Фотографии. Много фотографий.
– Ма-ам, – требовательно зовет Саша.
Я же залипаю на экран мобильного, где в объятиях Снежаны спит никто иной как Борис.
Мой муж.
Мой любимый дорогой бесценный мужчина.
Дыхание сбивается. Хватаю воздух посиневшими губами, как выброшенная на берег рыбка.
– Мам, тебе плохо?
Сашка подхватывает меня под руки и усаживает на диван, от которого до сих пор разит сладковатыми духами пришлой девушки.
– Может скорую? – Сашка опускается передо мной на корточки и заглядывает в глаза.
Отрицательно качаю головой и выдавливаю:
– Сейчас пройдет…
Сверху раздаются тяжелые шаги Жени – Сашиного мужа.
– Ну все, Борька спит. Уложил, – гордо сообщает он, но радостная улыбка тухнет быстро тухнет. – Что-то случилось? Надежда Максимовна, вам плохо?
Он подлетает ко мне и вопросительно смотрит на Сашку.
Та, не отрывая взгляда от меня отвечает:
– Случилось. Жень, погоди, сама ничего не пойму…
Я рассказываю об утреннем смс и поездке в больницу.
У нас с дочерью доверительные отношения и я не собираюсь ничего утаивать от нее.
Тем более, это не имеет смысла, учитывая все произошедшее.
– Нет, – твердо произносит она, сжав губы. – Папа? С ней? Не верю. Мам, ты ее видела? Хорошенько разглядела?
Пожимаю плечами.
– Сашуль, она молодая, – отвечаю дрогнувшим голосом.
Я верю своему мужу и полностью доверяю ему… Доверяла, наверное.
Но внутри меня просыпается червячок сомнения.
Этот червячок рано или поздно селится в голове каждой женщины – у кого-то раньше, у кого-то позже. К кому-то он приходит уже после тридцати и первого рожденного ребенка, к кому-то, как к ко мне – на шестом десятке…
Яркая, дерзкая и… главное, молодая конкурентка.
– Аферистка какая-то, – продолжает Саша.
Ее голос отдаляется от меня, приглушенный собственными мыслями.
–…выгнал, наверное, с работы или что-то вроде.
Поднимаю телефон и пролистываю присланные неизвестным абонентом фотографии: постель, черное шелковое белье, раскинув руки во сне, как лев, лежит мой муж. Рядом, натянув простынь на грудь устроилась эта… девица.
Самозабвенно делает селфи.
–… только, мам, голову не теряй.
Словно выныриваю на последнюю фразу.
Не терять голову? Да мне выть хочется и разодрать что-нибудь, что угодно ломая ногти.
Заторможенная реакция медленно наваливается после шока.
Боль.
Запоздалые слезы катятся из глаз.
– На, посмотри, – протягиваю Саше телефон и прячу лицо в ладонях.
Я в кругу близких и любящих. И мне стыдно за все, что происходит у них на глазах.
Я в этом виновата.
Как и почему? Не знаю, но сама себе вынесла и утвердила приговор.
Обжалованию не подлежит.
– Ну, подождите, Надежда Максимовна, – медленно произносит Женя.
Он разглядывает фотографии из-за Сашиного плеча.
– Тут ничего особенного нет, если рассуждать логически.
Замираю.
Сердце окаменело от боли.
Сдерживаюсь от истерики только чудовищным усилием воли.
Я люблю зятя, но его холодные рассудительные слова режут по живому.
– Борис Алексеевич ничего не рассказывал особенного в последнее время? Может быть, какие-то проблемы в бизнесе? Все это очень похоже на какой-то шантаж…
Саша поворачивает к нему хмурое лицо:
– Она приперлась и потребовала лям. И ты еще сомневаешься? Шантаж как есть самой чистой воды.
Логически верные, рациональные рассуждения детей меня не утешают.
Сижу, обхватив себя и мерно покачиваюсь, будто в кататоническом синдроме.
Ведь Боря как-то оказался с ней в одной кровати.
Он же не пришел и не рассказал мне что-то вроде: кстати, дорогая, сегодня меня опоили и засунули в кровать с голой красоткой, но, между нами, ничего не было…
Наоборот.
Все, черт побери, в нашей жизни в последнее время происходило ровно наоборот: частые задержки на работе, краткие внезапные командировки…
Маховик подозрений раскручивается со страшной силой.
– Короче, – безаппеляционно заявляет Сашка, – надо с папой разговаривать. Что он скажет. Но мое мнение – я не верю, мам. Я понимаю, что совет тупой и дурацкий, но, пожалуйста, не накручивай себя. Постарайся выдохнуть и дождаться разговора с папой…
Сашка всегда была папиной дочкой.
С недоверием бросаю взгляд на дочь.
Она до последнего будет стоять на его стороне.
Сердце наливается черной злобой и отчаянием.
А на кого могу положиться я? На кого опереться в такой ситуации, когда самый близкий и родной человек предает?
Сама себя одергиваю – еще ничего не известно, но сомнения и недоверие – как раковая опухоль расползается в душе.
–…и нечего ждать пока с больницы позвонят! – твердо заявляет Саша. – Им же там плевать: ну забыли звякнуть, ну так ниче страшного, – передразнивает она воображаемых сотрудников больницы. – Я сама сейчас там шороху наведу…
Я не сопротивляюсь. Отдаю инициативу в руки дочери.
Может быть и к лучшему, что сейчас она занимается всем…
–… пришел в себя? А как чувствует? Стабильно?
Слова доносятся до меня не оставляя смысла.
Я все еще продолжаю идти на дно в пучине сомнений. И никак не могу с этим справиться.
– А прийти к нему можно? Да?
Это выводит меня из ступора, и я вскидываю глаза на Сашку, она приободряюще прикрывает веки, говоря, мол, сейчас все будет.
– Повторите не расслышала, со скольки посещения?
Ей что-то терпеливо отвечают в трубку.
– Понятно, спасибо, до свидания.
Поднимаюсь с дивана, придав руки к груди. Пальцы, переплетенные в замок, побелели от напряжения.
– В сознании, проснулся, готов к посещениям с двенадцати, – поворачивает левую руку, на которой поблескивают миниатюрные часики. – Ну, пора навестить папу?
Глава 6
Надежда
Решаем ехать вместе с Сашей, а Женю оставить дома с Борей.
Я хватаю ключи, сумочку и иду на выход.
– Мам, – окрик Саши заставляет меня застыть на месте. – Ты так собралась ехать?
Охаю – я же до сих пор в домашнем костюме, который надела с утра.
Слегка отстраненно киваю и иду переодеваться.
В висках пульсируют вены. К горлу подкатывает тошнота.
Сказать, что я удивлена – не сказать абсолютно ничего.
Я сильная женщина, вернее, всегда считала себя таковой, но появление молодой БЕРЕМЕННОЙ любовницы моего любимого мужа…
Такое кого угодно выбьет из колеи.
И мой организм не знает, как реагировать на подобное.
Меня потряхивает, ладони покрываются холодной влагой. Бросает то в жар, то в холод.
Малодушно отодвигаю мысли об измене Бори. Твержу себе чуть слышно:
– Это ложь. Этого невозможно. Этого не может быть.
Но червячок, который поселился в душе продолжает неутомимо грызть меня.
Бывает ли дым без огня? А фотографии.
Я быстро скидываю костюм, хватаю первую попавшуюся белоснежную блузку и проскальзываю в плиссированную длинную юбку кремового цвета.
Выхожу из комнаты и беру Сашу под руку.
Спохватываюсь – Боре ведь нужно привезти в больницу разные мелочи.
– Подожди, дочур.
Быстро бросаю в сумку любимый спортивный костюм мужа, расческу, полотенце и зубную щетку.
Задумчиво оглядываюсь кругом и говорю сама себе:
– Ладно, если что-то еще понадобится – привезу…
– Я готова, Саш.
Она внимательно заглядывает мне в глаза… Не могу выдержать взгляда собственной дочери – мне стыдно и больно…
Сейчас мне нужно какое-то действие, движение, что угодно лишь бы забить тревожные мысли в голове.
Тяну на себя входную дверь и вздрагиваю от неожиданности – подняв руку на входе стоит Арсений.
– Тьфу, блин, напугали! – вздрагивает он. – Тут так и поседеешь раньше времени… То одна дикая блондинка чуть не врезалась в меня на выезде, то теперь вы – как из табакерки.
Он тянется обнять меня, и я наталкиваюсь на встревоженный взгляд.
