Долгая дорога к тебе (СИ) - Рябинина Татьяна

Угу, дорогая, сделай милость. Потому что я и правда не знаю, что дальше. Как раз об этом и шла речь на заправке, под кофеек с сосисками.

«Что мы будем делать?» — спросил Тим.

Нет, не так.

«Что мытеперь будем делать?»

Конец месяца, полно работы, а в голове вакуум. Как будто кое-кто вытряхнул оттуда все содержимое. Или, скорее, вытрахнул? Сидела, тупо таращилась на таблицу в компе и прокручивала, снова и снова, утренний разговор.

Казалось бы, в чем проблема? Все же хорошо?

Да как сказать…

«Тим, — спросила я, — а что ты, собственно, хочешь услышать?»

Наверно, надо было сформулировать как-то иначе, потому что он сразу резко помрачнел и сдвинул брови. Ничего за двадцать лет не изменилось. Мы с Ванькой еще стебались над ним. Мол, ты как Бунша, когда Милославский ему говорит: рожу посерьезнее сделай. (Имеется в виду фильм Л. Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию» )

Но что я могла ответить? «Будем и дальше так же ныкаться по углам»? Или «Срочно разведись и женись на мне»?

«Я хочу услышать, что для тебя это не случайный эпизод, Даша».

«Самое время выяснять отношения!» — хныкнула я, закатив глаза под потолок.

Он положил свою булку на картонную тарелку и уставился на меня в упор, подперев подбородок кулаками.

«Самое время, — сказал жестко. — Потому что для меня это серьезно. И мне надо знать, как дальше строить свою жизнь. Уж извини за пафос, но это так».

«Хорошо, — сдалась я. — Давай начнем с того, что я в разводе, а ты нет. И потом встречаться мы где будем? В нумерах? У меня ребенок дома. Знаешь, у нас во дворе почти каждый вечер мальчик на качелях качается. Долго. Долго-долго. Данька смеется, что в космонавты тренируется. А я так думаю, что его просто гулять отправляют, когда к маме хахаль приходит.

«Можно квартиру снять», — Тим еще сильнее сдвинул брови.

«Для тайных свиданий, — кивнула я. — Быстренько перепихнулись и домой».

Он молчал долго. Я уже начала переживать, что на работу все-таки опоздаю.

«Ну я так понимаю, продолжения ты не хочешь?» — сказал наконец, глядя в сторону.

«Нет. В смысле, неправильно понимаешь. Хочу. Но пока с трудом представляю, как все будет. А тебе нужно все решить вотпрямщас. Тим, мне на работу надо. Давай вечером встретимся и поговорим спокойно?»

«Сегодня не могу. — Набычившись, он покачал головой. — Встреча важная. Давай завтра».

На том и сошлись: увидимся завтра вечером. До моего дома ехали молча. Постояли в пробке — время подпирало. Только и успела, что быстро принять душ и переодеться. Данька спала в моей комнате — ей нравилось на моей кровати. Прокралась к шкафу тихонечко, чтобы не разбудить. Все равно придется объясняться, так уж лучше вечером.

«Даш, не сердись, — попросил Тим, когда я уже собиралась выйти из машины. — Просто такое чувство, что земля из-под ног уходит. Не могу тебя снова потерять. И кажется, что ты… не знаю, ускользаешь, что ли?»

«Ерунды не говори! — Я дотянулась и поцеловала его. — Главное, что мы вместе, а технические сложности… это мы решим».

«А мы — вместе?» — Он поймал меня за руку.

«Надеюсь», — улыбнулась я.

Я и правда надеялась. И хотела этого. В конце концов, через год дети закончат школу, возможно, даже жить захотят отдельно. А до тех пор… Посмотрим, как будет.

Все-таки я предпочитала входить в воду постепенно, а не нырять с разбега. Сейчас угар полный, но кто знает, может, через месяц или два, узнав друг друга получше, разбежимся с воплями ужаса. Люди, конечно, меняются, но не прямо уж кардинально. В школьные годы Тим был, мягко говоря, сложным, но и сейчас, как я уже поняла, легче не стал.

Ну а чтобы жизнь точно не казалась медом, позвонила Ирина. После той встречи с Иваном я ее больше не навещала, но писала, спрашивала, как дела.

— Дашенька, а ты не сможешь меня завтра забрать? — спросила она жалобно. — Ваня в Москву уехал по делам, а мне даже сумку нельзя поднимать пока.

— Вас что, уже выписывают? — удивилась я. — Все-таки без операции?

— Ну пока да. Подробили, что-то вышло, что-то осталось.

— Во сколько?

— Около одиннадцати.

Прекрасно. Именно на одиннадцать завтра было назначено важное совещание с руководством. Отпрашиваться — не вариант.

— Ирина Марковна, я точно не смогу. Не отпустят. Попрошу Даню. Вызовете такси.

— Ну хорошо, — тяжело вздохнула она. — Спасибо.

«Спасибо и на том» — вот так это прозвучало.

Опять я всем должна — и все на меня в обиде.

Глава 47

Глава 47

Дарина

— Дань, ты сможешь завтра бабушку из больницы забрать? В одиннадцать. Меня не отпустят.

Прекрасно! Все планы к черту. У Рината завтра вечером какие-то дела, договорились встретиться до обеда. И вот пожалуйста.

— Ма, а у папы что, лапки? Чего сразу я-то?

— Папа в Москву уехал. А ей тяжелого ничего нельзя поднимать.

— А мне, значит, можно, да? Чего она туда набрала-то, что грузчик нужен? Пусть такси вызовет. Даст санитару стольник, чтобы сумку до машины донес. А около дома — водиле.

Что меня активно бесит, так это желание бабули ездить на всех с таким видом, будто ей все должны. И мама почему-то ведется. Почему? Да потому что папуля такой же, и ей это прошил.

— Хорошо, — говорит она после паузы. — Ладно, до вечера.

Если бы мама настаивала, я бы уперлась. Но то, что она вот так сдалась, выбило меня из колеи. Не хватало только, чтобы с работы сорвалась и напоролась на неприятности. Кто будет виноват? Правильно, Данечка. Даже если это и не прозвучит. А меня аура хронической всеобщей виноватости просто выбешивает. Как будто у нас это ключевое слово — «вина». Мама, конечно, не скажет, но я сама буду так думать. Что вот, из-за меня…

Оно мне надо? Точно нет.

— Подожди, мам. Ладно, я постараюсь. Вечером поговорим, хорошо?

— Хорошо, Дань.

— Что? — спрашивает Ринат, когда, закончив разговор, я чуть не кладу телефон мимо стола.

— Просто адок! Полный трэш! — У меня вот-вот пена из ушей полезет от злости. — Бабку завтра надо из больницы забрать. Отец уехал куда-то, мать с работы не отпустят.

— А что, бабушка такси сама не может вызвать? — удивляется он.

— Я то же самое сказала. Но ей, видите ли, сумку нельзя нести. Тяжело.

Если он сейчас скажет типа «давай я поеду с тобой и понесу сумку», я начну сомневаться, правда ли он настоящий. Потому что нормальный парень не может быть таким идеальным и правильным. Разве что его нейросеть слепила? Но нет, к счастью, не предлагает.

— Рин, она все прекрасно может. А даже если правда нельзя, вопрос решается соткой-двумя в лапу санитарки. Она не бедная, деньги есть. Дело не в том. Ее просто прет, когда вокруг нее пляшут на цирлах. Не подумай, я не злобная жаба, если действительно надо помочь, я помогу. Но ей никогда нет дела до того, что у других людей могут быть какие-то свои траблы. Главное — что нужно ей.

— Тогда зачем согласилась? Ты ведь сказала, что постараешься?

— Ай, не спрашивай! — обреченно машу рукой. — Но один плюс в этом есть. Ей будет сложнее от меня отвязаться, когда я вечером задам кое-какие вопросы. Вот только жаль, что с тобой не встретимся завтра.

— Ну я постараюсь с репетом договориться на утро. Если сможет, тогда вечером увидимся.

— Господи, ты и на каникулах занимаешься? — смотрю на него с ужасом.

— Немного, два раза в неделю. Хочется все-таки на бюджет.

— Платку не потянут?

— Потянут, — морщится Ринат. — Но если вдруг захочу уйти, мать все потроха сожрет: вот, мы столько денег потратили, а ты…

— Понятно.

Гуляем еще немного, потом еду домой и жду маму с работы. Она не сказала, что задержится, значит, свидания не будет. Хотя… она ведь и вчера не предупредила. Мало ли.

Но нет, приезжает как обычно. Делает вид, будто ничего не случилось, но я чувствую, что в напряге. Переодевается, стоит перед холодильником, соображая, что можно быстро приготовить. Вытаскивает из морозилки какие-то котлеты, кидает на сковороду. Наконец садимся за стол.