Официантка для Босса (СИ) - Зима Никки

— Ветеринар тоже имеется. Точнее, ветеринары! Ещё точнее — самые лучшие, что есть у нас в стране!

Я машинально хватаю телефон, набираю Иркин номер.

Алина останавливается…

Глава 4 Всегда читайте, что подписываете

Алина останавливается, замирает на полпути к кухне. Вижу, как её плечи напрягаются под тонкой тканью рубашки. Поворачивается медленно, словно боится, что я исчезну, если сделать это слишком резко.

— Откуда у вас ветеринары? — спрашивает она, и в голосе — смесь недоверия и слабой надежды.

Я делаю самое душевное лицо, какое только способен изобразить. У меня аллергия на животных.

Начинает мутить от одной мысли о собачьей шерсти, я это тщательно скрываю, а наружу прорывается только «тёплое» участие:

— Моя подруга детства владеет сетью ветклиник. Лучших в стране. Если твоему… твоей э-э-э…, — пытаюсь подобрать слово поделикатнее: «кобелю, суке?», — …псине нужна помощь, я могу организовать всё за пять минут. Без шуток.

Алина прикусывает губу. Глаза — холодные, но в них мелькает что-то неуверенное.

— «Усы, лапы и хвост». Слышала?

Она кивает.

— Говорят, у них очень дорого.

— Перестань, пустяки. Я уверен, они перельют всё, что надо. Для тебя бесплатно.

— Бесплатно? — она недоверчиво смотрит на меня.

— Абсолютно!

— Зачем вам это? — бросает она.

— Потому что я… так же, как и ты, люблю животных, — я давлюсь словами, содрогаясь внутри.

— Серьёзно? — она сужает глаза.

— Серьезнее некуда! — я даже прикладываю руку к груди, словно клянусь. — У меня самого был лабрадор… Фадх.

Ложь даётся легко. Главное — потом не проболтаться, что тот самый Фадх на самом деле был крокодилом, любимым питомцем наследного принца в ОАЭ, которого я видел на приёме в прошлом году.

Фадха на приёме кормили огромными кусками говядины. Кому как, а по мне — та ещё мерзкая тварь.

Вижу по глазам, что Алина начинает сомневаться ещё больше. В атаку, Волков!

— Так твоей собаке нужно переливание крови, верно? — продолжаю я, стараясь звучать участливо. — У Ирки, то есть у Ирины Сергеевны Чекменёвой, есть всё: и доноры, и оборудование, и лучшие ветврачи.

Алина колеблется. Вижу, как её пальцы сжимают блокнот.

Для усиления эффекта использую бизнес-приём: «предложение ограничено по времени».

— Насколько я понял, времени почти не осталось. До пятницы — всего ничего!

— Вы сказали бесплатно.

— Ну да.

Дорогуша, ну соглашайся. Вообще-то я никогда и ничего не делаю бесплатно. Но сейчас мне очень нравится изображать святого.

— Нет.

Опять двадцать пять.

— Что, нет?

— Я заплачу. Но не сейчас. Сейчас у меня нет денег.

Молчу, жду продолжения. Похоже, у кого-то трудный период в жизни.

— Что вы там говорили про три месяца и миллион.

Неожиданно. Быстро же Алина сдала свои бастионы гордости. Я даже немного разочарован. Ожидал более серьёзную борьбу и длительное сопротивление. Повторяю условия.

— Три месяца работы моей невестой. По миллиону в месяц. Через девяносто дней — три миллиона твои. Бонус — поездка в любую точку мира за мой счёт, если никто не заподозрит и не раскроет договорённость между нами. По завершении срока — ты свободна.

— И это не шутка? Вы готовы нанять меня прямо сейчас?

— Не шутка. Готов.

— Три месяца и всё? То есть никаких обязательств по завершении срока?

— Именно так.

— И никаких поцелуев, секса?

— Никаких. Ну, если только обнимашки и воздушные поцелуйчики на камеру, на фотосессиях со мной для светской хроники.

— Нам нужно составить контракт.

Мои глаза лезут на лоб.

— В смысле контракт?

— Что вы на меня уставились? Я вас не знаю и вам не доверяю. Что-то типа добрачно-трудового соглашения. Мне нужно защитить свои интересы.

— Ну, хорошо. Хочешь сказать, что у тебя есть юрист?

— Я сама юрист. Мы сами сейчас составим договор. Есть документ?

Показываю в телефоне копию паспорта. Что за бред? Юрист-официант.

Она подходит к стойке и начинает что-то черкать на салфетке.

— Вот, читайте.

— Верю на слово.

— Тогда подписывайте здесь.

Смешно. Эта бумажулька гроша ломаного не стоит. Молча, достаю из кармана «Монблан» и ставлю автограф.

Алина сверяет образец подписи в паспорте и «контракте». Моя ручка из чистого золота не производит на неё никакого впечатления.

Она удовлетворённо кивает.

— Ага! — убирает свой «экземпляр» в карман официантского фартука, мне протягивает второй, — вот ещё…

Что-то пишет на второй салфетке.

— Вот адрес и кличка.

— В каком смысле адрес и кличка?

— Ну, вы же готовы помочь. Нужно забрать собаку и отвезти к ветеринарам.

Я-я-я? Не-не-не, дорогуша. Стоп.

— Давай-ка ты сама… Мне некогда.

— Мне тоже. У меня полный зал народа.

В «Бьянке» действительно аншлаг.

— Вызывай собачье такси или как там это называется.

Она смотрит на меня как на школьника.

— Пожалуйста, поезжайте, спасайте собаку, а у меня работа. Извините.

Алина бегом несётся в сторону кухни выдавать заказы.

Я почти кричу ей вслед:

— Ты там что попутала? Я тебя нанял!

Перед тем как скрыться в недрах ресторанной кухни, она оборачивается:

— Договор начинает действовать с завтрашнего дня, и только после того, как ваша Ирина поможет спасти собаку. Всегда читайте то, что подписываете!

Глава 5 Злочастный пауэрбанк

Абонент недоступен. После нескольких попыток дозвониться решаю разобраться на месте по приезду.

Изрядно поколесив по какой-то промзоне на окраине, нахожу нужный адрес.

Мой «Рейндж Ровер» с шиком подъезжает и останавливается перед воротами приюта «Лапки добра».

— Здрасти, приехали.

Тут до меня доходит, что я приехал в гостиницу для дворняг, а не домой к Алине.

Даже через закрытые окна слышен оглушительный собачий концерт — где-то между джазовой импровизацией и детским утренником.

Утренником в смысле того, что этот гвалт напоминает лай мелких дурацких игрушечных электрических собак на колёсиках, бесконечно и противно тявкающих.

Похоже, из-за лая в приюте не слышат, что к ним приехал спаситель Волков.

Сигналю минуты три. Никого. Только лай становится радостнее — видимо, местные обитатели приняли клаксон за призыв к обеду.

Стискиваю зубы и выхожу из машины. У меня начинается аллергический насморк уже от одного вида этого места.

Подхожу к дверям, стучать кулаком брезгую — достаю свою ручку и начинаю отстукивать по типу азбуки Морзе.

— Есть кто живой? — стучу по калитке «Монбланом». Потом с отвращением вытираю золотой колпачок о платок, который комкаю и отбрасываю в сторону.

Вдруг из-за кучи покрышек материализуется пожилой узбек, который движется ко мне, улыбаясь во весь свой золотозубый рот.

— Здравствуйте, милейший...

— Ассаламу алейкум, — хрипит он.

Узбек улыбается и чуть ли не ежесекундно кланяется, потом смотрит на мою машину, делает широкие глаза и неожиданно изрекает:

— Путин?

Я стараюсь сохранять вежливость, не закатывать глаза, не злиться на догадки. Немного морщу нос.

— Нет, я не...

— Ташкент! — перебивает он, восторженно хлопая себя по груди. — Бахтияр! Хорошо!

Потом протягивает руку. Представляю, как он этой рукой гладит собак, как они облизывают его руку после кормёжки.

Делаю над собой сверхгероическое усилие и пожимаю руку.

Как ни странно, со мной ничего не происходит. Ни в эльфа, ни в гоблина я не превращаюсь.

Тем временем Бахтияр из Ташкента извлекает из недр своей одежды допотопный кнопочный телефон «Нокиа», показывает его мне и говорит:

— Женьщин! Путин, сотови! Салям Алейккум! — а потом хлопает себя по ладони.

Не понимаю, что он хочет мне сказать, решаю взять инициативу в свои руки. Видимо, он путает «начальство» и Путин.