Пышное спасение для генерала (СИ) - Олешкевич Надежда "AlicKa"

- Ладно, - вздыхаю я, - буду просто в пиджаке, под ним почти ничего не будет видно.

- Могу предложить майку на бретелях, - Ленка лезет на самую дальнюю полку. - Она растянутая, может, налезет. Только...

Подруга замолкает, когда я натягиваю ее.

И она едва прикрывает моих подружек. Серьезно, ткань заканчивается там, где начинается самое интересное. Я выгляжу так, будто собралась не на собеседование, а на закрытую вечеринку для очень смелых мужчин.

- Сойдет, - сквозь зубы цежу я, накидывая сверху пиджак. - Главное, не раздеваться.

В этот момент входная дверь хлопает.

На пороге на миг застывает Никита, потом вваливается в кухню, куда сразу спешим и мы.

Мне бы сказать, что он выглядит плохо - но это было бы комплиментом. Он выглядит так, будто его переехали, потом вытащили из-под колес и заставили работать еще пару часов. Глаза красные, плечи опущены, на лице - серая усталость живого мертвеца.

Семейка зомби, в общем.

Он молча опускается на стул и закрывает лицо руками.

- Ну?!

Ленка поджимает губы, а потом хватает полотенце и набрасывается на него, не сдерживая слез. Она лупит мужа по спине, по плечам, приговаривая:

- Ты хоть знаешь, как я переживала?! Ты трубку не мог взять?! Я ночь не спала, я думала, ты в аварию попал, тебя ограбили, убили, похитили! Хоть бы смс написал, идиот!

- Лен, - хрипит Никита, даже не пытаясь защищаться, - телефон... разбил.

Он выкладывает на стол жалкие ошметки смартфона. Экран в паутине трещин, корпус разошелся по швам.

- С другом в логистическом центре грузили товар. Всю ночь. - Никита поднимает на жену потухший взгляд. - Там не работа, там дурдом. Ноги отваливаются. Руки трясутся. И этот... начальник смены - зверь просто, перевести дыхание не давал.

- А Костров? - подаю голос из угла, где я тихонько баюкаю Олесю и надеюсь, что пиджак не попадет под детский обстрел. - Не обращался к нему снова?

Никита криво усмехается. В этой усмешке столько горечи, что у меня сразу сжимается все внутри.

- Ездил. Вчера под вечер, чтобы в хорошем настроении был. Чуть ли не на коленях ползал, представляешь? - он растирает лицо ладонями, будто пытается убрать этот момент из памяти. - А этот... В общем, он сказал: «Раз так нужна работа, то не надо было гулять неизвестно где. Меня не интересуют причины. Мне нужен человек, который не подведет. А вы, Никита, подвели. Не явились вовремя, наплевательски отнеслись к своим коллегам, подставили целый цех».

В кухне повисает тишина. Только холодильник гудит на своей волне.

- Никого я там даже близко не подставил, кого надо предупредил. В итоге меня еще и по статье уволили, - Никита сплевывает это слово, будто косточку от гнилой вишни. - Теперь нормальное место не найти. А если и найду... зарплата будет копеечная.

Я молчу. Сжимаю кулак свободной руки так, что костяшки белеют. Внутри все закипает - сначала на малом огне, потом на полную мощность.

Мне хочется прямо сейчас помчаться к Кострову и надавать ему по голове. Но здравый смысл, шепчущий с задворок сознания, напоминает, что в прошлый раз не принес результатов, наоборот, я сделала только хуже. Никиту не вернули, генерал остался при своих погонах, а я, Екатерина Георгиевна, приобрела репутацию «экспрессивной гражданки».

- Я спать, - Никита тяжело поднимается со стула.

- А поесть? - голос Ленки дрожит. - Я тут борщ сварила, там еще котлеты твои любимые...

- Сил нет, - отрезает муж и, не оглядываясь, уходит в спальню. - Потом.

Дверь за ним закрывается с тихим щелчком. Ленка смотрит на меня, и у нее снова текут слезы.

- Знаешь что? - Я смотрю на Олесю, которая, на удивление, заснула под этот балаган. - Иди-ка ты тоже спать. У меня есть время до трех, дальше мне на встречу.

- Какую встречу? - Ленка шмыгает носом.

- Рабочую. - Я не вдаюсь в подробности, чтобы не рассказывать про увольнение с прошлой работы, потому что знакомый мне посоветовал место получше. - Твои дети в школе и в садике, старшая сейчас с гипсом, она, если правильно поняла, еще дрыхнет и вряд ли будет тебя будить. Иди отдыхай, а я с малышкой посижу. Мы на улице погуляем. Только дай сначала мне все, что нужно, и скажи, что и во сколько сделать.

- Кать, неудобно же... Ты и так вон... - она кивает на мой пиджак, под которым неприлично обтягивающая грудь майка.

- Ой, давай без этого. - Я решительно беру переноску, кладу туда спящую Олесю, а потом закидываю в сумку все, что может пригодится. Лена перехватывает пустую бутылочку, потом начинает бегать по квартире, собирая нас с малышкой. Я наблюдаю за ней и решаю признаться в своем промахе: - Считай это моральной компенсацией за разбитую карьеру Никиты. Должна же я перед тобой искупить свою горячность. Скорее всего, это из-за меня его обратно не взяли. Мне очень неудобно. Прости...

- Ты не виновата, - вздыхает она. - Ты заступилась.

- Вот именно. И теперь у тебя муж без работы, - парирую я с горькой улыбкой. - Так что не переживай по поводу Олеси. Спи и не смей ничего по дому делать. Восстанавливай силы. Я погуляю с твоей девочкой, а в три верну тебе ее в целости и сохранности.

Ленка не спорит. Она уже почти клюет носом. Я вскоре выкатываю коляску в подъезд, целую ее в щеку и выхожу на улицу.

Погода шепчет. Солнце светит так, будто не в курсе всех моих проблем. Олеся мирно спит, я неторопливо гуляю по дорожке сквера, и на несколько минут ловлю ощущение умиротворения и спокойствия.

Мне почти хорошо.

Вот только прямо перед выходом из парка тормозит черный внедорожник, преграждает нам путь. Не тот, что был у Кострова - номера другие, но чуйка подсказывает: добром это не кончится.

Из машины вылетают люди в штатском. Трое. Короткие стрижки, наглаженные рубашки, у всех очки.

- Екатерина Георгиевна? - первый подходит ко мне с таким видом, будто мы знакомы сто лет.

- Допустим, - настороженно отвечаю я, инстинктивно оттягивая коляску назад и стараясь завести ее себе за спину. - А вы, собственно, кто?

- Пройдемте с нами, - он кивает в сторону внедорожника. - По личному вопросу. Не переживайте.

- Как не переживать, - я делаю шаг назад, - когда меня средь бела дня пытаются похитить? Да еще и с маленьким ребенком!

- Мы вас вернем в целости и сохранности, - второй уже вытаскивает переноску, третий ловко складывает коляску, будто тысячу раз так делал.

Я открываю рот, чтобы заорать благим матом - пусть весь сквер сбежится, - но Олеся сладко чмокает губами, из-за чего крик застревает в горле. Разбудить малышку? Стоит ли? Тем более морды у троицы странно-знакомые. Словно я их уже видела вчера.

- К генералу Кострову? - шиплю я, как разъяренная кошка, у которой отняли котенка.

- Да, - спокойно кивает первый. - Проявите понимание.

- Чудно. - Я выдыхаю сквозь зубы и позволяю увести себя к машине. - Поговорить, значит, хочет.

Внутри все клокочет. У меня как раз настроение разговаривать!

Глава 4

Глава 4

В кабинет генерала первым делом вносят переноску.

Я иду следом, наблюдая, как один из «штатских» водружает Олесю прямо на массивный дубовый стол среди папок, каких-то стратегически важных бумаг и бронзовой чернильницы.

Глаза Кострова расширяются.

Он медленно поднимается. Весь такой высокий, широкоплечий, в идеально выглаженном кителе. Можно было бы назвать его шикарным представителем сильного пола, но нельзя. Такими не любуются. Таких ненавидят!

- Ваш? - звучит, кажется, с толикой растерянности.

- А что, есть какие-то претензии? - уточняю я, наблюдая, как доставившие меня сюда мужчины ретируются. Дверь за ними закрывается. Мы остаемся наедине.

Генерал переводит взгляд с переноски на меня. Потом снова смотрит на переноску, будто на бомбу замедленного действия.

- Я думал...

- Меньше думайте, - качаю я головой и складываю руки на груди. Пиджак натягивается, майка под ним предательски оголяет то, что должна прикрывать, но мне плевать. - Зачем меня притащили сюда? Что, лично приехать не нашлось времени? Такой занятой человек, да?