ближе к обеду.
Москва жила своей жизнью. У перехода ругались две женщины, курьер на велосипеде едва не въехал в автобус, из такси гремела музыка. Ещё вчера всё это раздражало до зубного скрежета. Сегодня — просто мелькало мимо.
В отделе со мной здоровались уже без той осторожности, что появилась после проверки и командировки. Люди быстро привыкают к чужим проблемам, особенно если понимают, что ты не развалилась.
На столе лежали документы, мигала почта, возле монитора кто-то оставил распечатку с пометками от Ивана Семеновича.
Работа неожиданно пошла нормально. Без ступора и бесконечного перечитывания одного абзаца по пять раз. Даже это казалось маленькой победой.
— Наташ.
Ирина стояла возле стола с сумкой в руке.
Беременность её не украсила, как любят писать в женских журналах. Просто лицо стало круглее, походка тяжелее, а характер — еще вреднее.
— Пойдем поедим.
— У меня куча работы.
— Работа никуда не денется. А я скоро уйду в декрет, и тебе потом даже поругаться будет не с кем.
Через пятнадцать минут мы уже сидели в маленьком кафе за углом. Ирина заказала себе сырники и чай, мне — салат, потому что, по ее мнению, кофе без еды был прямой дорогой к гастриту.
— Выглядишь лучше, чем перед отъездом, — заметила она, размешивая сахар.
— Спасибо, наверное.
— Это был комплимент. Не привыкай.
Я усмехнулась и сделала глоток кофе.
— С квартирой, кажется, разобралась. Максим согласился на выкуп.
Ирина даже ложку опустила.
— Да ладно.
— Кредит его прижал.
