Измена. Ты выбрал не меня (СИ) - Кир Хелен

- А ты думала, – также отвечает. – Подстраховываюсь. Видишь, как спешно кольцую. Будешь меня ждать из тюрьмы и сухари таскать. Некому же будет.

Несет ерунду на серьезных щах. Ну больной что ли! Кто так шутит.

Хотя нам не до шуток, все вертится с огромной скоростью. Все торопятся делать свои дела, кто кого обгонит. Я все время на нервах, про Демидова своего вообще молчу. Мне кажется, что он не спит совсем, все больше работает с Соболевым и почти не слазит с телефона.

Николай Владимирович активизировался и без конца нам прилетает то то, то это. Справляемся, что еще делать. Я летаю на подхвате у Стаса, мне сейчас очень важно ему помочь. Прошлого больше не существует, потом разберемся. Бросить своего мужчину не могу, я просто обязана дойти с ним до конца.

- Боюсь, что тогда убью твоего садиста и сама сяду. Кто в этом случае носить станет, а?

- Попросим, чтобы нас в одну камеру посадили. Я спущу на подкуп последние деньги.

Хмыкаем одновременно. Два дурака, что с нас взять. Только такой ненормальный, как Демидов мог повести меня знакомить с матерью и замутить с кольцом, будучи в шаге от полного разорения и потери свободы, а такая придурочная, как я, мотаться вместе с ним и рыдать от умиления от встречи с его близкой родственницей. Да, еще и замуж согласиться выйти. Как-то так.

- Вы отличная пара.

Точно! Легкий путей у нас нет. Кто сказал, что наше предназначение лететь по волнам, нет, нам все больше по колдобинам судьбы приходится.

Знаете, я все равно вздрагиваю. Она, конечно, приятная женщина, но максимально странная. Вроде и реальная, но прозрачная и вот-вот будто в свое самосознание улетит. Полное ощущение того, что человек живет в своем вымышленном придуманном мире, где ей комфортно и удобно.

Вымучено улыбаюсь. Не мое это дело. У меня и самой мама дел натворила, так что какая есть мать Стаса, такая и есть. Удивительно, что они обе влюбились в монстра, вот что главное.

- Леночка, ты не могла бы спуститься и купить бутылку свежей воды? – осторожно просит Стас.

Я понимаю, что ему нужно остаться с матерью наедине. Конечно, не обижаюсь. Я же адекватный человек. Киваю и спокойно направляюсь к выходу. У двери ловит за руку, спрашивает заглядывая в глаза.

- Все нормально?

- Да. А что такое?

- Точно?

- Уверяю тебя. Все отлично.

- Ладно, – целует на прощание. – Иди тогда.

Он последние пару дней как подорванный за мной ходит. Все спрашивает, как и что, не дует ли, не обиделась ли, не холодно ли. А я его. Угу, правда. Вот так и бегаем друг за другом как нитка с иголкой. Я даже с ним к Соболю и деду хожу. И сплю я тоже, кстати, у Стаса дома. Что уж теперь, когда все и так ясно.

Вместе мы. Без старый ссор и обид. Без воспоминаний. Без ничего.

Был момент, когда немножко поссорились. Но я стала на своем твердо! Не поеду ни в какой Израиль, пока здесь проблемы не решаться. Нечего меня туда провожать и просить не надо. Не поеду.

Расплачиваюсь за воду и кладу бутыль в сумку. И вдруг.

- Деточка, проведите меня к дочке. К Демидовой.

Оборачиваюсь, слыша знакомую фамилию и с удивлением замечаю, что у стойки в коляске сидит дед Стаса. Так, а почему он один и где его сопровождающий. Как он вообще сюда добрался в таком состоянии. Антон Аркадьевич слаб как никогда сейчас после очередного этапа болезни да и вообще после всех событий. Быстрым шагом направляюсь к нему.

Глава 47

- Вы почему один? Антон Аркадьевич, – подбегаю и склоняюсь, – в чем дело?

С беспокойством осматриваю старика. Он бледен, глаза прикрыты тонкими иссушенными веками и кожа почти прозрачная. Легонько хлопаю его по щекам, стараясь привести в чувство.

- Что здесь происходит? – строгим голосом произносит спешащая к нам женщина. Приближаясь, она зажимает рот рукой и стук ее каблучков усиливается. – Антон Аркадьевич, да как же так? Лида! Сюда! Скорее! Девушка, отойдите!

Поднимается суматоха. Я выскакиваю на улицу, не могу понять с кем приехал дед Стаса. Прямо перед входом стоит большая машина, из распахнутых дверей льется отчаянная брань.

- Вы с Демидовым?

- Что? – показывается растрепанная голова доктора, который курирует деда Стаса. Мы встречались с ним. Он хороший человек. – Лена, скорее. Давайте искать вместе.

- Что случилось?

- Лекарство! Черт возьми, я растяпа! – чуть не рвет на себе волосы. – Вот, смотрите здесь, а я тут.

Судорожно начинаю рыться в кармашках, отыскивая заветный шприц. Михаил же не перестает осыпать себя проклятиями и разматывать содержимое своего мешка.

- Антон как сбесился, – тараторит, не переставая искать, – взбеленился и как давай орать. Едем, скорее! Вы бы видели, как мы мчались. И на красный, и через сплошную, ужас. Я еле успел собрать все. Приступы участились. А с вашего последнего прихода и событий вообще ужас. Да где же оно, черт побери! Я только успел Антона завести и сразу бросился за обезболивающим, хотя оно уже, как припарка, – безнадежно машет рукой и по-детски шмыгает носом. – Колоть нужно через десять минут, а то … Так … Вот оно! Вот оно!!! Лена, бежим! Хотя нет, закройте машину и прихватите вот этот чемодан. Крокодиловый! – кричит уже от двери пансионата.

Торопливо собираю все и раскладываю по местам. Навожу относительный порядок, только потом беру чемодан и щелкаю сигналкой. Мне неспокойно. Все снова комом наворачивается, что-то здесь не то. Дед полумертвый примчался, что его заставило?

Стас отказался ото всего в пользу отца, но ничего быстро не происходит. Он все еще решает вопросы со случаем неисправного прибора и суммой компенсации. Претензии возобновились. Пострадавшие сильно капризничают. А документы на закупку волшебным образом прекратили свой ход. Такие дела.

Стас держится. Хотя страшно похудел и осунулся. Он старается быть бодрым, но иногда в глазах звериная тоска раненого зверя. Когда он замечает, что подлавливаю и узреваю брешь, тут же закрывается. Ему не нравится выглядеть слабым в моих глазах. Я же поддерживаю, как могу. Не достаю пустыми стенаниями, помогаю. А поплакать я и в ванной могу.

И, кажется, ответила себе на главный вопрос, почему Демидов на меня злился и невозможно неприкрыто проявлял агрессию. Чертова психология! Необъяснимая штука.

У нас обоих сработала защитная реакция. Как ни странно, вылилась она в злость, слезы и обиду. Вроде бы и банально звучит, но наш мозг не дурак. Он сгенерировал план, а нам осталось лишь выполнять. Да, я не сошла с ума. Это все нейроны.

Мы любили друг друга слишком, проросли корнями, а когда все всплыло, то были бы слабее характерами, кто знает, остались ли бы живы. Поэтому злость была реальным выходом из положения. Точнее ее количество дозировалось разными ситуациями, когда нужно увеличивалось, когда нужно уменьшалось. Как-то так, наверное.

Вторая ступень более понятная и объяснимая. Я перенесла на Стаса боль, а он ее перетащил на меня. Мы попытались выместить и заместить страшную эмоцию, каждый исходя из своего отношения к ужасной ситуации. И все это спровоцировало мощнейший взрыв. Неосознанное перемещение болючих чувств сыграло злую шутку.

И самое поганое – манипуляции. Умелые и очень профессиональные. Ох, как же все сработало по плану Николая Владимировича, в его случае идеально.

Вот так и доводят людей до самоликвидации.

Со временем, когда острые волны откатились назад, пришло осознание и новая переоценка. Кстати, если бы мы вновь не встретились с ним, то навсегда остались бы с ненавистью в сердце. Но всем назло, нам хватило ума и теперешнего опыта.

Какие уж тут теперь обиды. Нам нужно все исправить как можно скорее.

- Все в порядке?

Обеспокоенная мать Стаса мечется по комнате. Она выпала из образа космической пришелицы и самым натуральным образом волнуется. На полу валяется что-то газовое. Подхожу и машинально поднимаю. Это ее шарфик.

- Не знаю, – шепчет она, закрывая лицо руками, – у меня плохое предчувствие.