За ужином все идет отлично, мы прекрасно проводим время. Правда, Кирилл какой-то подозрительно задумчивый весь вечер. Рассматривает меня так пристально, будто видит впервые. Будто хочет проникнуть в самую душу, прочитать все мысли.
Несколько раз я ловлю на себе этот изучающий взгляд и нервно улыбаюсь, не зная, что и думать. Но потом он заговаривает о будущем, рассказывает о своих планах: куда хочет поехать отдыхать следующим летом, о том, что думает расширить бизнес, открыть еще один филиал. Даже упоминает, что неплохо было бы купить недвижимость за городом — для выходных, чтобы дышать свежим воздухом.
Я считаю это отличным знаком. Не стал бы он делиться такими планами, если бы не видел меня в этом своем будущем, так? Значит, все хорошо.
Еще через несколько минут оказывается, что все не просто хорошо, а отлично. Оказывается, он наконец-то купил квартиру для Лизы, а значит, Диана больше не будет маячить у него перед глазами. Более того, она даже не планирует судиться с ним, а значит, их разведут быстрее, чем я думала.
На такой радостной ноте ночью я устраиваю Кириллу такой марафон, который он забудет нескоро. Ну а что, заслужил.
Следующим утром, сидя за кухонным столом и медленно потягивая сваренный мной ароматный кофе с корицей, он будто бы невзначай спрашивает:
— Слушай, а ты делала тест на беременность?
Я так и замираю с кружкой в руках на полпути ко рту. Пар от кофе поднимается вверх, щекочет лицо, а я не могу пошевелиться. В голове сразу срабатывает сирена тревоги.
— Ну да, — выдавливаю из себя, стараясь, чтобы голос звучал естественно, и киваю.
— И даже не показала мне тест? — приподнимает бровь Кирилл, глядя на меня с каким-то странным любопытством.
Э-э-э... Конечно, не показала. Потому что нечего показывать.
— Милый, честно говоря, не думала, что он тебе понадобится, — быстро беру себя в руки, пожимаю плечами, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Я его сразу выкинула.
А сама чувствую, как ледяная вода разливается по венам.
Это что за допрос с пристрастием вообще? Почему он так странно на меня смотрит? Неужели что-то заподозрил?
— Понятно, — протягивает Кирилл и делает еще один неспешный глоток кофе. Потом ставит кружку на стол и широко улыбается. Слишком широко, слишком радостно. — Ну, можно сделать другой. На память.
На память, значит...
Вот же гадство! Точно что-то подозревает.
Сердце снова начинает биться быстрее, ладони потеют. Я крепче сжимаю кружку, чтобы пальцы не дрожали, и стараюсь держать лицо, не выдать волнения. Однако внутри все сжимается в тугой узел страха и паники.
— Не вопрос, — киваю я, делая вид, что это самая обычная просьба. — Сделаю другой вечером, как приедешь после работы.
Беру паузу, будто задумываюсь, и добавляю:
— Или завтра утром, так будет еще лучше.
В голове уже крутятся все шестеренки разом: придется срочно подсуетиться и найти какую-нибудь беременную.
Впрочем, это не так сложно. Можно просто наведаться в женскую консультацию, там всегда полно будущих мамочек. Наверняка найдется такая, которая не откажется от хрустящих купюр за такую мелочь — пописать на тест. Потом я спрячу этот тест в ванной, а когда Кирилл попросит, достану и выдам за свой. Все гениальное просто.
— Завтра утром? Зачем тянуть, — ставит свою пустую кружку на стол Кир, и в его голосе появляются стальные нотки. — Сделай сейчас.
— У меня нет дома тестов, — развожу руками я. — Могу сбегать в аптеку, но ты ведь сам сказал, что уже опаздываешь.
Смотрю на него в ожидании. Ну давай, скажи, что времени не хватит, тебя ждет работа.
Но в этот момент мое везение испаряется с громким хлопком, потому что Кирилл отвечает:
— Как это нет? Есть. Я купил вчера несколько штук и положил в аптечку в ванной. Иди делай, я подожду.
Он сообщает это с таким довольным, торжествующим видом, что хочется взять сковородку, на которой я жарила ему яичницу, и стереть эту улыбку с его лица.
Вместо этого цепенею на месте, не в силах пошевелиться.
Купил несколько штук?
Ах ты ублюдок!
Значит, все это время проверял меня. Специально повел в ресторан, разговаривал о планах — усыплял мою бдительность. А сам уже все знал или, как минимум, сильно подозревал.
Паника накрывает волной. Сердце колотится так громко, что кажется, Кирилл должен его слышать. В ушах шумит, руки немеют. Хочется вскочить, убежать, но ноги словно налились свинцом.
Я пытаюсь быстро придумать, что делать, как выкрутиться, но мысли разбегаются, не складываются во что-то связное. Во рту пересыхает. Я облизываю губы, пытаясь унять дрожь в голосе:
— А-а, ну... хорошо. Конечно, сделаю.
Медленно встаю из-за стола, чувствуя, как подкашиваются колени. Кое-как добираюсь до ванной комнаты, захожу внутрь и тихо прикрываю за собой дверь.
Опираюсь ладонями о холодную столешницу раковины и смотрю на свое отражение в зеркале. Лицо бледное, глаза широко распахнуты, на лбу выступили капельки пота.
Что делать? Что, черт возьми, делать?!
Стою так минуты две, судорожно соображая. Может, сказать, что у меня не получается сходить в туалет? Что слишком нервничаю? Нет, Кир не дурак, раскусит, что я тяну время.
За дверью вдруг раздается его голос, и я вздрагиваю:
— Ань, ну ты скоро там?
В его тоне слышится нетерпение.
— Еще пару минут, — выдавливаю из себя. Голос звучит слабо, скорее как писк, чем нормальная речь.
Черт, черт, черт!
То ли от нервов, то ли еще от чего, но мне и правда вдруг резко хочется в туалет. Я со злостью открываю аптечку, нахожу там тесты. Их аж три штуки. Три! Заботливый какой нашелся!
Руки дрожат так сильно, что чуть не роняю упаковки.
Распечатываю, делаю то, что нужно. И вскоре передо мной на столешнице лежат все три теста.
А я пялюсь на себя в зеркало и отсчитываю минуты. Время ползет мучительно медленно, каждая секунда растягивается донельзя, превращаясь в вечность.
Даже если скажу, что все тесты бракованные, Кирилл не идиот и не поверит в такое. Три штуки, и все бракованные? Да он даже слушать не станет. Что уж там, даже я бы не стала.
Придется сознаваться, что соврала.
Внутри все сжимается от такой мысли, желудок скручивает болезненным узлом. Он точно рассвирепеет. И не потому, что я не беременна, а потому что соврала. Обманула его.
Помню-помню, как Кирилл нахваливал свою Диану именно за то, что она честная, и он может на нее положиться. «С Дианой я всегда знаю, чего ждать, и могу на нее положиться, — делился он как-то с Владом, а я ненароком подслушала. — Она не будет юлить, врать в глаза. Скажет правду, пусть даже неприятную».
А на меня, получается, положиться нельзя.
Какой вывод он сделает из этой ситуации — и так ясно. Что я ненадежная. Что я манипулятор. Что мне нельзя доверять. Зачем ему такая ненадежная женщина рядом? Правильно, незачем.
Твою же мать...
— Аня! — снова, уже громче и резче, доносится до меня голос Кирилла из-за двери.
Я вздрагиваю, словно от удара.
— Иду.
Сгребаю со столешницы все три теста, выхожу в коридор на ватных, непослушных ногах.
Кирилл стоит у стены, скрестив руки на груди, и смотрит на меня выжидающе.
Не глядя, пихаю ему их все разом и мрачно бурчу:
— На.
Разворачиваюсь и, опустив голову, направляюсь в спальню. Не хочу смотреть, как Кирилл перебирает тесты, а на всех по одной полоске. Каждая из них как кнут. Как приговор. Как окончание той жизни, которая у меня могла бы быть.
Ноги едва держат, в голове пульсирует один вопрос: сразу начинать собирать вещи или подождать, пока Кир прикажет?
Наверное, лучше начать сразу. Хоть какая-то инициатива. Покажу, что сама понимаю: накосячила, пора уходить. Может, тогда он хоть денег даст на первое время, пока не найду жилье...
— М-да, — вдруг раздается позади голос Кирилла.
Я замираю на пороге спальни, но не оборачиваюсь. Жду, что он вот-вот скажет. Жду приговора.
