От неожиданности я врезалась бедром в стол. Кружка жалобно звякнула.
— Чёрт.
— Осторожнее.
Смешок вышел прямо ему в губы. Нервный, короткий.
Потом стало не до смеха.
Свет на кухне так и остался гореть. Где-то по дороге в комнату с грохотом упала сумка. Волков выругался себе под нос, зацепившись за нее ногой, и это окончательно добило остатки здравого смысла.
Утро началось с запаха кофе.
Поднимать голову не хотелось. Под одеялом было тепло, за окном ещё темно, а рядом на стуле висела моя блузка.
Память возвращалась постепенно.
Из кухни донесся звон кружки. Через минуту Волков вошел в комнату уже одетый, с двумя чашками в руках.
— Живая?
— Не уверена.
— Это хороший признак.
Он поставил кофе на тумбу и сел рядом.
— К девяти зайдешь в отдел кадров. Потом бухгалтерия. После обеда ко мне, посмотрим бумаги по участку.
Я подняла глаза от кружки.
— Уже на «ты»?
— Поздно обратно на «вы».
Он отпил кофе и добавил так спокойно, словно речь шла о погоде:
— Вечером перевезём твои вещи.
Сердце неприятно дернулось.
— Куда?
Взгляд у него стал слегка удивленным.
— Ко мне.
Воздуха вдруг стало меньше.
В голове всплыл голос Ирины:
«Поселилась у местного начальника».
Тогда это звучало смешно. Сейчас — уже нет.
Глава 58
Утром у дома уже ощущалось движение. Сосед торопливо шел к машине, возле подъезда разгружали коробки, на мокром асфальте блестели лужи.
Волков ждал у внедорожника с телефоном в руке.
Моя машина стояла на соседнем месте.
— Я на своей поеду, — произнесла я, доставая ключи.
Волков поднял удивленный взгляд.
— Зачем?
— Чтобы потом не зависеть от тебя.
— Вечером всё равно вместе возвращаться.
Ключи неприятно кольнули ладонь.
— Ты уже решил?
— А смысл две машины гонять?
Сказано было так буднично, что возразить оказалось сложнее, чем если бы он давил. Для него это не выглядело заявлением. Просто утро, работа, одна дорога.
Пришлось сесть к нему.
В машине пахло кожей и холодным воздухом. Волков завёл двигатель, включил печку и бросил короткий взгляд на мои колени.
— Твой йогурт так и остался в холодильнике.
— Есть не хотелось.
— На одном кофе до обеда не протянешь.
Отвечать не стала. За окном медленно уползал двор, потом машина выехала на дорогу. В голове вертелось: «вечером перевезём твои вещи».
Для Волкова всё звучало так, словно вопрос уже решён.
И это не давало покоя всю дорогу.
Возле проходной стояли двое из снабжения. Когда Волков открыл мне дверь, женщина в синей куртке замолчала и толкнула локтем коллегу рядом.
К турникету мы шли уже под внимательными взглядами всех собравшихся. Не открыто злыми. Хуже. Любопытными, липкими, с готовым выводом.
У турникета охранник поздоровался с Волковым бодрее обычного, мне кивнул уже иначе. Слишком многое люди умели сказать простым кивком.
В отделе кадров дали три бланка, старую ручку и попросили проверить паспортные данные. Девушка за столом улыбалась ровно, но взгляд пару раз скользнул к двери, где Волков задержался поговорить с кем-то из администрации.
— В этот раз надолго? — спросила она.
— На время командировки.
— Понятно.
Подпись легла криво. Пришлось переписывать заявление.
В бухгалтерии оказалось ещё хуже. Там уже все всё знали. Когда я вошла, женщины сразу замолчали, а потом одна громко спросила у другой про командировочные нормы. Так громко, словно выступала на сцене.
К обеду голова гудела.
Бумаги по участку лежали передо мной, но вместо цифр и дат перед глазами стояла Елена. Её красные глаза, злость, унижение. И собственная роль в этой истории выглядела некрасиво. Даже если между мной и Волковым тогда ничего не было. Даже если он не обещал ей то, что она сама себе придумала.
Для тех, кто смотрел со стороны, всё выглядело проще.
Волков зашёл без стука ближе к двум. Положил на стол папку.
— После обеда ко мне. По участку пройдёмся.
— Хорошо.
Взгляд задержался на моем лице.
— Что случилось?
— Ничего.
— Наташ.
От его обращения внутри всё опять сбилось.
— Рабочий день случился.
Он понял. Не всё, но достаточно. Посмотрел через стеклянную перегородку на коридор, где тут же отвернулась Оксана из снабжения.
— Поболтают пару дней и успокоятся.
— Тебе легко говорить.
— Не легко.
— Но тебя это не цепляет.
— Цепляет.
Волков говорил негромко, и именно поэтому спорить было труднее. Крику можно сопротивляться. Такому тону — почти нет.
— Мне не нравится, что на меня смотрят так, словно я кого-то выжила.
— Ты никого не выживала.
— Это я знаю. Они — нет.
— Они знают то, что им удобно.
Вот тут он был прав. Но от этого легче не стало.
До конца дня я подписывала бумаги, разбирала накопившиеся письма, отвечала на вопросы бухгалтерии и старалась не думать о том, что вечером мы поедем за вещами. Точнее, он так решил. А я промолчала.
К шести сил переживать не осталось.
Волков ждал у машины. В руке у него был мой шарф — я оставила его утром на сиденье.
— Поехали.
Дорога до служебного дома заняла меньше десяти минут. В машине сначала говорили о документах. Потом замолчали. За окном темнело, фонари отражались в мокром асфальте, дворники скребли по стеклу.
У подъезда Волков заглушил двигатель.
— Сейчас всё соберём и ко мне.
Утром я ещё могла сделать вид, что не услышала. Сейчас не получилось.
— Подожди.
Рука уже легла на ручку двери, но он остановился.
— Что?
— Я пока не готова.
Волков повернулся ко мне.
— К чему?
— Вот так. Сразу переехать с вещами к тебе.
Сказать это оказалось неловко. Вчера я сама целовала его на кухне, утром сидела в его футболке с кружкой кофе, а теперь вдруг начала тормозить.
— После развода и всей этой истории с Еленой… — слова путались, но остановиться уже не получалось. — Я не могу просто взять и переехать. Мне надо хотя бы понять, что я делаю.
Волков молчал.
Лучше бы что-то говорил.
— Это не значит, что я жалею, — добавила я. — Или хочу всё отменить. Просто для тебя, похоже, всё уже решено. А я так быстро не умею.
Он опустил взгляд на руль. Большие пальцы легли на кожу, потом разжались.
— Понимаю.
Всего одно слово.
Я повернула голову.
— Правда?
— Да.
— Ты злишься?
— Нет.
— Непохоже.
— Я не радуюсь, Наташ. Но понимаю.
Лучше бы начал давить. Тогда нашлось бы что ответить.
— Торопить тебя не буду, — продолжил он после паузы.
Горло сжалось.
— А если я вообще не разберусь?
Он посмотрел прямо.
— Разберешься.
— Такая уверенность?
— Нет. Надежда.
От его ответа почему-то захотелось отвернуться к окну.
В подъезде хлопнула дверь, кто-то вышел с мусорным пакетом и бросил на нас короткий взгляд.
Волков снова завёл двигатель.
— Поедем?
— Куда?
— Ко мне. Без вещей.
Я посмотрела на темные окна служебной квартиры и неожиданно поняла, что возвращаться туда сейчас не хочу.
— Поехали, — ответила тихо.
Волков только кивнул и включил поворотник.
Глава 59
Три дня пролетели так быстро, что Москва почти перестала существовать.
Не исчезла совсем, конечно. В почте висели письма от Ивана Семёновича, мама присылала сообщения, банк напоминал про документы по квартире. Но всё это на несколько дней словно отошло на второй план.
По утрам Волков вез меня на работу. Не спрашивал, надо ли. Просто выходил к машине, забирал мою сумку, ждал, пока я пристегнусь, и только потом заводил двигатель. По вечерам мы возвращались в его дом. В прихожей уже стояли мои тапки. В ванной — косметичка. На спинке стула в спальне висела блузка.
