Острые углы треугольника (СИ) - Ларгуз Ольга

— Папа! — вратарь «Белых крыльев» не стремится покинуть наше общество. — Иди к нам, мы матч обсуждаем!

Сын, как и отец, рослый, кареглазый и темноволосый. Тень удивления скользнула по лицу мужчины и быстро исчезла.

— Ирина Владимировна, добрый вечер.

— Пап, вы знакомы?

Вот черт! И как теперь выкручиваться? Объяснять мальчишкам про развод? Не хотелось бы. Пока я раздумывала, адвокат предложил безобидную альтернативную версию.

— Да, знакомы. У нас есть общие друзья.

И в принципе это правда, ведь я получила его визитку путем «шести рукопожатий» от родного брата.

— Класс! Представляешь, Ирина Владимировна приезжает на все матчи «Крыльев»! — выпалил Тема и нахмурился. Подтекст был очевиден: его мама хоккеем явно не интересовалась.

Мы долго стояли в просторном коридоре спорткомплекса и обсуждали игру, пока один из тренеров не подал знак команде занимать места в автобусе.

— Пока, мам! Через неделю встретимся на реванше, — вновь повисли на мне сыновья. — Не волнуйся, мы не проиграем!

— Я в вас верю!

Взлохматила вихры, чмокнула в щеки и отпустила любимых хоккеистов восвояси. Адвокат взялся проводить парней до автобуса.

— До свидания, Ирина Владимировна.

— Всего доброго, Никита Сергеевич.

Хорошо. Время, проведенное рядом с мальчишками — живая вода. Медленно иду к выходу, берегу накопленные эмоции. Впереди дорога домой.

— Ира!

Батя. Тихонов. Гладко выбритый, в темном костюме и белоснежной рубашке он выглядит альфа-самцом, хозяином прерий, распространяя вокруг себя ауру силы и власти.

— Ира… Мы так давно не виделись.

Голос обволакивает без прикосновений, проникает в душу, карие глаза темнеют, тьма заливает радужку.

— Как ты? Бледная, похудевшая, — голос срывается в сип. Батя откашливается. — Если что — то нужно — скажи, хорошо? Я всегда готов помочь…

— Неужели я так плохо выгляжу?

Даже не поздоровались. Никаких формальных фраз, сразу — глаза в глаза.

— Не плохо, просто у тебя усталый вид, — не выдерживает, сгребает меня в охапку и утыкается носом в волосы, делая шумный вдох. — И ты все так же одуряюще пахнешь…

Даю себе минуту. Шестьдесят секунд тепла и покоя, шестьдесят ударов сердца, после чего аккуратно освобождаюсь из горячих рук.

— Все хорошо. Я справлюсь…

— Ира, ты не должна тащить все это в одиночку! Позволь, я помогу!

Его слова и поступки греют душу, но… сейчас я делаю шаг назад и…

— Нет, Юра. Спасибо, но нет, — потихоньку двигаюсь в сторону выхода, Тихонов идет чуть позади. — Рада была встретиться. Мне пора.

— Да, конечно, — пытается взять меня за руку, но снова — нет. — Я тоже рад тебя видеть. Когда еще мы сможем встретиться?

— Я планирую приехать в следующий выходной.

— На матч? — губы Бати тронула горькая усмешка. — Ты приедешь к парням, Ира.

— К вам. К ним и к тебе.

Черт! Во взгляде Бати столько всего намешано, что я срываюсь в объяснение.

— Юра, я не хочу использовать тебя в качестве пластыря. Если у нас что — то будет, то пусть это случится осознанно, а не в болезненной лихорадке. Ты понимаешь?

— Понимаю… — доносится мне вслед. Тихонов остановился, а я продолжаю идти к выходу. — До встречи через неделю, Ира.

— До встречи.

На часах почти десять вечера. Дороги пусты, как и квартира, в которую я возвращаюсь. Ванна, бутерброд с горячим чаем и спать. Через неделю все повторится…

Упс! И адвокат в теме!

Берем или пусть себе идет мимо?

=34=

Каждый новый день похож на предыдущий. Все вижу, чувствую и осознаю, но яркость восприятия не вернулась, словно рассматриваю альбом с фотографиями, не убирая с них тонкие листы кальки. Злюсь на себя за то, что бездарно прожигаю день за днем. Двадцать четыре часа бесследно утекают сквозь пальцы, не оставляя памяти и впечатлений, а ведь это — моя жизнь, черт побери!

В четверг рабочий день завершается рано, и я собираюсь заглянуть в ближайший торговый центр: почему бы не порадовать себя красивой одеждой? Ну, например, изящным васильковым комбинезоном, который был выставлен в одной из витрин популярного бренда. В прошлый раз настроения не было, а сейчас тащу себя за уши в поисках выхода из эмоционального тупика. Может это поможет отвлечься, переключиться?

Шопинг на голодный желудок — не самая хорошая идея, поэтому для начала захожу в ресторан Бокас Дель Торро. Заказываю мраморную говядину с овощами, карамельный раф, десерт и отдыхаю, наслаждаясь приятной тихой музыкой. Совсем недавно мы сидели здесь всей семьей. Что отмечали? Ничего. Просто решили вкусно поесть, по дороге купили мальчишкам новые кроссовки. Сейчас я здесь одна, но уже не цепляет. Как же меня шатает! То кажется, что все отболело, а потом все болячки и нарывы разом вскрываются и начинают кровоточить. Когда все закончится? Не знаю. Выжить бы и не сойти с ума. Парням нужна адекватная мать, а мне самой — крепкая не протекающая крыша.

Через час выхожу из ресторана, а еще через полчаса — из магазина. В руках — белый пакет с красным логотипом, внутри — желанный комбинезон. Я крутилась в примерочной перед зеркалом туда — сюда в поисках изъяна обновки, но пришлось признаться, что таковых просто нет. Подошел идеально, сел как влитой! Кажется, я стала немного счастливее. Вот теперь можно домой.

Эскалатор неспешно везет меня с третьего этажа на второй, я бездумно разглядываю людей вокруг, считываю их эмоции. Внезапно взгляд привлекает пара в холле первого этажа. Эффектная блондинка крепко вцепилась в локоть мужчины, который несет в двух руках пакеты с покупками. Она что — то счастливо чирикала своему спутнику на ушко, а он улыбался.

До сознания медленно доходил тот факт, что я знаю обоих. Марат Башаров. Алина Виноградова. Ее я хорошо разглядела на фото с корпоратива, поэтому сомнений нет. Пара пересекла просторный холл и скрылась из вида, а меня пробило насквозь волной холода.

Едва не запнувшись на выходе с эскалатора, нашла ближайшую свободную скамейку и упала без сил. Зачем мне все это? За что? Блондинка увела моего мужа, а теперь крутится вокруг Марата. Девчонки говорили, что он холост, и кольца на его пальце я не заметила, даже следа не было. Может они просто приятели? Знакомые? Но… не слишком ли близко она стояла, практически висела на его руке. И почему он позволял это делать? Внутри меня что — то сломалось. Опять.

— Ира, нужно успокоиться!

Даю себе команду и утыкаюсь взглядом в пакет с комбинезоном. Сейчас мне кажется, что зря я его купила. Бесполезная тряпка. Выброшенные на ветер деньги. То, что я делаю — сублимация счастья. Подлог, фикция.

Это как нарисовать сердце черным маркером на белой футболке, когда твое собственное вырвано из груди и изрезано на мелкие кусочки. То, нарисованное, не качает кровь, не разносит по телу живительный кислород. Оно мертво, оно просто есть.

Наверное, это некрасиво и неправильно. Может быть, стоило промолчать и делать вид, что ничего не случилось, но я не могу. Кто мне Башаров? Сейчас — никто, но почему жжет в груди?

— Марат, привет, — словно так и было задумано, он ждет меня утром на парковке перед клиникой.

И снова кофе, но мне сейчас не до этого. Весь вечер и всю ночь жутко болела голова, пришлось искать в аптечке мощной спазмолитик. Мне нужен ответ на простой вопрос. Для чего? Чтобы жить дальше. Так или иначе.

— Здравствуй, Ира. Это тебе.

Улыбается, протягивает стаканчик. Глаза такие яркие, теплые, улыбка душевная. А я замерла. До падения в пропасть — миг.

— Ты знаешь Алину Виноградову? — каждое слово — выстрел в упор.

— Знаю. А что такое?

— Просто интересно. Кто она тебе?

— Бывшая жена моего хорошего друга. А в чем дело, Ира? Вы знакомы?

Перемены незаметны, но взгляд становится тяжелым и слишком плотным, пальцы сильно сжимают пластик стакана, по плечам проходит волна напряжения. Он лжет. Я это вижу, слышу, чувствую. На улице жара, а в мой душе — стужа. Ну вот и поговорили.