Эльдару — да и не только ему, всей семье по-прежнему не нравится мое общение с Сашей. Не то чтобы я как-то отчитывался перед ними, но у них везде есть уши и глаза.
Благо до отца не дошла информация о том, что я сделал с конкурентом, иначе выслушивал бы лекцию — мол, он выходил из криминала не для того, чтобы я потом возвращался туда, пусть и с разовой акцией.
Менты приходили ко мне.
Но так, чисто для протокола.
Конечно, даже пытаться меня прижать бессмысленно, тупо не за что.
Да, был рядом с местом происшествия, но почему бы и нет, ведь совсем незадолго до случившегося мы с Завьяловым встречались.
Масса свидетелей показала, что Костя быв не в себе и орал на весь ресторан, я же при этом оставался спокоен. Официант подтвердил, что Завьялов выпил бокал вина перед тем, как сесть за руль.
Дело шито белыми нитками, уже завтра оно станет висяком.
С Сашей все непросто.
Как гордая и самостоятельная барышня, она может себе позволить махнуть рукой и свалить в закат, подальше от меня.
Ее характер одновременно злит и заставляет уважать ее еще больше.
Именно это мне в ней понравилось: ее индивидуальность и ум.
Я не предупреждал о своем визите, и есть риск прямо сейчас быть посланным далеко и надолго. В глубине души я даже жду этого, но она меня целует.
Как так? Неужели простила меня?
Хотя я и не считаю, что должен просить прощения за свои действия. Я сделал то, что считал нужным, и не жалею ни о чем.
Саша ведет по моим губам своими, а я теряю связь с реальностью, выпадая из нее и концентрируясь лишь на поцелуе. Прижимаю Сашу к себе, зарываясь носом в волосы, вдыхаю ее уже ставший знакомым запах, смешанный с чем-то новым: костер и невероятно уютная свобода, которой пронизана она вся.
— От меня, наверное, пахнет рыбой, — произносит смущенно и пытается отойти, но я держу ее крепко, так что не получится сдвинуться с места. — Почему ты не предупредил, что приедешь?
Она смотрит мне в глаза, и я тону в ее взгляде, как мальчишку, меня ведет от этих глаз и нежной улыбки.
— Боялся, что пошлешь меня еще до того, как я подъеду к твоему порогу.
Саша отводит взгляд и смотрит задумчиво на родительский дом.
— Я бы не сделала этого, Тимур.
Бросает взгляд на мое лицо и прячет улыбку.
— Идем в дом, — приглашает меня.
— Это уместно? Я просто хотел увидеть тебя, а не напроситься в гости.
Откровенный пиздеж.
Я хотел стать официальной частью жизни Саши, познакомиться с ее родителями и показать всем, что нет, это не просто увлечение.
Это настолько важно для меня, что я готов с уверенностью заявить на весь мир, что Александра — женщина, которую я хочу видеть с собой рядом до конца жизни.
— Ты без Весты? — она мне заглядывает за спину.
— Веста с моим отцом уехала к родне. Там ее двоюродные сестры и тетки, так что ей скучно не будет.
— Понятно. Ну тогда идем, Тимур, — берет меня за руку и ведет за собой в дом.
Мать Саши суетится, сама Саша помогает ей накрывать на стол. Батя выставляет бутылку наливки.
Федя с Милкой носятся по дому, подхватывая со стола еду.
— Эх вы, саранча! — мать Саши шутливо припечатывает полотенцем по заднице Феди. — Сейчас накусочничаетесь и потом нормально ужинать не будете.
Атмосфера дома пропитана любовью и уютом. Никак не ощущается разница в социальных слоях или возможностях, я себя чувствую так же, как если бы это была моя семья. Отец, Веста, братья, Марьям.
У нас такая же суета, такой же бедлам, смешки и ругань по-доброму.
Отец Саши расспрашивает меня. Вроде невзначай, но задает правильные вопросы. Переживает за дочь, поэтому правильно делает, что препарирует меня вопросами, как на операционном столе, — видимо опыт с предыдущим зятем научил тому, что людям доверять нельзя, поэтому ищет подвох.
Когда мы выходим на «покурить», вопросы становятся сложнее, но это даже хорошо.
Возвращаемся в дом. Притихшая детвора сонно смотрит телевизор в соседней комнате. И тут батя при всех задает самый главный вопрос:
— Тимур, какие у тебя планы на Сашу?
— Пап! — она пугается, а мать смотрит с интересом.
— Самые серьезные и долгоиграющие, — отвечаю отцу, перевожу взгляд на Сашу, и та страшно краснеет. — Я бы хотел, чтобы мы с Сашей стали семьей.
Она дергается, опускает глаза, потом смотрит на меня удивленно, а я не понимаю почему.
Мы вальсируем уже несколько месяцев, мои намерения очевидны.
— За это и выпьем, — кивает отец.
— Сашенька, — говорит мать, — я предлагаю нашему гостю расположиться в вашем домике, а вам с детьми остаться тут.
— Я бы не хотел вас стеснять, — вмешиваюсь, — думал поехать в гостиницу.
Мать Саши всплескивает руками:
— Да какие уж у нас гостиницы, Тимур. Нет их. Да и не за чем. Мы люди небогатые, у нас все просто, но надеюсь, что выспитесь вы с комфортом.
— Что ж, раз так, спасибо вам.
— Саша, ты проводи Тимура, покажи ему где и что, — мать стреляет взглядом в дочь. — А я пока детей спать уложу, а то они вон уже засыпают, считай.
— Конечно, — отвечает спокойно Саша и поднимается: — Идем, Тимур, провожу тебя.
Проходим буквально несколько метров до соседнего дома.
— Прошу, — распахивает дверь. — Поскольку у нас тут не отель «Марриотт», все очень просто…
Не даю ей договорить, потому что насрать мне на удобства. Обнимаю Сашу за талию и, целуя, утаскиваю в дом.
Глава 47
Саша
Тимур прет как бульдозер, и кажется, ничто не в силах его остановить.
Целует так, будто был голоден долгое время.
Были ли у него женщины после смерти жены? Официально в отношениях он не состоял, в компании других дам не замечен.
И да, конечно, я чувствую, как уже начинаю ревновать.
С Костей ничего такого я не ощущала…
Здесь же все иначе — и эта ревность меня пугает.
Тимур поднимает меня на руки, а я тут же оплетаю ногами его талию.
Я тоже скучала по нему. Как и он, мечтала о встрече и понимала, что попала. Теперь уже окончательно и бесповоротно — я по рукам и ногам связана чувствами к этому мужчине.
Они такие яркие и сильные, что я боюсь сгореть в них.
Ардашев нагибается, проходя из комнаты в комнату, наконец находит мою спальню, кладет меня на кровать и нависает сверху. На кончиках пальцев у меня горит напряжение и бесконечное желание подчиниться этому мужчине.
Он ведет пальцами по моему лицу, и у меня перехватывает дыхание от его прикосновений.
Наверное, опрометчиво, ведь в соседнем доме родители.
Наверное, надо как-то иначе… но разве это под силу нам?
Тимур снимает с меня одежду, отбрасывает в сторону, стягивает с себя свитер и футболку.
Мое дыхание замирает рядом с ним.
Сильный, мощный… уверенный в себе. Настоящий мужчина, на которого действительно можно положиться и больше не пытаться рулить. Расслабиться и просто быть женщиной.
Желанной, красивой, счастливой и любимой.
Не думать, не просчитывать наперед ходы, не планировать все до мельчайших деталей, потому что если не ты, то просто больше некому.
С замиранием сердца кладу руку ему на грудь и вжимаю пальцы в твердые мышцы, покрытые черной порослью.
Тимур опускается и целует меня в живот. Каждое прикосновение губ обжигает, поднимая температуру тела.
Мы будто боимся дотронуться друг до друга, но и медлить больше не можем.
Прелюдия, которая длилась несколько месяцев, настолько подогрела наше желание, что теперь я не слышу ничего, кроме биения собственного сердца.
Мы снимаем друг с друга оставшуюся одежду и откидываем, как ненужную шелуху.
Мы торопимся, будто боимся опоздать, и тут же замедляемся, наслаждаясь моментом, этой самой секундой, в которой, кроме обнаженных нас, больше нет ничего.
Нет статусов, богатства, бизнес-проектов, недопонимания.
