Развод. Спасибо, что изменил - Ви Чарли

Она вздрогнула, дёрнула ручку и скользнула в салон.

Я сел за руль, завёл двигатель и врубил печку на максимум. В салоне стояла тишина, которая разбавлял только шум ливня по крыше и восторженным сопением Дани на заднем сиденье.

– Ну и погодка! – выдал мелкий. – А вы как танк, да, Тимур Русланович? Вам на всё пофиг!

– Пристегнись, боец, – бросил я, глядя на него в зеркало заднего вида. Затем перевёл взгляд на Веру.

Она вжалась в кожаное сиденье, сцепив руки на коленях. С мокрых волос капало на обивку, но она не обращала внимания и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом.

– Куда едем? – спросил я.

Она моргнула, словно выныривая из транса.

– На перекрёсток Ленина и Садовой, пожалуйста.

Я заглушил в себе желание ударить по рулю. Перекрёсток. Серьёзно? В такой шторм, с чемоданом и ребёнком, она просит выкинуть её на перекрёстке?

– Адрес, Вера, – мой голос лязгнул металлом. – Номер дома.

– Высади нас там. Дальше мы сами...

Я развернулся к ней. Не прикасаясь, просто навис всем корпусом, отрезая ей пространство для манёвра.

– Заканчивай этот цирк, – тихо, чтобы не слышал пацан, процедил я. – Перекрёсток – это не адрес. У тебя руки трясутся, вещи из чемодана вываливаются, а вид такой, будто ты десять раундов в глухой обороне отстояла. Я не выброшу вас под дождь на обочине. Говори адрес. К кому вы едете? К подруге? К родственникам?

Она сглотнула. Жилка на её тонкой шее билась как сумасшедшая.

– В гостиницу, – наконец выдохнула она, отворачиваясь к окну. – К любой недорогой гостинице. Пожалуйста, Тимур.

Гостиница.

Значит, я всё понял правильно. Идти ей некуда. Только куда подевался её идеальный муж?

Я молча отстранился, переключил коробку передач и вырулил с парковки под проливной дождь.

«Это не твои проблемы, Тим, – твердил здравый смысл, пока дворники смахивали воду с лобового стекла. –Довези её до первого попавшегося мотеля и забудь» .

Я бросил короткий взгляд на соседнее кресло. Вера прижалась лбом к холодному стеклу, закрыв глаза. Выглядела такой хрупкой и одинокой, что инстинкты орали громче любой логики.

Какого хера я должен везти её в какую-то дешёвую ночлежку?

Я до упора вдавил педаль газа, направляя машину в сторону своего района. В дешёвую гостиницу она сегодня точно не поедет. Это не обсуждается.

Дорога заняла минут двадцать. Ливень стоял такой, что дворники на максимальной скорости едва справлялись, размазывая по стеклу мутный свет фонарей.

На заднем сиденье мелкий сначала что-то увлечённо рассказывал про приёмы, а потом резко затих. Я глянул в зеркало – вырубился. Привалился головой к рюкзаку и сопел. Набегался, плюс тепло от печки разморило.

Я перевёл взгляд на Веру. Она не спала. Сидела неподвижно, уставившись в залитое водой боковое окно.

Каждый раз, когда я смотрел на её профиль, внутри поднималась злость. На её ублюдочного мужа. Каким бы уродом надо быть, чтобы в такую погоду не забрать жену и сына. Я бы ему челюсть свернул с одного удара, попадись он мне сейчас под руку.

Я свернул на закрытую территорию своего ЖК. Ворота медленно поползли в сторону, пропуская внедорожник. Спуск в подземный паркинг. Колёса мягко зашуршали по бетонному полу, отрезая нас от воя ветра и шума дождя.

Я заглушил мотор. В салоне стало тихо.

Вера вздрогнула, моргнула и медленно повернула голову. Посмотрела в лобовое стекло на ряды припаркованных машин, на ровный, холодный свет люминесцентных ламп.

До неё дошло не сразу.

– Это не гостиница, – резко дёрнулась она и бросила на меня удивлённый взгляд.

– Очень наблюдательно, – сухо отозвался я и отстегнул ремень.

Глава 5.

Глава 5.

— Тимур, зачем ты нас сюда привёз? Я же просила...

— Ты просила дешёвую ночлежку. Я решил, что твоему мальчишке в таком клоповнике делать нечего.

— Я не могу к тебе пойти! — Вера резко подалась вперёд. — Я не просила тебя о помощи. Мы лучше сами...

— Успокойся, — перебил её резко так, что она осеклась. — Засунь свою гордость куда подальше, Вер.

Я развернулся к ней всем корпусом, не давая отвести взгляд.

— Посмотри на себя. Ты мокрая насквозь. У тебя губы синие. Мелкий спит, умотался за день. Куда ты сейчас потащишься? На ресепшен к каким-нибудь алкашам? Я не спрашиваю, что у тебя случилось. Но прекрасно вижу, что у тебя не всё в порядке, так что успокойся и подумай о своём парне, если о себе не хочешь думать.

Она замерла, закусив нижнюю губу. Я видел, как в ней борются желания согласиться со мной и сбежать от меня подальше. От прошлого, от стыда. Но я был прав, и она это понимала.

Я вышел из машины. Хлопнул дверью, обошёл капот и открыл багажник. Достал её многострадальный баул, который весил чуть больше пустого ведра.

Затем распахнул пассажирскую дверь. Вера всё ещё сидела, вцепившись в ремень безопасности, словно это был спасательный трос.

— Выходи, — скомандовал я, глядя на неё сверху вниз. — Или мне тебя на руках вытаскивать?

Она судорожно выдохнула, отстегнула ремень и выбралась наружу. В подземном паркинге было прохладно, и она тут же обхватила себя руками, пряча лицо.

Я открыл заднюю дверь, наклонился и аккуратно потряс пацана за плечо.

— Дань. Подъём. Приехали.

Даня сонно заморгал, потёр глаза кулаком.

— А? Уже всё? Дождь кончился?

— Вылезай. Дальше пешком.

Он выбрался из машины, зевая на ходу и ёжась от прохлады. Я захлопнул дверь, поставил машину на сигналку и коротко кивнул в сторону лифтов.

— Вперёд.

Вера молчала. Шла рядом, не поднимая глаз, словно её вели на расстрел. А я катил этот чёртов чемодан, смотрел на её худые, напряжённые плечи, и отчётливо понимал: впустив её сейчас в свой дом, я сам, своими же руками, сношу ту глухую защитную стену, которую выстраивал десять лет.

Но оставить их я не мог. Хрен пойми почему. Ответственность не позволяла. А у меня её всегда была до хрена. За родителей, за сестёр, за друзей, за своих мальчишек, которых тренирую не первый год.

Лифт ехал наверх бесшумно, но мне казалось, что напряжение внутри кабины звенит так громко, что закладывает уши.

Мы стояли в замкнутом пространстве зеркальной коробки. Я смотрел прямо перед собой на мелькающие цифры этажей, но боковым зрением ловил каждое движение Веры. Адреналин у неё начал спадать, и теперь её колотило по-настоящему. Мелкой дрожью, от которой у неё зуб на зуб не попадал. Мокрый плащ облепил худые плечи, подбородок дрожал

Даня, окончательно проснувшись, с любопытством разглядывал своё отражение в зеркалах.

— Тимур Русланович, а мы у вас и ночевать будем? — звонко спросил он, нарушив тишину.

Вера вздрогнула, закрыла глаза, но промолчала.

— Устроим привал, боец, — ровно ответил я, глядя на пацана в зеркало. — Переждёте шторм, а там видно будет.

Лифт мягко остановился. Двери разъехались.

Я вышел первым, прокатив чемодан по керамограниту, приложил палец к сканеру на двери своей квартиры. Замок тихо щёлкнул.

Я толкнул дверь и шагнул в прихожую. Включился приглушённый тёплый свет.

— Заходите, — бросил я через плечо.

Вера переступила порог робко, как бездомная кошка, которую пустили погреться, но в любой момент могут пнуть сапогом. Она замерла на коврике оглядываясь.

Квартира у меня была большая, много открытого пространства. Дорогая отделка, тёмное дерево, серый камень, идеальная чистота и минимализм. Никаких лишних деталей. Ничего общего с той ободранной хрущёвкой на окраине, в которой я когда-то жил. Теперь бы её родители не назвали меня «бесперспективной швалью».

Моё эго могло бы станцевать чечётку на её растерянном лице, но сейчас это стало почему-то неважно. Вся эта мишура с ремонтом и метрами не имела никакого значения, когда она стояла посреди моего коридора и тряслась от холода.

— Ого! — присвистнул Даня, скидывая мокрые кроссовки. — Ничего себе. Я такие только в кино видел! А у вас тут приставка есть?