Острые углы треугольника (СИ) - Ларгуз Ольга

Да, именно так. Он считал, что женщина должна держать себя в руках, но разве это возможно?

Спустя пять минут все завершилось. «Белые крылья» выиграли по буллитам со счетом три — два. Ура!!!

Команда высыпала на лед, в воротах Артема Колесова образовалась куча мала. Мальчишки обнимали вратаря, хлопали по плечам, поздравляли друг друга с победой. На противоположной трибуне Тихонов улыбался, глядя на воспитанников, а потом… Перевел взгляд на меня.

В упор. Не скрываясь.

Я улыбнулась и помахала ему рукой, дождалась кивка в ответ. Хмурый, серьезный, но отозвался.

— Идем к парням?

— Конечно! Артему нужно награду за мужество вручить! — выпалила, скидывая куртку: адреналин и эндорфины горячили кровь. Казалось, что температура в спорткомплексе поднялась на несколько градусов. Мы дождались, пока основная часть зрителей покинула трибуны и направились к месту встречи.

— Мам!!! — мальчишки облепили меня с двух сторон. Кажется, за месяц они подросли и раздались в плечах. Не зря их Батя в спортзале гоняет. — Мы молодцы?!

— Вы офигенные!

— Маам, — басом тянет счастливый Алешка, — ты такая классная! Так нас поддерживаешь! А папа говорил, что женщина не должна так выражаться.

Начхать мне на то, что говорил Дима. С момента знакомства с Алиной он не пришел ни на одну игру сыновей. Занят, надо полагать. Деньги зарабатывает или патрулирует окрестности на белом коне с копьем наперевес. И ладно. Это его решение, не мое. Краем глаза замечаю, как Колесов обнимает Артема, довольно похлопывает по плечам. Мы с мальчишками переглядываемся, подходим к отцу и сыну.

— Ну Артем, ты герой! Молодец! Я так переживала. Спасибо, что спас команду!

— Да ладно вам, — стесняется парень. Мило краснеет и смущается. — Батя со мной много работал, поэтому все получилось.

Второй тренер дает команду к посадке в автобус. Я попрощалась с сыновьями, которые вместе с Колесовым — старшим направились к выходу и… Знаю, что он ждет, спиной чувствовала пристальный взгляд. Батя.

— Здравствуй, Ира.

Плавлюсь от тихого хриплого голоса, голодный взгляд карих глаз облизывает меня сверху донизу, пробуждая внизу живота горячее томление. Такой большой, сильный, но сейчас — открытый и уязвимый. Кажется, я теряю голову.

— Юра…

Мы одновременно делаем шаг навстречу друг другу. Мир становится таким маленьким, уютным и теплым. Грохот его сердца оглушает, а горячее дыхание опаляет макушку.

— Ты с ним, Ира? Я видел… Он тебе куртку…

Сипит, срывается. Нервничает. Я мотаю головой, не отрываясь от сильной горячей груди.

— Нет, не с ним. Он адвокат, занимается моим разводом. Никита просто дал мне ветровку, и все. Юра, это просто куртка, ничего больше…

Мои ладони у него на груди, запах его тела наполняет легкие. Кажется, я сделала свой выбор. Не головой. Сердцем. Это осознание приходит так внезапно, что я на миг перестаю воспринимать окружающую реальность. Есть только я и он, и в этом мире мне хорошо…

— Прости, — шепчет Тихонов, пытаясь расцепить свои руки у меня за спиной. — Я обещал к тебе не прикасаться…

— Все хорошо…

— Правда? Ира, посмотри на меня.

Смотрю. И горю. Кажется, я сейчас не сдержусь и поцелую Тихонова…

— Юрий Николаевич, мы вас ждем!

Мужской голос, словно ледяной душ, приводит нас в чувство. Я выбираюсь из уютного кокона сильных рук и отступаю.

— Я сегодня без машины, — немного смущенно объясняет Тихонов. — Пора возвращаться. Или… я могу остаться. Хочешь?

И в этом «хочешь» я слышу просьбу и надежду, но… Мне нужно переспать с новой реальностью, подружиться со вспыхнувшим чувством. Перестраховываюсь? Наверное. Боюсь? Может быть. Имею право. Не хочу играть чужой судьбой.

— Возвращайся, Юра. Мы еще встретимся.

— Я буду скучать. Звони мне, ладно? Хоть голос твой услышу…

Короткое объятие, легкий поцелуй в висок, и мы вместе идем к крыльцу. «Солярис» мигает фарами, откликаясь на брелок. Убедившись, что я выехала с парковки, Юра исчез в салоне большого серого внедорожника.

Сегодня «Белые крылья» взлетели вверх на одну строчку в турнирной таблице, а я — в своих мечтах. Надеюсь, что крылья меня не подведут и не обрушат с высоты на острые пики скал.

=37=

Похоже, мне удалось вырваться из плена липкого вязкого тумана под названием депрессия, и источником света в этой ситуации оказался Батя.

Утром следующего дня я проснулась от трели будильника и поймала себя на мысли, что улыбаюсь. В моих снах присутствовал Тихонов и горячие сцены с допуском восемнадцать плюс. Да, давно такого не было. Толстая корка льда, сковавшая сердце, истончалась и шла трещинами. Еще немного, и я буду абсолютно свободна.

Сегодня я крутилась перед зеркалом дольше обычного: достала из шкафа любимое шифоновое платье мятного цвета, сделала легкий макияж с акцентом на глаза, губы тронула блеском, взбила руками пышные волосы. Красотка! Достаточно уныния! Развод — не диагноз, а временные трудности.

— Ой, а у кого это глазки блестят? Доброе утро! — Маша — администратор с любопытством разглядывала меня, стоило только появиться в холле. — Ириш, я тебя не узнаю! Вот что любовь с женщиной делает! Сияешь, как звезда! И кто поселился в твоем сердечке? Наш красавчик, что постоянно следит за тобой, ходит тенью и тихо вздыхает?

— Спасибо, Машунь! Ты сейчас о ком? Кто за мной ходит?

— Притворяешься? — подруга прищурила глаз и тихо хмыкнула. — Вся клиника уже в курсе, что Марат к тебе клинья подбивает, а ты не замечаешь? Он дышать в твою сторону боится, только влюбленным взглядом провожает… Так романтично!

Никакой романтики и в помине не было, просто кто — то серьезно облажался и теперь пытается выкрутиться из ситуации, но я не собиралась обсуждать это с Машкой. Проще оставить людей в неведении, время все расставит по местам.

— Нет, не притворяюсь. Просто не заметила. Марат со всеми велив и обходителен. Джентльмен, одним словом…

Под ироничное хмыканье администратора я ушла в раздевалку. Делу время — потехе час.

Правду говорят, что любовь зажигает в каждой душе свет, который манит окружающих, как пламя свечи — одиноких мотыльков. Я частенько замечала, как при появлении влюбленной барышни мужчины всех возрастов сворачивали шеи, провожая ее взглядом. Прикоснуться к чужому счастью или вспомнить о том, как когда — то был счастлив сам, а может просто позавидовать. Каждый выбирает по себе.

— Ира… Ты сегодня нереальная, — выдохнул Башаров, которого я встретила в коридоре клиники. Он уже переоделся, а у меня еще был час в запасе. — Я хотел сказать, что та встреча на парковке была единственной и последней. Обещаю, что больше не буду общаться с Алиной…

Знаете, чем опасна ложь? Она вне контроля разума. Мозг не помнит лжи, ведь у нее нет основы — реальности. Мираж, фантом, инородное тело, похожее на бактерию или вирус. То, что потом бумерангом вернется в твою жизнь и беспощадно ее разрушит. И он опять лгал, глядя мне в глаза.

— Я видела вас в торговом центре, Марат. Тебя и Алину, — сегодня мне было легко вспоминать события недавних дней. Просто констатация факта. Душа уже не болела. — Ты нес пакеты с покупками, а она что — то чирикала тебе на ушко.

Башаров внезапно побледнел и закрыл глаза. Понял, что попался. Уже во второй раз.

— Ира… ты все неправильно поняла… — мой тихий смех заставил его замолчать. Боже, какая банальщина! Собравшись с мыслями, он взял меня за локоть. — Ира, не уходи. Давай поговорим. У нас с Алиной все в прошлом…

Я прислушалась к своему состоянию. Тишина. Ничто не откликнулось на слова симпатичного хирурга, а это значит лишь одно…

— Хватит, Марат. Я не хочу вновь тонуть в болоте лжи. Спасибо, что помог в истории с сыном, но на этом наши пути расходятся, — я аккуратно освободила свою руку из сильного захвата. — Мы останемся коллегами, приятелями. На этом все.

— Ира…

— Все, Марат. Цветы, которые ты дарил, завяли и отправились на свалку истории. От них остались приятные воспоминания. На этом мы поставим точку. Мне пора, нужно готовиться к операции.