Развод. Попробуй, верни меня! (СИ) - Белозубова Ольга

— Знаешь, — прищуриваюсь я, — никак не могу понять, чего ты так переживаешь из-за развода? Не мы первые, не мы последние. Люди разводятся каждый день. Тем более у тебя есть Аня, которая наверняка ждет не дождется, когда ты наконец освободишься.

— Я же сказал тебе, у меня с ней... — заводит Кирилл привычную шарманку.

— Всё? — перебиваю, усмехаясь. — Ну да, конечно. Соврал тогда про расставание, помню.

Я откидываюсь на спинку стула и смотрю ему прямо в глаза.

— Давай уже закроем эту тему раз и навсегда: я прекрасно знаю, что ты до сих пор с ней встречаешься.

Кирилл ощутимо теряется. На секунду вся его самоуверенность испаряется, в его взгляде вместо четкой позиции отрицания читается немой вопрос: «Откуда?».

Я усмехаюсь, чувствуя что-то похожее на грустное удовлетворение.

Честно говоря, до этого момента я только предполагала, что он все еще с ней, основываясь на его поведении и некоторых мелких деталях. Но только что окончательно в этом убедилась, увидев его реакцию.

Если бы он действительно расстался с Аней, возмутился бы, начал бы доказывать, требовать, чтобы я назвала источник информации. А он просто растерялся, пытаясь понять, откуда я знаю.

Разумеется, я бы все равно развелась с ним, даже если бы он действительно порвал с Аней. Потому что дело не в ней конкретно, а в том, что мое доверие разрушено безвозвратно.

Как можно жить с человеком, не зная, солжет он снова или нет? Изменит ли еще раз или это была действительно единственная «ошибка»? Знаю, кто-то может простить, но я — нет. Для меня такая жизнь будет не жизнью, а каторгой с постоянным напряжением и тревогой.

К тому же теперь и вовсе очевидно: Кирилл не изменился и не собирается меняться. Он просто говорит то, что, по его мнению, я хочу услышать. Манипулирует, лжет, пытается контролировать ситуацию.

Я вижу, как он явно что-то обдумывает.

Челюсти сжимаются и разжимаются, брови сдвигаются. Ему явно не по нраву оказаться проигравшим в этом разговоре. Не нравится, что я разгадала его ложь, что отказываюсь от денег, лишая его рычага давления. Он злится — это читается в каждой линии его напряженного тела.

— Я вижу, что тебе не все равно, — внезапно выпаливает он с какой-то отчаянной убежденностью. — Вижу, и все тут. Ты будешь жалеть, если мы разведемся, я абсолютно уверен!

В голосе звучит что-то, похожее на требование подтвердить его слова.

— Не буду, — отвечаю вместо этого.

Во взгляде Кирилла вспыхивает обида — настоящая, неподдельная.

Как так — от него, великого и неповторимого Кирилла, берут и отказываются?

— И что, — наклоняется он вперед, сверлит меня взглядом, пытаясь найти хоть какую-то трещину в моей уверенности, — ты вот так вот возьмешь и отдашь меня Анне? Без борьбы? Просто так?

О, какой тон, какая самооценка! Будто он самая великая драгоценность в мире, редчайший бриллиант, за который должны сражаться насмерть.

— Кирилл, — приподнимаю бровь, — ты, вообще-то, не моя собственность. Я не могу тебя «отдать» или «оставить себе», но если уж совсем прямо отвечать на твой вопрос, то да, мне все равно, с кем ты будешь после развода. Хоть с Аней, хоть с кем-то еще.

Я пожимаю плечами, и этот жест, видимо, задевает Кирилла сильнее любых слов.

Он багровеет на глазах, шея и та покрывается красными пятнами. В глазах плещется смесь ярости и неверия.

— Ты не можешь говорить это серьезно! Ты просто мне мстишь, — шипит он сквозь зубы. — Пытаешься сделать мне больно, задеть мою гордость…

— Думай что хочешь, — хмыкаю.

Несколько секунд муж сидит, тяжело дыша, явно пытаясь совладать с эмоциями. Потом резко вскакивает, чуть не опрокидывая стул.

— Тогда жди приглашения на мою свадьбу с Аней! — рявкает он. — Будем праздновать пышно, с размахом!

И срывается с места, чуть ли не бегом направляется к выходу.

А я сижу, провожая его взглядом, и медленно качаю головой, в который раз за вечер приподнимая брови.

Ну, и что это было? Как по мне, так просто вспышка злости, желание уязвить меня, показать, что он тоже может жить дальше. Или он и правда не отступит и женится на Ане?

Я не сдерживаю тихого смешка, который сам собой вырывается из груди.

Что ж, если он действительно это сделает — совет им да любовь.

Вот только интересно, как отреагирует Кирилл, когда его мозг наконец вернется из штанов в голову, и он поймет одну простую вещь: это именно его любимая Анечка слила нашей дочери информацию о том, что ее родители разводятся, и почему.

Глава 40. З — забота

Аня

Я сижу на диване, сжавшись в комок, а надо мной нависает разъяренный Кирилл. Лицо искажено гневом, глаза буквально пылают яростью. Я никогда не видела его таким. Передо мной словно кто-то совершенно чужой, а не мой любовник.

— Ты думала, я не узнаю, что ты не беременна?! — гремит он.

Я вздрагиваю от его тона, громко сглатываю комок в горле и инстинктивно опускаю взгляд в пол. Смотреть ему в глаза невыносимо — там столько презрения, что хочется провалиться сквозь землю.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — рявкает Кирилл.

Его ор отдается в ушах болезненным эхом, и я невольно поднимаю голову, встречаясь с его взглядом. Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

— На что ты рассчитывала?! — продолжает он, не давая мне вставить ни слова. — Состряпать фиктивную справку? Подговорить врача?

— Милый, я ведь не... — пытаюсь оправдаться, но голос дрожит и звучит жалко даже для меня самой.

— Заткнись! — обрывает меня Кирилл, и я буквально съеживаюсь от этого окрика. — Вешать лапшу можешь кому угодно, но не мне! Собирай свои вещи и вали на все четыре стороны!

Он хватает меня за руки — грубо, больно — и рывком поднимает с дивана. Пальцы впиваются в запястья так сильно, что я ойкаю.

— Вали! — толкает меня в спину, в сторону спальни.

От толчка я теряю равновесие, начинаю падать...

И... просыпаюсь.

Резко открываю глаза, хватаю ртом воздух. Сердце заходится в бешеном стуке, словно я только что пробежала марафон. На лбу выступила холодная испарина, футболка прилипла к спине от пота. Простыня под ладонью влажная — видимо, во сне я сильно потела.

Лежу несколько секунд, пытаясь прийти в себя и успокоить дыхание. Медленно перевожу взгляд направо.

Кирилл рядом, спит себе спокойно на боку, отвернувшись от меня. Дышит ровно, размеренно. Одна рука подложена под подушку, другая свободно лежит поверх одеяла.

Я выдыхаю с облегчением, чувствуя, как напряжение медленно отпускает тело.

Приснится же такое!

Осторожно вытираю вспотевший лоб тыльной стороной ладони и снова откидываюсь на подушку, глядя в темный потолок. Где-то за окном проезжает машина, свет фар на секунду скользит по стене спальни, а потом снова темнота.

Наверное, это мой мозг пытается таким образом переварить стресс последних дней и предстоящую поездку в клинику.

Честно говоря, я вся испсиховалась, размышляя, что делать с этой придуманной беременностью. Даже голова разболелась. Прокручивала варианты один за другим, словно кадры в кино: что сказать, как объяснить, когда выяснится правда.

В итоге решила, что буду вести себя как обычно, а когда Кирилл отвезет меня в больницу и там выяснят, что я не беременна, просто скажу, что тест показал ложноположительный результат.

Ну, что он мне сделает за это? То-то и оно, что ничего. Вполне возможно, что разозлится, может, даже обидится, но не выгонит же. Не из-за чего. Ведь я ничего не контролирую: тесты иногда ошибаются, это общеизвестный факт. Скажу, что сама расстроена, что так вышло, а он... он меня пожалеет.

Как по мне, разумный план. И вполне безопасный.

В конце концов, я снова засыпаю, а перед тем, как уйти на работу, Кирилл приглашает меня на ужин в дорогой ресторан на берегу реки — туда он меня еще не водил. Я радуюсь: значит, настроен серьезно, раз тратится на такое заведение.