Сейчас, укладывая в сумку последнюю футболку, я поймала себя на том, что снова вспоминаю его голос, и зло дернула молнию.
Хватит.
Телефон зазвонил почти сразу.
Мама.
— Наташ, ты уже собираешься?
— Да. Завтра выезжаю.
— Машину проверила?
— Угу.
— Масло, колёса?
— Мам, я не в первый раз еду.
— Не в первый, а я всё равно переживаю.
На заднем фоне что-то стукнуло, потом послышался Светин голос. Я невольно напряглась.
— У вас всё нормально? — спросила сдержанно.
— Нормально, — мама ответила быстро. Потом тише добавила: — Света тут кое-что хотела у тебя попросить.
Я закрыла глаза.
— Что именно?
— У неё там в квартире осталась коробка с детскими вещами. Она говорит, что сама заехала бы потом, когда ты вернёшься…
— Нет.
Мама замолчала.
— Наташ…
— Мам, нет.
— Она не ругаться собирается. Просто вещи забрать.
— Вещи я все передала. И в квартиру она больше не зайдет. Дальше пусть живёт как хочет, но отдельно от меня.
На том конце повисло молчание. Даже Света фоном притихла.
— Она всё-таки твоя сестра.
— Я помню.
— И ей сейчас тяжело.
— Мне тоже было тяжело.
Мама показательно вздохнула.
— Не простишь?
Я посмотрела на новый ключ, лежащий возле папки.
— Точно не сейчас.
— Понятно.
— Мам, я не запрещаю забрать вещи. Соберу, что найду, и отправлю. Но жить, ночевать, заходить «на пять минут» — нет.
— Хорошо, — произнесла мама после паузы. — Я ей передам.
В груди стало неприятно, но не так, как раньше. Вины меньше. Усталости больше.
— Ты сама как?
— Хорошо.
— Не ври матери.
Я усмехнулась.
— Устала. Но нормально.
— За дорогой смотри. И звони.
После разговора сумка всё-таки закрылась. Я поставила ее у двери, рядом с папкой и пакетом еды в дорогу. Потом ещё раз проверила новый замок, выключила свет на кухне и легла спать раньше обычного.
Сон получился рваный. Под утро удалось провалиться крепче, но будильник зазвонил слишком быстро. Кофе показался горьким, бутерброд я завернула в салфетку и сунула в пакет. В машине пахло влажными ковриками и освежителем, который давно было пора выбросить.
Перед выездом открыла навигатор, проверила маршрут и положила телефон в держатель.
Москва отпускала неохотно. Утренние пробки, бесконечные сигналы, на выезде подрезал автобус. На первой заправке я купила воду, салфетки и пирожок, который оказался подгоревшим снаружи и холодным внутри.
После города дорога стала проще.
Радио то ловило, то шипело. В какой-то момент я выключила звук совсем. Рабочие звонки закончились быстро: Иван Семёнович напомнил про сроки, бухгалтерия уточнила командировочные, северный филиал прислал сообщение, что ждут.
Сообщение от них я перечитала дважды. Особенно это их «ждём».
Закрыть участок и вернуться.
Эта фраза за день повторялась столько раз, что к вечеру почти перестала раздражать.
На очередной заправке пришлось разминать плечи прямо у машины. Ветер тянул вдоль трассы, пахло бензином и мокрой землёй. В телефоне висело непрочитанное сообщение от Ирины: «Доедешь до медведей — маякни».
Я ответила: «Медведи еще спят в берлогах».
Ирина прислала смеющийся смайлик и следом: «А абориген?»
Телефон я убрала в карман, не ответив.
После заправки дорога совсем опустела. Машин стало меньше, лес подступил почти вплотную к трассе. В голове снова всплыл дом Волкова. Крыльцо. Кухня. Его руки на руле, когда он вёз меня после выбитых окон.
Чтобы отвлечься, я включила радио.
Пела какая-то женщина про любовь, и это уже было издевательство.
К служебному дому я подъезжала в темноте. Двор встретил тусклым светом у подъезда и машинами, припаркованными как попало. В моей квартире горели окна.
Я заглушила двигатель и несколько секунд сидела не двигаясь.
На соседнем месте стоял знакомый внедорожник.
Пальцы нервно сжались на ключах.
Волков вышел из подъезда, остановился у ступеней и посмотрел на меня.
Глава 57
Волков вышел из подъезда и остановился у ступеней. Без куртки, в темном свитере, словно выбежал ненадолго.
— Долго ехали, — заметил он вместо приветствия.
— Трасса стояла местами.
Багажник открылся с тихим щелчком. Он молча взял сумку, перекинул через плечо и захлопнул крышку.
— Я сама могла донести.
— Могли, — согласился он. — Но зачем?
Ответа не нашлось.
В подъезде пахло сыростью. На втором этаже опять не горела лампочка.
— Здесь всё без изменений, — пробормотала я.
— Уже отправил заявку, чтобы исправили.
Дверь открылась, и я невольно остановилась на пороге.
После разбитых окон квартира запомнилась холодной, пыльной и перекошенной. Сейчас внутри горел свет, в окнах стояли новые стекла, а на кухонном столе лежал пакет из магазина. Хлеб, яблоки, сыр, йогурт. Рядом сушилась чистая кружка.
Волков поставил сумку у стены.
— Окна доделали, можно жить.
— Вижу.
Куртка тяжело сползла с плеч. Только сейчас стало понятно, как дорога въелась в спину и шею.
— Поесть есть что, — произнес Волков, проходя к чайнику. — Не ресторан, но сойдёт.
— Не обязательно было всё это покупать.
— Пустой холодильник выглядел паршиво.
Я медленно прошла на кухню и провела ладонью по столу. Ни пыли, ни строительной грязи.
Похоже, к моему приезду здесь действительно готовились.
— Вы тут ещё и убрались?
— Немного.
— Немного — это у вас окна поменять и квартиру в порядок привести?
Волков пожал плечами.
— После всего грязно было.
Разговаривал он так, словно речь шла о чём-то обычном. Заехать, проверить, купить продукты. Ничего особенного.
Это сбивало.
Достал кружки, поставил передо мной тарелку с нарезанным сыром и хлебом.
— Ешьте.
— Командный тон вам идёт.
— А вам не идет голодать весь день.
Пришлось взять бутерброд. Есть действительно хотелось.
— Завтра сначала оформление, — произнес он. — Бумаги, бухгалтерия, пропуск. Потом уже остальное.
— Я помню, как командировки работают.
— Помнить и нормально выспаться — разные вещи.
— Опять начинаете?
— Даже не пробовал.
Смешок вырвался неожиданно. Наверное, первый нормальный за весь день.
Волков посмотрел внимательно, задержался взглядом чуть дольше, чем нужно, и от этого взгляда пришлось крепче сжать кружку.
— Деньги я скоро верну, — протянула я.
— Наталья.
— Что?
— Хватит.
Голос прозвучал негромко, но спорить после него расхотелось.
Тишина затянулась. За окном проехала машина, наверху хлопнула дверь.
— В Москве всё решили? — спросил он, нарушая паузу.
— Почти. Квартиру выкупила. Документы подписали.
— Поздравляю.
— Спасибо.
Он кивнул и сделал глоток чая.
Обычный разговор. Только от его спокойствия становилось всё тяжелее держать дистанцию.
Потому что Максим всегда требовал: оправдывайся, объясняй, подстраивайся. Волков вообще ничего не требовал. Просто был рядом.
Он поднялся первым.
— Вам бы в душ и спать.
— Звучит очень заманчиво.
— Вот и не спорьте.
— Не надо обо мне заботиться.
— Поздно.
В горле пересохло. Пришлось поставить кружку на стол, чтобы не выдать себя дрогнувшими пальцами.
Он стоял совсем близко. Настолько, что я чувствовала запах его парфюма и холодный воздух с улицы, который еще держался на свитере.
Надо было отойти.
Вместо этого ладонь сама легла ему на грудь. Просто чтобы остановить. Или удержать. Я уже не понимала.
Он накрыл мою руку своей.
— Наталья, — произнёс тихо. — Потом не сбежите?
— Не знаю.
Честнее ответа не нашлось.
Поцеловал он первым.
Без красивой осторожности. Как человек, который давно держался и наконец перестал.
