Измена. Ты выбрал не меня (СИ) - Кир Хелен

- Ты знаешь, что такое не жрать мясо месяцами? Мечтать о конфетах? Мечтать о новой паре дешевых брюк?

Пафосно спрашивает. Пафосно и с издевкой.

- Нет.

- М-м-м. А я знаю.

- И причем тут я?

- Сложный вопрос. Постараюсь ответить. Я родился в нищей семье, в которой не думали о детях. Родичам нравился процесс, так сказать. А дети … Бог дал зайку, даст и лужайку. Хорошо, что ты не знал такого. Мне пришлось. Родителей не выбирают, Стас. У меня были такие. Дура мать и деспот отец, который колотил меня за любую провинность. За любую! Съел лишний кусок, порвал майку, не так посмотрел. Много чего было. Меня никто не защищал. Матери было плевать, что за условное непослушание меня могли посадить в клетку и держать там вместо собаки. Едва родив, она скидывала новорожденного на младших и служила лишь отцу. Ноги ему мыла. Идиотка! – брезгливо морщится. – Все это дало мне толчок. Я стал учиться. Я хотел изобрести таблетку, от которой моя мать перестала бы плодиться, как крольчиха. Разумеется это были детские мечты. Однажды, когда она рожала дома, отец вынужден был пригласить врача. Родоразрешение было тяжелым. Врач приехал к нам на машине, которую я в жизни не видел. Большая, мощная. Знаешь, от него дорого пахло. Как выяснилось, док случайно заехал в нашу дыру и вот наткнулся на такое. Тогда я понял, что медицина доходная штука. Как понимаешь, начал штудировать химию, биологию и дело пошло. Стал первым, поступил в вуз, а потом начал хвататься за жизнь руками и ногами. Такой краткий экскурс.

- Да. На матери моей женился.

Ведь именно с молчаливого благословения деда начались налаживаться дела придурка-отца не так ли! Знал бы мой дед, чем все закончится, никогда бы не пошел на сделку с совестью. Дочь было жалко, решил помочь.

- И это тоже. А потом родился ты. Знаешь, чем помог мне мой отец-деспот? Он научил цепляться за жизнь. У тебя же была золотая ложка во рту. Ты и тысячной доли не прошел из того, что мне довелось.

- То есть я автоматом виноват, что родился в семье со средствами?

- Хм … И это тоже. Понимаешь, люди, которые достойны всего, их мало. Я решил, что мое окружение станет стерильным, лучшим, благородным. Обрати внимание на мое детище – центры. Собрал передовых врачей. Они работают как машины. Почти все операции блестящи.

- И? Я при чем?

- А ты брак, Стас. Брак при рождении. Ты не идеален. Как ты понял, идеальности можно достичь лишь лишениями. Я тому пример!

Вот так. Я брак. И хорошо, что некондиция, иначе быть бы мне полоумным фанатиком с одержимой идеей окружить себя истинными профессионалами, достойными солнцеликого вождя.

- Видимо ты совершенен?

- О, да! Я стою в начале пищевой цепочки. Ты разве не понял? Я уникум.

- Ты больной! По тебе дурдом плачет!

Бросаю в лицо резко. Испепеляю взглядом, но пронять того, кто сбросил маску нереально. Пока не выскажется, слова других побоку.

- Да что ты понимаешь? Пробиться из низов на самый верх! Что б ты понимал, щенок!

- Ты угробил мать.

- Она сама так захотела. Предпочла окружить себя выдуманным иллюзорным миром, спрятаться за стенами.

Стой, Стас. Просто стой.

Одно неосторожное движение и вся операция коту под хвост. Нельзя трогать. Нельзя …

- Ты угробил Лену.

- Она была идеальной до встречи с тобой. Я пытался исправить. У меня почти получилось. Она снова стала проводить уникальные операции.

У него не лицо. Одержимая маска критичного самолюбования, сумасшедшего величия. Вещает безумные вещи, как одержимый проповедник секты.

- Ты вмешался в нашу жизнь! Ты подстроил все. Ты врал и специально плел свои вонючие кружева.

С каждым разом поднимаю голос выше. Хватаюсь за спинку дивана, как за спасительный круг. Если с места сойду, беды не миновать.

- Дураки! Я хотел дать вам новую жизнь. Зачем вам пеленки-распашонки? Ты мог бы владеть миром, захватив все оборудование. Все поставки были бы твоими. Ты только начал выходить на арену и что снова? Выбрал дебильную любовь? Левицкая штучный акушер. Я собирался отправить ее на учебу. К нам бы в центр приезжали из Европы. Вы идиоты, невидящие ничего дальше собственного носа. Кому нужна ваша вонючая любовь, когда счета людей не опустошены!

- Забирай свои бумажки и вали.

- Не дослушал.

- Исповедь окончена.

Отворачиваюсь. Не могу больше выслушивать бред, что он несет. Еще немного и отобью голову. Я готов удавить его сейчас, растерзать и растереть в пыль. Плевать на все. Мне плевать! Сжимаю кулаки и сую дрожащие руки в карманы. Как сдержаться пока не понимаю, только челюсти до хруста сжимаю.

Скрипучий голос взрывает.

- Нет. Все только начинается.

И я слетаю с тормозов.

Быстрым шагом иду к нему. Спермодонор вскакивает и спешно покидает помещение. Выскользает из рук в последнюю минуту. Упираюсь горящей головой в дверь и, почти до хрипа срывая дыхание, сползаю.

Не знаю, что с ним сделаю …

Не знаю …

Урод! Чтоб ты сдох и поскорее.

Глава 46

- Лена, я хочу тебя кое с кем познакомить.

Одолевает непомерное смущение. Мне кажется, что я снова в пятилетний возраст прыгаю. Прижимаюсь к гладкой стене сильнее, а Стас только ладонь мою крепче сжимает. Напротив нас в кресле сидит женщина необыкновенной красоты. В возрасте, но выглядит потрясающе. Я улавливаю в ней черты Стаса. Цвет глаз, изогнутость губ, как поднимает бровь, когда начинает говорить.

Он похож на нее.

- Это моя мама, Лен.

Он подходит к ней, садится у ног и прижимает руки к губам. Женщина склоняется и с нежностью целует в макушку.

- Сын мой. Стас. Дорогой мой!

На глаза наворачиваются слезы. Картина единения матери и сына это космическое, неземное и непознанное. В народе говорят, что именно отец имеет огромное значение в становлении мальчика, но сейчас я вижу, что все не так. Между ними особая нить. Объяснить которую могут только они.

Сейчас мой сильный Демидов как ласковый щенок трется о руки матери, заглядывает ей в глаза и говорит что-то очень нежное и личное. Господи! Я сейчас разревусь. Он такой уязвленный, такой открытый и словно раненый.

Женщина, не переставая гладит его по голове, как маленького. А здоровый взрослый мужик подставляется под ее руки, выпрашивая еще и еще. До рвущих рыданий умилительно.

- Леночка, цветы, – тихонько произносит Стас.

Спохватываюсь. Забыла совсем я.

Вытаскиваю букет и вопросительно смотрю на Стаса. Он одобрительно улыбается и манит меня подойти ближе. Делаю несколько шагов вперед и протягиваю огромные бутоны.

- Красиво, – принимает женщина, осторожно вдыхает пьянящий аромат. – Спасибо, дорогая. Стас? – вопросительно и мягко спрашивает.

- Ох, да, конечно, – встает и крепко меня обнимает. – Лена Левицкая, мам. Моя будущая жена. Ты помнишь о ней.

Улыбка застывает на моем лице. Что? То есть как?

Как дурочка с застывшим лицом поворачиваюсь с нему и тихонько покашливаю. Стас чуть сильнее давит в бок пальцами, как бы намекая, чтобы я не портила малину.

- Кхм! – голос дает петуха. – Так и есть.

- Мам, я решил в твоем присутствии сделать Лене предложение, – у меня сейчас инфаркт будет. Страхуется зараза. Надо же так все предусмотреть, он же знает, что для меня значит присутствие его матери. – Лена, ты согласна?

Демидов вытаскивает из кармана пиджака бархатную коробочку. Замерев, смотрю. А там кольцо невиданной красоты. В лучах упавшего солнца переливается всеми оттенками радуги. Какая красота!

Стас протягивает ладонь, я как в замедленной съемке вкладываю свою. Какой хитрец, надо же. Не верю, что все правда, кажется, я в любовном фильме снимаюсь. Но как же все круто и правдоподобно. Поднимаю взгляд на Демидова и понимаю, что он не шутит. Мужчина максимально серьезен. Так смотрит, что поджилки трясутся.

- Да.

- Давай пальчик, чтобы не передумала. Живее, родная.

- Все серьезно, что ли? – еле губами шевелю.