Официантка для Босса (СИ) - Зима Никки

— Мне нужна собака! Понимаешь?

Он понимающе кивает головой, даже, как мне кажется, поддакивает на своём, только вместо «ага» произносит что-то типа:

— Эгэ-эгэ-эгэ.

— Кличка собаки — Зефир.

Бахтияр замирает, пытаясь осмыслить незнакомые слова.

— Она больная. Понимаешь?

— Эгэ-эгэ-эгэ.

Вижу, что он ни хрена не понимает. Я начинаю говорить по слогам:

— Бо-ль-на-я! Бо-ле-ть.

Меня осеняет! Я гений. Надо не рассказывать, а показывать! Сначала указательный палец кладу себе подмышку.

— Гра-дус-ник. Тем-пе-ра-ту-ра! Бо-ль-на-я! Бо-ле-ть. Зефир.

Он смотрит на мой палец и повторяет мои движения.

Складываю ладошки, кладу на них щёку, закрываю глаза. Ну а как ещё показать ему, что собака болеет?

Походу Бахтияр меня понял.

— Эгэ-эгэ-эгэ.

Гора падает с плеч. Фух. Вроде объяснил. Все мы люди, все мы человеки!

У меня всегда было отлично с коммуникативными навыками! Я жутко доволен и горжусь собой.

Бахтияр делает пару шагов в сторону питомника, потом останавливается, беспокойно оборачивается ко мне, смотрит проникновенно, даже жалобно, будто просит денег, и неожиданно спрашивает:

— Фэ Мэ Эс?

Во даёт! Какой, на хрен, ФМС? Разве не видно, что я Волков?

— Нет, не ФМС! Путин!

Он снова улыбается во весь рот. Прежде чем снова продолжить путь к воротам, поднимает указательный палец вверх и отчётливо произносит:

— Транс-цен-дент-ни! — а потом срывается за воротами с вывеской «Лапки добра». Чем вводит меня в состояние глубокой задумчивости. Кто его научил этому слову? Как он его понимает?

Через некоторое время ворота распахиваются, и огромная чёрная псина, наверно, породы Цербер, из тех что охраняют выход из древнегреческого ада, выводит на улицу узбека.

Именно так, а не наоборот. Потому что Бахтияр упирается, откинув корпус назад и напряжённо держа длинный поводок двумя руками.

Посланник солнечного Ташкента пытается остановить чудище, упираясь ногами в землю.

Но существо, напоминающее что-то среднее между ротвейлером и мастифом, совсем не чувствует веса своего «поводыря».

Исчадие тянет Бахтияра так, что за его резиновыми тапками на босу ногу по земле тянутся две глубокие борозды, похожие на лыжню.

— Это... Зефир?

Я каменею, когда животное начинает обнюхивать мои туфли и брюки.

Мне крайне неуютно, от контакта с этой зверюгой я уже забыл про аллергию.

Бахтияр доволен тем, что справился с собакой, строго выговаривает ей что-то резкое на узбекском, хмуря брови, впрочем, чудищу всё равно, а потом снова широко улыбается мне.

— Это точно Зефир?

Кто бы ни давал кличку этому псу, видимо, он обладал слегка извращённым чувством юмора.

— Эге-эге-эге...

Узбек довольно улыбается. Потом подходит и пытается открыть заднюю дверь моей машины.

— Нет-нет-нет. Подожди! Только не в машину. Сейчас.

Узбек пожимает плечами, он не понимает ни бельмеса из того, что я сказал, и распахивает дверь.

— Нет!

Я подскакиваю и резко захлопываю дверку.

— Сейчас я вызову такси, — Бахтияр непонимающе смотрит на меня, — такси знаешь? Шашечки. «Это» поедет в другой машине.

Открываю смартфон, пытаясь загрузить приложение такси.

Бахтияр прячет взгляд, явно что-то знает.

Вопросительно смотрю на него.

Он эмоционально хлопает тыльной стороной правой ладони по открытой левой и выдаёт триаду на узбекском, из которой я узнаю лишь несколько знакомых слов:

— Сотови! Салям Алейккум! Женщин! Э-э-э!

Понимаю, что связи нет и именно поэтому я не мог дозвониться до него по указанному телефону с самого начала.

— Сигнал не ловит?

Он радостно кивает головой.

— Эгэ! Транс-цен-ден-тни!

— Правильно говорить, трансцендец!

Я безумно злой. Нет никаких сигналов, не работает ни интернет, ни телефон, ни навигатор.

Бахтияру, как хозяину, пусть временному, стыдно за всех российских сотовых операторов, за то, что его гость, «Путин», не может никуда дозвониться.

Чудище наши проблемы совершенно не волнует. К тому же у меня садится батарея.

Я вспоминаю, что в перчаточном ящике, больше известном под названием «бардачок», у меня лежит запасной пауэрбанк.

Обхожу машину, открываю пассажирскую дверь. А дальше случается непоправимое...

Собака берет с места в карьер, узбек летит горизонтально, держа в одной руке поводок.

Пока я пытаюсь осознать происходящее, эта огромная чёрная скотина со всей дури бросается в сторону приоткрытой двери.

Нагло отпихивая меня, берёт штурмом образовавшуюся щель и оказывается на пассажирском сиденье

Глава 6 Волков спаситель собак

Автомобиль плавно катит по Кутузовскому в направлении ветклиники «Усы, лапы и хвост», а на пассажирском сиденье восседает гора Зефир.

70 кг мышечной массы, слюней и абсолютной уверенности, что это его машина, а я — всего лишь водитель, которого он нанял и терпит из вежливости.

Пёс развалился с комфортом, положил морду на центральную консоль и смотрит на дорогу с видом «Ну что, человечишко, давай, вези меня куда сказано и поторапливайся».

Когда я осторожно протягиваю руку, чтобы поправить сбитое в порыве борьбы зеркало (мы с Бахтияром пытались выпихнуть этого монстра обратно), Зефир неодобрительно рычит, показывая зубы, будто предупреждая: «Ты тут вообще на птичьих правах».

— Твою же дивизию! Ладно. Будь по-твоему. Только убери от меня подальше свою «благоухающую» пасть. Чем тебя там кормили? Немытыми грешниками?

У пса глаза как два горящих адских угля. Несмотря на моё внутреннее отторжение, нахожу, что он не так уж и уродлив, в чём-то даже похож на меня.

— Ну что, брат, Зефир… — начинаю я, но тут же получаю укоризненный взгляд, словно он говорит, что я ему вовсе и не родственник.

Срочно меняю тактику.

— Ладно, господин Зефир Алинович, кстати, понимаю, в кого вы такой, — капитулирую я. — Вот представьте: живёте вы себе, владеете недвижимостью, ну типа, очень шикарной будкой, персональным поваром, мужиком, типа Бахтияра, который готовит охрененные котлеты. Ты любишь котлеты?

Пёс зевает.

— Нет? Ну а что ты любишь? Лобстеров? Так и быть: у тебя не будка, а яхта, и Бахтир готовит не котлеты а лобстеров с другими ништяками.

Зефир вытаскивает язык и часто дышит. Видимо ему, как и мне, яхты и лобстеры нравятся больше, чем будки и котлеты.

— И тут — бац! — вам заявляют: «Ищи, пардон, подругу, ну в смысле жену до конца месяца, иначе твою яхту вместе с поваром отдадут какому-нибудь скунсу!»

Собака наклоняет голову.

— Первая, кому предложил — твоя Алина. И поначалу она даже слушать не пожелала. И только благодаря моему чувству врождённой дипломатии…

Тяжеловес на сиденье посмотрел на меня исподлобья.

— Да. Конечно, ещё благодаря твоему переливанию крови…

Наконец-то появляется сеть! Первым делом звоню по громкой связи своей подруге Ириночке.

— Ир, привет, это я. Спасай! Мне надо собаке срочно сделать переливание, помоги!

Сонный голос отвечает:

— А где собака?

Я даже бросаю взгляд на экран телефона — а той ли Ирине я позвонил?

— Рядом со мной в машине! Я не могу терпеть…

Хочу рассказать про свою аллергию, весь этот ужас, но она перебивает.

— Волков, во-первых, не ори. Во-вторых, у меня глубокая ночь, я на выставке по ветеринарии в Гуанчжоу! В Китае. И так ни хрена из-за перелёта не выспалась, — сквозь зевоту отвечает Ира. — Короче, Волков, слушай сюда. Я скину тебе номер ассистента, она всё устроит.

Гудки.

Прекрасно, когда есть такие ассистенты. Через пару минут приходит сообщение с контактами. Набираю номер.

— Здравствуйте, я от Ирины.

— Я в курсе, меня зовут Кристина. Вам нужно переливание крови, верно?

— Да.

— Что случилось? Клещ?

Не знаю, что ответить, но уверенно вру:

— Да, клещ.

— Были у нас?

Смотрю на чудище. Он отворачивается и садится спиной.