Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения

Но теперь все изменилось…

Глава 4

Людмила

- Ник, принеси манго, - прошу не открывая глаз.

- А волшебное слово?

- Пожа-а-алуста!

Вообще-то, я беременна, мне положены капризы. И без всяких там волшебных слов. Не говоря уже о том, что у нас медовый месяц. К счастью, токсикоз пока обходит меня стороной. Надеюсь, где-то там в стороне и останется. По утрам немного мутит, хочется спать весь день – и это все.

Мама кудахтала, что, может, не стоит в моем положении лететь самолетом так далеко, да еще в тропический климат, но врачиха в клинике сказала, что угрозы нет, просто надо быть осторожнее. И страховку купить расширенную. На всякий случай.

Но я и не собираюсь заниматься какой-то экстремальщиной. И на солнце жариться. Мне хорошо вот так – дремать в тенечке под зонтиком. И есть фрукты тоннами. У нас бунгало прямо на пляже, на сваях, с деревянным мостиком на берег, а продукты заказываем в доставку.

Скрип настила под ногами, шаги замирают рядом. Приоткрываю глаза – под носом тарелка, на которой огромное сочное манго. Косточка вырезана, две половинки надрезаны кубиками на шкурке – чтобы не пачкать руки.

- Люсь, ты бы не увлекалась слишком, - говорит Ник.

- В смысле? Чем?

- Манго. Это уже третье сегодня с утра.

Какого хрена?!

Мне хочется спихнуть его с пирса в воду.

- А ты считаешь?

Вот только что было такое умиротворенное настроение – и все испортил. Как же он меня иногда бесит!

- Не стоит жрать столько фруктов. Ну мне не веришь, хоть интернет почитай. Сколько чего можно беременным.

Ник невозмутим, как удав. И это, кстати, меня тоже бесит. Я сама взрывная, чуть что – моментально начинаю агриться. А ему хоть хрен.

Демонстративно выгрызаю шкурки, сочно причмокивая. Пожав плечами, он идет в бунгало. Солнце бликует на черных плавках, обтягивающих задницу. Как ни зла я сейчас, живот наливается предательским теплом. Потому что задница у него богически хороша. Да и трахается он тоже как бог.

Вот только с самоконтролем дела так себе обстоят.

«Я успею, я успею»…

Успевальщик херов. Нет, я, конечно, тоже дура, не надо было вестись. Потерпели бы до дома – так нет, приперло в машине по дороге из клубняка. Ну вот и пожалуйста, извольте радоваться, две полоски.

Я собиралась сделать медикаментозный аборт, никому ничего не говоря, вот только чертов Ник спалил коробку от теста в мусорке. Кто знал, что ему придет в голову вынести мешок, обычно он хозяйственными порывами не страдал. Ну и припер меня к стене. Я выкручивалась как могла, но оказалось, что некоторые мужики умеют считать до тридцати. Открытие века!

Никаких абортов, заявил он. Ты что, охренела – моего ребенка убить?!

Мои доводы, что никакой это еще не ребенок, а кучка клеток, отмел сходу. Заявил, что раз так – значит, поженимся. Можно подумать, я прямо мечтала в двадцать лет выйти замуж, плодиться и размножаться, как свиноматка. Но, походу, для него это было что-то личное. Его мамаша растила одна. Правда, не так давно обнаружился папаша, прямо как в тухлом бабском романе для домохозяек. Ничего так папаша, довольно интересный и денежный.

Хотя у него и без того семья небедная – дед директор химкомбината, мать в рекламном бизнесе. Ну тоже аргумент, чего уж там. Был бы Ник нищебродом, вопрос вообще не встал бы. Да и не связалась бы я с нищебродом. Мой отец не олигарх, конечно, но на госслужбе не последний человек. Выросла я в достатке и планку понижать не собиралась.

Мои были не слишком довольны, но против свадьбы возражать не стали. Да отец бы мне башку оторвал, узнав про аборт, а Ник с порога ляпнул: Люся беременна, мы собираемся пожениться. Познакомились с его родителями, обсудили все. Уж не знаю, как они там расходы делили, но все прошло по высшему разряду. Пока сняли нам квартиру, обещали в ближайшей перспективе купить что-нибудь. Наверно, решили проверить, не разведемся ли сразу после рождения ребенка. Олды, что с них взять.

Впрочем, может, и правы. Если Ник и дальше будет так душнить, надолго меня не хватит. Кто сейчас цепляется за брак? А когда-то, говорят, развод был просто позорищем и катастрофой. Хочется, конечно, как в сказке – чтобы одна-единственная любовь до гроба. Но если она прошла, лучше сразу расстаться и не портить друг другу жизнь.

Папаша Ника на меня явно с интересом поглядывал. Видимо, любитель молоденьких девочек. Непонятно только, с чего его вдруг на старуху потянуло. Мамаша, конечно, еще в тонусе, за собой следит, но сороковник есть сороковник, его не спрячешь.

Господи, неужели и мне когда-то будет сорок?! Даже думать об этом тоска. Хотя в пятнадцать и двадцатилетние казались старыми.

Со свекровью мы, походу, с первого взгляда друг другу не глянулись. Смотрела на меня так, словно сожрать готова. Ну как же, позарилась на ее сыночку-корзиночку! Толком не общались, но, кажется, стерва та еще. Наверняка Нику вливала, чтобы он на мне не женился. И на свадьбе с такой кислой рожей стояла. Нормальный мужик глянет – и вся сперма тут же створожится. А папенька ее так нежно под ручку держал и шептал что-то на ушко.

А вот кто мне из их семейки понравился, так это бабуля. Не сама по себе, а как враг моего врага. С ней надо будет навести мосты. Мама капала на мозг, что со свекровью нужно дружить. Мол, ласковое теля двух маток сосет, да и с мужем скандалов на эту тему не будет. Но там очевидно, что никакой дружбы не получится. А вот бабуля сама свою псевдоневестку на дух не переносит, за версту видно. Так что тут мы споемся.

Глава 5

Ирина

Свой первый интимный опыт я вспоминать не любила. Он оставил стойкое ощущение, что мною попользовались и выбросили. Как то самое одноразовое изделие.

Первый курс, я влюблена в одногруппника Генку, а он и не смотрит в мою сторону. А потом, на вечеринке в общаге, вдруг очень даже посмотрел. Музыка, танцы, много выпивки, мало закуски… В общем, когда Генка потащил меня в какой-то чулан с пыльными матрасами, я полностью выключила голову и послушно пошла.

- Надеюсь, ты понимаешь, что это ничего не значит? – спросил он, едва застегнувшись.

Я даже не сразу поняла. А когда дошло, процедила сквозь зубы, пережидая боль:

- Это абсолютно ничего не значит, Гена.

- Ну и умничка, - улыбнулся он, чмокнул в щеку и ушел.

Сидела я там еще долго. Сильно мутило – от выпитого, от боли, от запаха пыли и крови. Влюбленность моя прошла в один момент. Тогда я поклялась себе, что больше никогда не буду такой дурой, но клятвы не сдержала.

Потому что через полгода снова влюбилась не в того парня. Видимо, это было моей конституционной особенностью – влюбляться не в тех. Мне еще в школе нравился хулиган Витька, с первого класса стоявший на учете в детской комнате милиции. К счастью, он не обращал на меня никакого внимания.

Леонид был взрослым и загадочным. Аж на четыре года старше нас. Отучился на первом курсе, завалил сессию, отслужил в армии, разругался с родителями, ушел из дома. Успел жениться и развестись. Уехал в Кингисепп, крохотный городишко на границе с Эстонией, работал там корреспондентом в местной газете. Учился на заочке, в Питер приезжал на сессии.

Вот во время сессии мы и познакомились. В библиотеке журфака. Вместо того чтобы готовиться к экзаменам, шлялись по городу до утра, сидели в кафешках. Разговаривали, целовались.

Мне бы задуматься, что он самый обыкновенный раздолбай, ни пришей ни пристебай. Но нет. В одном месте взыграл romantique . Ленька так смотрел на меня, с таким выражением читал стихи, которых знал тонны, что я таяла, как эскимо.

Впрочем, тогда ничего эдакого не случилось. Я сессию кое-как сдала, он один экзамен завалил. Уехал, и мы без конца разговаривали по телефону. Интернет? У меня и компа тогда еще не было. Ленька звонил с работы по межгороду, ему это ничего не стоило.