Красавица и свекровище (СИ) - Серпента Евгения

Осенью он приехал пересдавать свой хвост, тогда-то крепость и пала. Без какого-либо сопротивления, охотно выкинув белый флаг. Потом наш странный телефонный роман продолжился – до зимней сессии, когда мы встретились снова.

Все свободное время мы проводили вместе. С родителями Ленька помирился и остановился у них. Папа целыми днями пропадал на комбинате, поэтому встречались у меня. И все было бы прекрасно, если бы не одно «но».

Я наивно верила, что секс ужасен только в самый первый раз, а дальше все обязательно должно быть феерично – при условии, если с любимым человеком. Столкновение реальности с ожиданием оказалось примерно таким же, как у ребенка, который узнал, что Дед Мороз - это на самом деле переодетый папа с ватной бородой.

Нет, эмоционально-то эйфория была. И даже на предварительном этапе что-то такое приятное физически. Но от самого процесса удовольствия я получала не больше, чем на приеме у гинеколога.

Ленька считал себя половым гигантом. В каком-то смысле и правда им был – в плане размеров. И очень-очень этим гордился.

- Ну скажи, разве не хорош? – не раз спрашивал он меня, держа в руке свое сокровище. И напоминал в этот момент надутого индюка, трясущего бороденкой.

Однажды я попыталась робко обрисовать действительное положение дел. И получила в ответ целую лекцию. Да, Леня любил читать лекции. И даже поднимал при этом вверх указательный палец. В самых красочных и цветистых выражениях, как настоящий ас провинциальных передовиц, он донес до меня, что я зажатая и неразвитая. Что мне надо работать над собой, поскольку всех своих партнерш он всегда более чем устраивает.

Удивительно, но до того момента мне и в голову не приходило, что у него могут быть параллельно… э-э-э… другие партнерши. А тут вдруг задумалась, что вряд ли такой половой гигант месяцами дрочит в ладошку, разговаривая со мной по телефону. Задумалась – но никакого вывода не сделала. Переживала, ревновала, скучала, ждала телефонных звонков и лета.

Летняя сессия прошла в том же ключе: экзамены и секс, который по-прежнему не доставлял удовольствия. Я всерьез начала считать себя, как сказал Ленька, неразвитой и зажатой. А если проще, то фригидной. И убеждала себя, что эмоциональное удовлетворение – это тоже неплохо.

- Ира, у меня в августе отпуск, поедешь со мной в Сочи? – предложил Ленька, отправляясь в свой Кингисепп.

Разумеется, я была счастлива. Весь июль мы планировали по телефону эту поездку. Договорились, что я оплачиваю билеты, а он гостиницу. Номер был забронирован, билеты на поезд куплены, но за неделю до выезда Ленька приехал по работе в Питер и сказал, что поехать не сможет. Проблемы. Бронь на гостиницу отменил, деньги за билет готов возместить.

Я бы отнеслась к этому спокойнее – все бывает, - если бы он не известил меня в постели. После того как в очередной раз продемонстрировал свой болезненный гигантизм. Психанула конкретно, и мы разругались вдрызг.

Билеты сдавать не стала, поехала в Сочи с приятельницей Викой. Папа, которого сильно напрягал мой заочный роман, на радостях отстегнул столько денег, что хватило на роскошный номер в «Жемчужине». И на всяческие увеселения тоже.

Правда, с увеселениями дело обстояло сложно. Вика приехала за приключениями, а вот я морозилась. С Ленькой мы хоть и поссорились, но официально не расстались. Уйти в отрыв мне мешала прошитая порядочность. А еще комплексы, щедро им посеянные и давшие мощные всходы.

Ко мне клеились – я делала морду ящиком. До того самого дня, когда в шторм свалилась в воду с буны.

Глава 6

Ксения Валентиновна

- Дима, если тебе интересно мое мнение…

- Мама, не начинай! – Он поморщился и запихнул в рот полпряника. И промычал с набитым ртом: - Если ты про Иру, то нет. Не интересно. Извини.

Я действительно хотела попросить его не торопиться со свадьбой, подумать еще, но он дал мне возможность отступить с достоинством. И даже с видом оскорбленной невинности.

- Это уже немного напоминает манию, Дима. У тебя, похоже, одна Ира в голове. Я хотела сказать, что, на мой взгляд, этот галстук не подходит к рубашке.

И да, Димочка, Ире твоей то ли наплевать, то ли она этого в упор не видит. Голубой галстук совершенно сливается с голубой рубашкой.

- А-а-а… - Он потянул узел, но снимать не стал. – Другого не было.

- В смысле, не было?

- Дежурный галстук, на работе. Понадобилось внезапно в одно приличное место съездить. А потом забыл снять.

- И какое, интересно, приличное место?

Не в загс, надеюсь? С них станется тихонечко подать заявление, а потом поставить перед фактом. Хотя кто сейчас заявление через загс подает? Все через Госуслуги.

- В суд. Нам претензию выкатили по столкновению. Я сам не собирался, но пришлось.

- И что?

- Ничего. Эта музыка будет вечной. Перенесли. Зря галстук мучил.

- Хочешь сказать, мучился в галстуке? – уточнила ехидно, зная его глубокую ненависть к этой детали туалета.

- И это тоже.

Мы говорили ни о чем. О всякой ерунде, хотя актуальная тема висела в воздухе. Даже нет, не висела. Лежала между нами на столе, как скользкая холодная рыба. Вчера, когда он сказал, что они с Ирой тоже собираются пожениться, я сначала подумала, что это шутка. Уж больно небрежно прозвучало. Но достаточно было взглянуть на нее, чтобы понять: шутки кончились.

Когда пять лет назад Дима разводился со Светланой, сказал, что это был его первый и последний брак.

Каркнул ворон: «Невермор!» [4] Лучше сразу повеситься.

Потом были какие-то женщины, монахом точно не жил. Но я не вникала. Сравнительно молодой красивый мужик, при деле и при деньгах. Да и бизнес такой… романтичный. Почему бы и нет?

Дети?

Дети должны быть от любимой женщины, говорил он.

Светка сначала детей категорически не хотела, а когда захотела, оказалось, что не может. Ну так да, на проезжей дороге трава не растет. Ничего удивительного. Эта блядища разве что под паровозом не лежала.

И ведь я даже не могла сказать, что предупреждала. Нет, она всем понравилась. И Толику, и маме. Да и мне, чего уж там. Умела подластиться. Зато потом себя показала во всей красе.

Но сейчас мне казалось, что даже Светка не была таким ужасом, как эта его… Ирочка. И снова всплыл в памяти тот февральский день, когда Димка приехал ко мне – встрепанный, непохожий на себя.

- Мам, - сказал он. – Крепко на стуле сидишь? Я сегодня узнал, что у меня есть сын. Взрослый. Двадцать лет.

- Двадцать? – тупо переспросила я.

Со мной приключился затык. Пыталась сообразить, какой же это был год, и никак не могла.

- Две тысячи третий, - подсказал он. – Мы с его матерью познакомились в Сочи.

- В Сочи… Ну ясно.

- Что тебе ясно? – Дима посмотрел на меня в упор. – Я не знал ничего. Мы даже телефонами не обменялись.

- Ясно, что это было курортное приключение. Переспали и разбежались. И где была твоя голова? Где был дрын, не спрашиваю, это очевидно.

- Мама, прекрати! – поморщился он. – Вот ты мне сейчас будешь нотацию читать по поводу того, что двадцать с лишним лет назад случилось. Какой смысл? Я и без тебя все знаю.

- Да? А о сыне как узнал?

- Встретился с Ириной. Случайно. Она директор агентства, где мы рекламу заказываем.

- И она сразу такая: ой, Димочка, а ты знаешь, я от тебя родила тогда. Сейчас-то что угодно можно сказать.

Я вспомнила ту едкую, как кислота, досаду.

Господи, ну что за дурак такой? Пятый десяток мужику, а сам как ребенок. Напела какая-то аферистка в уши, а он их и развесил.

- Я не совсем точно выразился. – Дима достал из кармана пиджака и развернул какой-то листок. – Встретились мы еще на прошлой неделе. А сегодня пришел результат теста на отцовство. Ирина сама настояла, чтобы сделали.

Я надела очки, взяла бумажку. Буквы так и прыгали перед глазами. Или это руки тряслись?