— Да, неспроста. Мы действительно вместе.
Миша проводит ладонью по бледному лицу, словно силясь стереть с него разочарование и усталость. Но это не помогает. Его черты по-прежнему кажутся болезненно заостренными, а во взгляде сквозит печаль.
— Ты думаешь, у вас серьезно? — нарушает затянувшуюся тишину.
— Думаю, да.
— Любишь его?
Я вновь поджимаю губы:
— Зачем ты спрашиваешь? Ведь мои ответы причиняют тебе боль.
— Да, причиняют! — он вскидывается. — И знаешь, в чем парадокс? Я рассчитываю на правду, но при этом как-то подспудно надеюсь, что ты солжешь! Скажешь, что еще не все потеряно и однажды ты сможешь простить меня…
— Я уже простила, Миш, — роняю мягко. — Но забыть не смогу.
Какое-то время мы молчим, глядя в разные стороны. Каждый думает о своем. Миша утопает в раскаянии и жалости к себе, а просто дивлюсь неожиданным поворотам судьбы.
Могла ли я — едва очнувшаяся от комы, лысая, исхудавшая и потерянная — предположить, что спустя годы буду сидеть перед бывшим супругом и слушать его мольбы о прощении? Едва ли. Ведь, уходя, он был преисполнен достоинства и веры в собственную правоту.
А сейчас я в очередной раз убеждаюсь, что жизнь — самый беспощадный мститель. Никто и никогда не сможет наказать человека хуже, чем последствия его собственных решений.
И если в аварии нужно винить несчастный случай, от которого не застрахован никто, то отношения с Катей Миша выбирал осознанно и вполне самостоятельно. Так что здесь я ему сочувствовать не стану.
— Я, пожалуй, пойду, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Если что-то понадобится, звони. За Лизкой заеду часов в семь-восемь.
— Хорошо, — бесцветно отзывается Миша, по-прежнему глядя на меня с невыразимой тоской. — И спасибо, что выслушала, Адель…
— Да не за что, — пожимаю плечами.
А затем, не оглядываясь, устремляюсь прочь.
Глава 53
Утро начинается с Вериного звонка. Мы с подругой довольно часто созваниваемся, но в такую рань — никогда. Поэтому я сразу смекнула, что-то стряслось.
И действительно, голос у Веры был подавленный. Ломкий, бесцветный, полный какой-то скрытой тоски. Она попросила о встрече, и я тотчас согласилась, не став уточнять детали. По интонациям поняла, что это не телефонный разговор.
Завезла Лизку в садик, заскочила в офис, чтобы раздать подчиненным поручения, и тотчас рванула в кафе, в которым мы с подругой договорились о встрече.
Когда я захожу в помещение, Вера уже поджидает меня за столиком у окна. Напротив нее — чашка кофе, а на лице — мертвенная бледность. И темные круги под глазами. Будто она всю ночь не спала.
— Что случилось? — осведомляюсь с ходу, решив не тратить время на формальности.
Вера вздыхает. Тяжело так, обреченно. Потом отодвигает чашку с едва тронутым кофе и на одном дыхании выпаливает:
— Марк мне изменяет.
— Что?! — мои глазные яблоки чуть не выпрыгивают из орбит.
Марк и Вера всегда были образцово-показательной парой. По крайней мере, со стороны. Восемнадцать лет в браке, взрослый сын, успешный совместный бизнес. Про таких, как они, обычно говорят «созданы друг для друга». И тут такие кошмарные новости…
— Да, — усмехается невесело. — Сама до сих пор не верю.
Я тупо хлопаю ресницами не в силах осознать услышанное.
— Но как… Как ты узнала? — хриплю потрясенно.
— Увидела своими глазами, — ее голос полон боли. — Помнишь квартиру моей покойной бабушки? В которой мы все собирались сделать ремонт, а потом сдавать?
Я киваю. Да, припоминаю такое.
Пару лет назад у Веры умерла бабушка. Из наследников — только она. Квартирка была дряхлой, и, по совету риэлторов, Вера и Марк собирались ее слегка подмарафетить, а потом запустить арендаторов. Да только из-за повышенной занятости руки все не доходили…
— Так вот. Звонит мне, значит, соседка. С деликатной просьбой. Мол, можно ли как-то потише сексом заниматься? Дети маленькие и все такое…
Я в ужасе накрываю рот рукой, а Вера тем временем продолжает:
— Я сначала решила, что это Андрей. Привел туда подругу и развлекается. Ну а что? Дело-то молодое. А сын в этом году как раз школу окончил.
Я уже предчувствую, куда свернет эта гаденькая история. Предчувствую и покрываюсь мурашками.
— В общем, поехала я на квартиру. Захожу — а там картина маслом: на бабушкином диване голая стонущая девица, а между ее ног — голова моего благоверного. Старается, понимаешь ли. Любовницу ублажает.
На этих словах голос Веры все же срывается, и она, задушено всхлипнув, прячет лицо в ладонях. А я сижу ни жива ни мертва. Только сердце галопом заходится, да ядовитая горечь по венам расползается.
Ну Марк! Ну подонок!
Вера яркая, эффектная, обаятельная. С большим сердцем и живым умом. Как он мог променять ее на какую-то пигалицу?! Да еще и делать свои грязные дела в квартире ее покойной бабушки?!
Мерзость редкостная!
— Это просто жесть, Вер… — кряхчу, пребывая в глубочайшем шоке.
Подруга шмыгает носом и, взяв себя в руки, продолжает рассказ:
— Но это еще цветочки, Адель. Ягодки начались позже.
— Что ты имеешь в виду? — настораживаюсь.
— Вечером у нас состоялся разговор. Марк ничего не отрицал, вел себя вполне уверенно. Сказал, что его измена — это закономерный итог наших длительных отношений. Дескать, он устал от меня в постели и ему захотелось молодого тела.
— На свежатинку, значит, потянуло? — я воинственно сужаю веки, пораженная подобной наглостью.
— Угу. А еще добавил, что не стоит драматизировать. Мол, это просто секс, удовлетворение физиологических потребностей. И в следующий раз он приложит максимум усилий, чтобы я не узнала о его похождениях.
— То есть будут еще и следующие разы?! — ахаю.
— Представь себе, — Вера кривится.
— Ну а ты что ответила?
— Что-что… Заявила, что не стану это терпеть. И подам на развод.
— Правильно! — поддерживаю с жаром.
— Но он сказал, что развода не будет. И если я вдруг надумаю с ним расстаться, то потеряю все.
Повисает пауза. Я таращусь на Веру, не вполне понимая, куда она клонит. Что значит «потеряет все»?
И тогда подруга вываливает дичайшие подробности. В начале этого года муж дал ей на подпись какую-то бумагу. Сказал, что это кредитный договор или что-то вроде того. В общем, обычная формальность в их отлаженном совместном бизнесе.
Вера, не глядя, подписала. А теперь выясняется, что Марк подсунул ей какой-то хитро составленный документ, согласно которому Вера может потерять свою долю в их предприятии. И уйму честно заработанных денег.
Признаться честно, подобной подлости я от Марка не ожидала. Одно дело — интрижка с молодой любовницей. Да, гадко. Да неприятно. Но многие мужики этим грешат… А вот шантажировать жену бизнесом, в который она изначально вкладывалась на равных, — это самое настоящее моральное дно!
— В общем, мы весь вечер скандалили, — подытоживает Вера, устало потирая виски. — А потом я собрала чемодан и уехала из дома.
— Где ночевала? — интересуюсь сочувственно.
— В отеле. Хотя от этого не легче. Всю ночь провертелась с боку на бок.
— Немудрено. После такого-то потрясения.
Замолкаем.
Я пытаюсь переварить новости и подобрать какие-то правильные слова. Хотя по собственному опыту знаю: сейчас любые слова бессильны. Вера предана и раздавлена. И эту боль сможет унять только время.
— Мне очень жаль, Вер, — я протягиваю руку и крепко сжимаю ладонь подруги в своей. — Ты не заслужила такого. А твой Марк — самый настоящий урод!
— Спасибо, милая, — она силится улыбнуться.
— Я думала, что измена — это худшее, на что способны подлые мужья! Но Марк всех переплюнул!
— И не говори…
— Да как ему только в голову пришло подсунуть тебе этот кредитный договор с подвохом? Вопиющая низость!
— Ну что сказать? — Вера разводит руками. — Вероятно, он посчитал, что цель оправдывает средства…
