Развод. Мой главный рецепт – месть - Вестова Лея

Документы рассказали свою печальную историю. Докладная на Петровича, написанная рукой Ирины. Обвинения в халатности, порче продукции, подписи "свидетелей" – того самого юнца и еще одного новичка. Все юридически безупречно. Заявление Анны Степановны "по собственному" – дрожащим, неуверенным почерком, так не похожим на ее обычный четкий стиль. Ее заставили. Выдавили. Сломали.

В этот момент в дверях появилась она. Ирина, в элегантном бежевом костюме, с идеальной прической, благоухающая дорогими духами. Увидев меня с документами, на лице ее промелькнула тень испуга, но тут же сменилась маской искреннего сочувствия.

– Татьяна Александровна! Как хорошо, что вы уже здесь! – она попыталась меня обнять, но я отступила на шаг. – Мы так переживали за ваше здоровье!

– Не хотели расстраивать вас неприятностями, пока болели, – продолжила она невозмутимо. – Геннадий Юрьевич взял все на себя. Пришлось принять сложные кадровые решения, но это было необходимо для блага компании.

Для блага компании. Она стояла передо мной, разрушившая жизни двух честных людей, и говорила о благе.

– Понятно, – только и сказала я, закрывая папки.

В своем оскверненном кабинете я рухнула на чужое кресло. Опустошение было абсолютным. За три месяца они выжгли все вокруг меня, создали вакуум, уничтожили мою команду. Я осталась генералом без армии на вражеской территории.

Руки сами потянулись к телефону. Алина. Нужно было услышать родной голос, убедиться, что в этом мире есть хоть кто-то на моей стороне.

Она ответила сразу, и на экране появилось встревоженное лицо дочери.

– Мама! Как дела? Что там происходит?

Я рассказала все. Про Петровича, про Анну Степановну, про Ирину, хозяйничающую в моем кабинете. Говорила, и голос предательски дрожал – не от жалости к себе, а от бессильной ярости.

Лицо Алины становилось все суровее. Она была похожа на меня в молодости – такая же бескомпромиссная, не терпящая несправедливости.

– Мама, – голос ее был твердым, как сталь. – Это война. Они ударили в спину, пока ты была беспомощна. Ты не можешь оставить это так.

– Что я могу? Я одна против всех.

– Ты не одна! – горячо возразила она. – У тебя есть я. И шестьдесят пять процентов! Это твой завод, не его! Ты его создала! Борись, мама! Слышишь? Борись!

Слова дочери подействовали, как ушат ледяной воды. Слезы высохли мгновенно. Какое право я имела раскисать? За мной стояло дело всей жизни, память родителей, будущее внуков.

– Спасибо, доченька. Ты права. Буду бороться.

Когда я положила трубку, во мне уже жила другая женщина. Отчаяние ушло, на его место пришла холодная, звенящая решимость. Они думали, что сломали меня? Считали, что ослабленная болезнью и одиночеством, я сдамся без боя?

Они еще не знали, на что способна загнанная в угол волчица, защищающая свою территорию. Даже если от всей стаи осталась только она одна.

Глава 4

Звонок внутреннего телефона разорвал тишину моего кабинета, как выстрел в ночи. Я вздрогнула, отрываясь от технологической карты новой партии сервелата – единственной работы, которая еще приносила мне покой в этом изменившемся до неузнаваемости мире.

– Татьяна Александровна, – прощебетала в трубку секретарша Леночка, – Геннадий Юрьевич просит срочно зайти. У него важная информация по развитию компании.

«Развитие компании». Фраза прозвучала как издевка. За последние месяцы единственным развитием здесь стало методичное уничтожение всего, что я создавала десятилетиями. Я отложила ручку и медленно поднялась, чувствуя, как в груди разгорается знакомый холодный огонь гнева – мой постоянный спутник в этих стенах.

Путь в административное крыло, которое я теперь мысленно называла гадюшником, пролегал через коридоры, где каждая деталь кричала о чужом вкусе. Мои скромные фикусы в глиняных горшках заменили бездушными стеклянными вазами с искусственными орхидеями. Вместо репродукций Шишкина на стенах висели абстрактные полотна в хромированных рамах – холодные, агрессивные, лишенные всякого смысла. Ирининый «современный корпоративный стиль», который я считала торжеством дурновкусия.

Когда я вошла в директорский кабинет, они уже ждали меня, восседая по одну сторону огромного стола из черного стекла, словно два монарха на троне. Геннадий в идеально скроенном темно-сером костюме, с самодовольной улыбкой, играющей на холеных губах. Ирина в белоснежном брючном костюме, превращавшем ее в хищную полярную лисицу. Они не скрывали близости – наоборот, демонстрировали ее как трофей. Геннадий положил руку поверх ее тонких пальцев, лежавших на стеклянной поверхности стола, и она что-то тихо шептала ему на ухо.

– А, Таня, заходи, располагайся, – вальяжно произнес муж, указывая на стул напротив. – Как раз тебя ждем. Серьезный разговор предстоит.

Я молча села, поставив сумку на пол. Атмосфера была как на допросе – двое следователей и обвиняемая в самом тяжком преступлении по их меркам: в нежелании плясать под чужую дудку.

– Татьяна Александровна, – начала Ирина медовым голосом, в котором, однако, явственно звенел металл, – последние месяцы мы с Геннадием Юрьевичем провели колоссальную аналитическую работу. Изучали рыночную ситуацию, финансовые показатели. И вынуждены констатировать печальные факты.

Щелчок пульта и на стене расцвел большой экран с диаграммой. Красная линия, символизирующая наши доходы, угрожающе сползала вниз, как змея в траве.

– Наша компания теряет позиции, – продолжала Ирина, поднявшись и подойдя к экрану с видом университетского профессора. – Рентабельность падает, себестоимость растет, ключевые клиенты сокращают закупки. Мы проигрываем конкуренцию.

Она говорила уверенно, жонглируя терминами – «маржинальность», «диверсификация», «оптимизация логистических процессов». Геннадий смотрел на нее с обожанием оракула, вещающего непреложные истины. А я рассматривала цифры и чувствовала, как внутри закипает ярость. Это была ложь – наглая, беспардонная, тщательно выстроенная ложь. Я знала реальные показатели наизусть. Да, были сезонные колебания, случались проблемы с поставщиками, но ни о каком катастрофическом падении речи не шло. Мы держались на плаву уверенно.

– Вот, – Ирина положила передо мной толстую папку с глянцевой обложкой, где золотыми буквами красовалось: «Финансовый анализ и стратегия развития. ООО «Ветровские деликатесы»». – Здесь все детально расписано. Графики, выкладки, прогнозы. Можете изучить на досуге.

Я открыла первую страницу. Цифры, таблицы, диаграммы – все выглядело солидно, профессионально выполнено. И все до единого символа было фальшивкой. Они сфабриковали отчеты, нарисовали картину тонущего корабля, чтобы затем явиться в роли спасителей.

– Понимаю, неприятно это слышать, Таня, – вмешался Геннадий голосом, полным притворного сочувствия. – Ты болела, не вникала в текущие дела… Ситуация действительно критическая. Еще немного и пошли бы ко дну.

– Но, – Ирина выдержала театральную паузу, и глаза ее заблестели предвкушением триумфа, – у нас есть решение. Спасательный круг. Предложение, от которого просто невозможно отказаться.

Новый щелчок пульта, и экран заполнил агрессивный логотип – хищные буквы «МясоПром».

– Они вышли на нас сами, – с придыханием произнес Геннадий. – Крупнейший федеральный холдинг. Хотят сделать нас эксклюзивной производственной площадкой в регионе. Представляешь масштаб?

– Гарантированные объемы на пять лет вперед, – подхватила Ирина. – Полное обеспечение логистики и сбыта с их стороны. Нам остается только производить. Это стабильность, Татьяна Александровна. Это будущее.

Они говорили наперебой, расписывая сияющие перспективы. Федеральные сети, миллионные контракты, революционные технологии. Два проповедника, обещающих рай на земле. А я видела перед собой мошенников, пытающихся продать билет на «Титаник».

– Что они требуют взамен? – спросила я, когда поток их красноречия иссяк.