Отец подруги. Тайна между нами - Черно Адалин

Именно в этот момент голос Ульяны врывается в мое сознание. До этого я его не воспринимала, а сейчас он практически бьет по нервам, потому что большое и сильное тело Дамира вздрагивает. Я это ощущаю. А затем такие желанные мужские губы поджимаются и отдаляются от меня. Не сами губы, конечно, а Дамир. Несмотря на то, что он все еще прижимает меня к себе и держит, но отдаляется от меня ощутимо. И старается даже не смотреть.

– Ты ни дня без приключений не умеешь? – хмуро спрашивает он, а затем, не дожидаясь ответа, тянет меня к краю бассейна.

Помогает мне выбраться и буквально передает с рук на руки Ульяне.

– Уля, если ты так ратуешь за свою подругу и ее нахождение в этом доме, то уж будь добра, присматривай за ней. Что за идиотизм – лезть в воду, когда не умеешь плавать? – Дамир направляет взгляд в мою сторону, и я больше не понимаю, кого именно он отчитывает. Ощущение, что нас обеих. Удивительно. – Мне не нужны тут неожиданные трупы.

– Папа, – ахает Уля и прижимает меня к себе теснее, поглаживая при этом по плечу, успокаивая. Вот это у Ульяны выдержка.

– Что “папа”? Аккуратнее надо быть.

– Мы и так аккуратны. Я дала Тае специальные палки, просто я сама поскользнулась и чуть не упала, и Тая мне помогла.

– Прекрасно, – Дамир улыбается широко, как никогда.

Такой улыбки в его исполнении я еще ни разу не видела. Он напоминает чеширского кота. Улыбка широкая, а в глазах ни капли веселья.

– Еще чуть-чуть, и в моем доме появилось бы два неожиданных трупа. И все благодаря вам, Таисия.

– А вы предпочитаете только ожидаемые трупы, Дамир Давидович? С ними вы знаете, что делать? – дерзко отвечаю я, сама от себя такого не ожидая.

Господи, стоит только сказать это, как в голову лезут мысли о том, как я вообще посмела сказать что-то подобное. И кому?

Уля рядом прыскает со смеха, Дамир же прекращает улыбаться, щурится.

– Будь аккуратнее, Таисия, – мягко говорит он и уходит в сторону парных.

– Ты как? – пару минут спустя спрашивает меня подруга, все еще обнимая меня за плечи.

– Накупалась на полжизни вперед. Отпусти меня, Уль, – последнее тяну почти жалобно. – Я правда не хочу здесь больше находиться.

– Ох, прости, – она отступает, протягивает мне полотенце, – пойдем, я тебя провожу.

– Не надо. Уль, правда, – я поднимаю ладони вверх, – дойти до комнаты смогу. Мне надо немного побыть одной.

Подруга все же кивает и отступает. Больше не напирает. Нужно отдать ей должное. Точно так же, как добиваться своего, она умеет и понимать. Возможно, не сразу, но все же.

Я медленно и осторожно шагаю по плитке, наученная опытом Ули. Только покинув помещение, ускоряю шаг. Поднимаюсь по лестнице, на первом этаже встречаюсь с домработницей, мило ей улыбаюсь. Удивительно, но с этой женщиной мы нашли контакт сразу. Я как раз собираюсь ступить на первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, как замечаю открытую дверь кабинета Дамира.

Мгновение. Два. Стою с занесенной ногой в воздухе, сама себя не понимаю, но резко возвращаю ногу и ставлю ее не на ступеньку.

Дамир в парной, Уля в бассейне, домработница только что ушла в другой конец дома – на кухню.

Зачем мне это надо, сама не понимаю, но я, словно Рокфор из “Чипа и Дейла”, увидевший сыр, иду вперед.

С того самого дня, когда я лежала на софе после своего вымышленного обморока, ничего в кабинете Дамира не поменялось. По крайней мере на первый взгляд. Впрочем, мне тогда удалось рассмотреть немногое. Я проходила мимо, когда мы с Ульяной шли в мою комнату на второй этаж.

Я подхожу к столу, веду по краю столешницы подушечками пальцев. Я ничего не ищу, я сама не понимаю, почему я здесь. Но в груди огнем горит то ли от любопытства, то ли от желания лучше узнать Дамира. Мне это не нужно, это совершенно бессмысленно. Я это понимаю, но справиться со своими желаниями не могу.

Я обхожу стол, останавливаюсь у кресла. Взгляд упирается в фоторамку. На ней женщина, молодая женщина и… кажется, Уля. Лет девять-десять ей на этой фотографии. Я прикусываю губу и все же тянусь за рамкой. Неужели это мама Ули? Такая молоденькая. Во сколько же она тогда ее родила, если на фото ей на вид не больше двадцати пяти?

В груди колет. От зависти. Я очень четко понимаю, что завидую этой молодой красивой женщине. Да, сейчас она, должно быть, намного старше, но ее изображение стоит у Дамира на столе. Он каждый день на него смотрит, а когда-то давно он женился на ней, не стал кидать в ее сторону деньги со словами, что не заводит серьезных отношений, и уж точно не отправил ее на аборт.

Вздрагиваю. От этих мыслей становится не по себе. Возвращаю рамку на место, кладу руку на живот. Медленно вдыхаю и так же медленно выдыхаю. Успокаиваюсь. Мне здесь не место. Еще и в таком виде.

Глупости какие-то творю. Отхожу от стола, намереваясь уйти, но руки мои действуют словно сами по себе, они тянутся к ящикам, и те поддаются.

Стоит только увидеть, что лежит в верхнем ящике, как дыхание начинает ускоряться, а по коже рук и спины табуном проскальзывают мурашки.

Часы.

В верхнем ящике рабочего стола Дамира лежат часы. Те самые. Неимоверно дорогие. За которые он вынес мне весь мозг. Они так просто, сами по себе, лежат в ящике его стола! Заходи кто хочешь и бери!

Меня это злит. Жутко злит.

Даже мысли о красивой женщине с фотографии отступают на второй план.

Из-за этих часов все мои беды. Все.

Смотрю на них, как на ядовитого скорпиона, который уже приготовил свое жало для атаки, но все равно тянусь к ним.

Хоть раз в руках подержать то, что, по мнению Дамира, я у него украла и так долго скрывала. Дотрагиваюсь до часов пальцами – ничего не происходит. Небо не падает на землю, металл не обжигает меня, и замертво я не падаю. Обхватываю браслет часов и вытаскиваю их из ящика, подношу ближе к лицу и начинаю рассматривать внимательнее.

– Часы как часы, – удивленно выдаю свой вердикт через пару минут осмотра. Никаких важных гравировок или еще чего на них нет. Я даже на мгновение начинаю думать, что это какие-то другие часы, просто похожие на те, что вывалились из моего рюкзака, но быстро и эта мысль уходит из моей головы, потому что я слышу голос Дамира:

– Тебе, я смотрю, все неймется?

Глава 6

Я вздрагиваю. Часы едва не вываливаются из моих рук на пол. С трудом удается удержать их. Думаю, если бы не получилось, Дамир придушил бы меня прямо здесь, в своем кабинете. Но судя по тому, как быстро он надвигается на меня, он и без этого готов меня придушить.

– Положи, где взяла, – чеканит строго.

– Я все объясню, – говорю поспешно, возвращая часы обратно в ящичек и задвигая его.

Открыть ящик было легко, а вот закрыть получается не с первого раза. С трудом выиграв войну с мебелью, поднимаю голову и сталкиваюсь с разъяренным взглядом Дамира.

– Ты за этим сюда вернулась? – спрашивает, сложив руки на груди.

– За часами? Нет, конечно.

– Что забыла в моем кабинете?

– Я… случайно. Мне просто было интересно. Фотография эта, – указываю на рамку с улыбкой.

Дамир прослеживает мой взгляд, хмурится еще больше, а затем отворачивает рамку в другую сторону.

Чтобы я на нее не смотрела?

– Если что-нибудь за время твоего нахождения здесь пропадет, я сделаю все, чтобы на этот раз ты ответила по заслугам, Таисия. Я больше тебе не поверю.

Он будто собирается сказать что-то еще, но в последний момент передумывает. Крепко сцепив челюсти, больше на меня не смотрит. Полагаю, объясняться не стоит? Он ведь не поверит?

– Я пришла сюда не воровать, – нахожу в себе силы объясниться. – Я зря полезла в тумбочку, но я бы ничего не взяла. Никогда. И часы эти… я впервые держала их в руках, хоть ты мне и не веришь.

В какой-то момент кажется, что его лицо смягчается. Я сглатываю. И уязвимое сердце начинает трепетать от мысли, что Дамир мне поверит, но этого не происходит. Мазнув по мне яростным взглядом, приказывает: